Так вышло, что после наших с мамой "нежных поцелуев" у меня появилась навязчивая мысль поступить, как Дашка. Шагнуть куда-нибудь туда, откуда не возвращаются. Правда, в отличие от своей сестры, я не хотела делать это по-тихому, потому что то, что я задумала — это не побег. Я же не такая, я никуда не собираюсь убегать. 

И я прекрасно понимаю последствия своего поступка (смерть), как и то, что бабушка вряд ли поставит мои фотки рядом с иконами (какая я неблагодарная, раз смогла так поступить). Но всё это и не важно, я не прожила жизнь мученика, чтобы после моей смерти кто-то обо мне думал или оплакивал. Я просто не вижу смысла в своей дальнейшей жизни. 

Из всех зданий в городе мне приглянулась лишь пара бетонных махин. Это были высотки-свечки, там было совсем неуютно, но как-то стильно. Стекла много, света. Не знаю, мне кажется, это нормально — приглядывать и думать. Я же имею право сама выбрать себе место, где мне умереть. Мне не хотелось бы, чтобы моя разбитая черепушка с остатками мозгов валялись, где попало. Тем более, когда туда приедет моя взбешенная мать. Всё должно соответствовать. Всё должно быть красиво: её "Прада" с "Гуччи" и моя кровища на асфальте.

Только вспомнила о ней, как позвонила мама. Сначала я долго не брала трубку, но потом не выдержала. 

— Да. 

— Что делаешь?

— Выбираю себе место, где сдохнуть. 

— О, бл**ь, как. Ну ладно, давай. 

— Пока. 

Я начала собираться, выбрала красный свитер и джинсы, долго ходила в них по комнате, потом не смогла удержаться и перезвонила.

— Ты мне звонила. Что ты хотела?

— А, это ты. Еще не сдохла что ли?

— Нет, я только выбираю, где. Ты можешь мне сказать, что ты хотела?

— Могу.

Моя мать делает паузу. Я слышу в трубке равнодушный щелчок зажигалки. 

— Короче, если вдруг не сдохнешь, поедем в Салехард. 

— Что? — я. 

— К твоему непроходимому тупизму добавились проблемы со слухом?

— Нет. Просто зачем туда?

— Бл**ь, Агата, ты ничего не перепутала? Это ты у меня спрашиваешь, зачем нам мотать в эту за**пу? Е**ный в рот, ты же так мечтала узнать меня получше. 

— Мечтала, да. 

— Ну вот, бл**ь, поздравляю, мечты сбываются. 

— Круто, конечно, спасибо, но я и так тебя очень хорошо узнала. Без Салехарда как-то. 

— Ну и всё. На *уй тогда. Давай, б**дь. Удачно тебе подохнуть. 

Похоже, моя мать в бешенстве. 

— Подожди, а ты правда поехала бы со мной? В смысле, мы вместе. 

— В коромысле. Не парь меня, шагай уже. 

Понятно. Всё как обычно. 

— Не сомневайся во мне, я-то шагну. Только похорони меня нормально. Если плохо меня похоронишь, все будут считать тебя ужасной матерью. А у тебя и так дети закончились. 

— Да мне вообще по*уй, веришь?

— Верю. 

Мы молчим, но недолго. 

— Шмоток только много в багаж не бери. Красоваться там негде, — моя мать. 

— А в Салехарде холодно вообще?

— Тебе будет жарко, обещаю. 

— А когда вылет? 

— Вчера был. Агата, только не беси меня своими "а-вопросами", еб**ь, я прошу тебя.

Хорошо, если не считать пары-тройки эксцессов при посадке (моя мать устроила скандал), то можно сказать, что долетели мы нормально. Не разговаривали, не трогали друг друга и вообще не подавали виду, что мы знакомы. Когда спустились с трапа, моя мать взяла меня за руку и повела через дорогу, к такси. Я чувствовала себя глупо и совсем не романтично.

— Зачем мы сюда приехали?

— Еб**ь...

— Только не злись, пожалуйста. Я просто хочу понять.

— Узнаешь меня, мозги встанут на место, вот тогда и вернемся. 

А вдруг не встанут? Таксист довез нас до гостиницы с каким-то тупым названием про север. Мне не понравилось здесь, но моей матери было пофигу, она купила номер "люкс" с одной кроватью и диваном, и пошла курить. Я ждала ее на кровати, но не так, когда хотят секса или человека, а просто.

— И чего ты расселась?

— А что мне делать?

— Себя в порядок приведи. Выглядишь, как чмо. 

— Нормально я выгляжу. 

— Как чмо. 

— Спасибо. 

— На здоровье. Иди, бл**ь, душ прими. И сходим пожрать. 

Я не стала спорить. Сходила в душ, "порадовалась" перебоям воды, которая пахла так, что хотелось просто не думать, чем я мою своё тело, потом собралась, и мы пошли в ресторан. Я взяла в руки меню, пробежалась взглядом по ценам и выдавила из себя улыбку. 

— Здесь мило.

Моя мать хохотнула. 

— Детка, здесь отстой. 

— Может быть, спорить не буду. Что ты будешь? Потому что я — как ты. 

Она не отвечает, смотрит на меня. Я перехватываю мамин взгляд и как-то теряюсь. 

— Что? — я. 

— Да думаю. 

— О чем?

— Б**дь, ты удивишься, о тебе, радость моя. 

Я молчу, потому что меня уже трудно удивить. 

— Думаю, что же я, б**дь, такого упустила, что меня хочет моя собственная...

— Ты будто не хочешь. 

— Что, бл**ь? 

— Ничего. 

— Не поняла, какого х*я ты там бухтишь? Тебе слово давали?

Ситуацию спасает официант — он подходит к нашему столику, моя мать лениво делает заказ, и к разговору мы больше не возвращаемся.