— Зачем мы сюда приехали, если ты все время бухаешь?

Я отрываю себя от созерцания сморщенной салфетки и смотрю на свою мать. Мы никуда не ходили, ничего не делали, просто сидели здесь и прожигали мамины деньги. 

— Что?

Моя мать развалилась за столом, аки барин. 

— Я говорю, что не понимаю, зачем нам надо было уезжать из Ёбурга. Ты и там могла так же пить. В чем прикол?

— Агата, вот, еб*ть, умеешь же ты делать людям мозг. 

— Просто я не понимаю. 

— Да ты тупая просто. Первый вечер у нас. Расслабься, бл*дь, и сиди спокойно. 

— Ладно, я молчу. 

— Ну вот видишь, ты заткнулась, и сразу стало за**ись. 

— Отлично. Я рада, что тебе хорошо.

Теперь моя мать смотрит на меня. Она добродушно улыбается мне (потому что глаза залиты), но меня не покидает чувство, будто мы с ней в кино, где всё плохо закончится. 

— Бл**ь, Агата, вот скажи мне по секрету.

Я молчу. 

— На х*й ты мне тогда чужие фотки отправляла, а?

— А что, на мои бы ты тоже клюнула?

Моя мать ржет. 

— Короче, объяснить нормально ты мне не можешь?

— Нет. 

Она делает паузу, подзывает официанта, заказывает у него графин водки и мясо. Потом вспоминает о моем существовании. 

— А, я поняла, ты просто дебилка. 

— Я не дебилка. 

— А кто ты? Еба**тая, да, Агата?

Мне неприятно, но я молчу. 

— Пиздец, б**дь, конечно. Это же надо было такую е*алу замутить.

— Так вышло. 

— Ох**ть у тебя вышло. Теперь разгребаем. Ладно, пойдем, счастье мое, покурим что ли.

— Я не пойду. 

— О, бл**ь, опять началось е**ние мозга?

— Ничего не началось. 

— Я вижу. 

— Что ты видишь? Тебе самой давно пора бросать курить, у тебя и так уже легкие умерли. 

— Какая трогательная забота.

Моя мать пьяно хохочет, встает, громко отодвигает стул, а я смотрю на нее снизу вверх и говорю ей о том, что это не забота. 

— Да по**й мне. Вставай давай, пойдем, пройдемся. Город тебе покажу.

— Мам, ты пьяная. Давай лучше в номер.

— Ёб**ый в рот, Агата, ты ли это?

— Это я. Мы можем завтра спокойно погулять, пожалуйста, давай только не сейчас. 

Моя мать осоловело смотрит на меня, она же не в адеквате, ей похуй на всё и на мои слова тоже, вот совсем. Её тянет на подвиги. 

— **ядь, не хочешь идти гулять, иди на х*й. 

Я киваю и в одиночестве возвращаюсь в гостиницу (она рядом). В вонючий душ мне не хочется, мне вообще никуда больше не хочется. Локация поменялась, но ничего не изменилось, моя мать не стала другой и она по-прежнему ведет себя, как уебище. 

Мне звонит моя бабушка, но я не беру трубку — я же не могу ей сказать, что нахожусь сейчас в Салехарде, и мы живем с мамой в одном номере. Что она обо мне подумает? Я сбрасываю вызов и смотрю на кровать, потом снимаю с себя одежду и ложусь. 

Моя мать приходит за полночь, включает свет в ванной, я слышу ее шаги по комнате, чувствую запах перегара и сигарет. Мне не страшно, но я не хочу, чтобы она думала, будто я не сплю. Она бродит, пьет воду, потом заваливается на кровать прямо так, в одежде.

— Агата, бл**ь. Ты здесь что ли?

— А где мне быть?

— На диване.

— Сама туда иди. 

— О**ела совсем?

Моя мать улыбается, я вижу это в полутьме номера. Мы лежим и смотрим друг на друга. Это тупо, но почему-то затягивает. Потом она дотрагивается рукой до моих волос. Это совсем не пошло, так все мамы гладят своих детей, она уже гладила меня так раньше, когда-то давно, когда всё еще не было так бесконечно испорчено. Я дотронулась до ее руки, сжала её своей ладонью и потянула ниже.

Всё продолжалось молча и почти невинно. Просто ощутимые прикосновения к коже живота. У моей мамы теплые руки, она гладит меня сама, без моей помощи. В этот момент мне очень хочется её целовать. Я тянусь к ней, но мне страшно, что она поймет это как-то не так и опустит свою руку ниже. 

— Боишься что ли?

Я киваю. 

— Забей, — моя мать. 

Она пьяная, сильно, наверное, поэтому отстраняется от меня, переворачивается на бок и моментально засыпает. А я смотрю на ее спину и думаю, как же мне хочется ее убить.