Прошло два часа, а моей мамы всё еще не было. Я же не знала, что ей нужно налакаться до соплей, чтобы просто взять и приехать ко мне. Сначала я реально ждала ее: приготовила еду, убралась в комнате. Потом спокойно готовилась ко сну, когда она, наконец, позвонила в домофон. 

— Ого...

Я смотрела на свою пьяную мать, на дорогой алкоголь в ее руках и не верила своим глазам. 

— Столько радости в твоем голосе. Ну ты и пи**ец, Агата. 

— Подожди, я помогу. 

— Давно пора. 

Она отдала мне свой тяжелый пакет с бутылками, бросила куртку в прихожей и сразу прошла на кухню. 

— Тебе со льдом? — я. 

— Дай мне, я сама. Не доверяю косоруким. 

— Ты приехала оскорблять меня?

— А тебе не **х*й?

Я пожимаю плечами и сажусь на стул. По сути, по*уй — мамина бравада меня не удивляет, лишь бы не била. Мы чокнулись и выпили. 

— Я рада тебя видеть.

— Взаимно. 

Моя мать ржет. Мы снова пьем. 

— Квартира у тебя, конечно. 

— Нравится?

— Да пиз**ц. 

— Ты же сама меня из дома выгнала, забыла?

— И? Могла бы приползти, попроситься обратно. Слишком гордая что ли?

— Ты сейчас смеешься? — я.

— А ху** тебя смущает? Обламывает на коленях постоять?

— Очень. 

— А чего так? 

Мы пьем как-то бесконечно, меня берет алкоголь и я начинаю смеяться над тем, что на самом деле не смешно. Мать видит мое состояние, но ей пофигу. 

— Радость моя, вот объясни мне, на*уя тебе сдалась моя малая родина?

— Радость. Фу, не называй меня так. 

— Давай, б**дь, я сама как-то решу, как мне называть свою собственность. 

— Это я твоя собственность?!

— А кто ты?

Мне неприятно, а моя мать скалит зубы. Ей плевать. 

— Да пох**н уже. Я никто. 

— Мне, по**й, Агата, кто ты там. Никто, так никто, но ты моя. Я же тебя родила. 

— Тоже мне, вспомнила. 

Теперь мы смеемся обе. Становится очень душно, и голова болит, как будто у нас открыта конфорка с газом. Одна искра, и всё рванет к чертям. Я смотрю на маму, потом признаюсь:

— Меня к тебе тянет. 

Пауза. 

— И?

— Меня тянет к тебе, но не как к...

Я запинаюсь и перевожу взгляд на свои руки. Она не удивлена, просто нарочито спокойно достает сигарету, потом курит. 

— Агата-Агата. П**дец, я в а**е с тебя — умеешь же ты запоганить вечер.

Я молчу. 

— Ну, ладно, раз всё так, давай проверим.

— Как это? — я. 

— Молча, б**дь. Давай, радость моя, иди ко мне. 

— Что?

— То. Тебя же тянет? Так вперед. Иди ко мне на руки. 

— Да нет... ты чего?

Я как-то по-дурацки улыбаюсь и вжимаюсь в стул.

— Е**ный в рот, Агата, не заставляй меня вставать. Ну, так же хорошо сидим. 

— Я не хочу этого. Правда не хочу. 

— А что ты хочешь? Продолжать е*ать мне мозг? 

— Не хочу я ничего. 

— Уверена, бля*ь?

— Да.

— Агата, как же ты меня зае**ла. 

С этими словами моя мать перегнулась через стол, больно схватила меня за скулы и прижалась губами к моим губам. Это был не поцелуй, но меня шарахнуло так, будто я засунула пальцы в розетку. Сразу две руки. 

Потом она отстранилась.

— Ну что, еще тянет?

Моя мать была совершенно спокойна, меня же трясло, как при пляске Витта. 

— Нет, знаешь, прошло всё. 

— Ну, вот видишь, как. С этим мы разобрались. 

— Да, прикольно.

Мы выпили, не чокаясь. 

— Агата, что ты хотела обо мне узнать?

— Я в Салехард хотела. 

— На*уя?

— Просто. 

Моя мать качается на табуретке, смотрит на меня и ухмыляется. 

— Знаешь что, бля*ь, просто бывает? Просто только кошки родятся. Что ты хотела — устроить вечер откровений при свечах? По городу со мной за ручку погулять?

— За ножку. Я просто хотела. 

— Да вообще пое*ать, что ты хотела.

— Да я в курсе, спасибо.