Уже несколько дней Машка ходила сама не своя. С момента ночной поездки на набережную прошло всего ничего, однако все мысли школьницы занимала ОНА. Вконтакте, для друзей у Ольги были открыты альбомы с фотографиями. Девушка скачала их все до одной и смотрела на Ольгу Валерьевну долго, упорно, будто пытаясь увидеть там что-то новое. Некоторые, особо приглянувшиеся фотографии, перенесла на мобильник. Машка пролистывала всех друзей своей учительницы в социальных сетях, пытаясь найти хоть какую-нибудь информацию о её прошлой жизни. Все было впустую. Ольга Валерьевна не афишировала свою личную жизнь.
 
Машка была расстроена. А ещё, впервые в жизни она ни с кем из подруг не могла поделиться своими переживаниями. Вроде бы ничего такого и нет. Ни поводов для беспокойства, ни каких-то особых глубоких переживаний, скорее наоборот, она была в приподнятом настроении, но что-то её коробило. Может быть тот факт, что Маша испытывала к своей учительнице симпатию, её и пугал, но от этой мысли девушка тут же загонялась в краску. Однако эти мысли были для школьницы очень и очень приятными, и на удивление ей самой — важными, как никогда. Ольга Валерьевна попросила никому не рассказывать про сигареты. И Машка даже не колебалась перед выбором. Она действительно не смогла нарушить обещание и рассказать это подругам. Про клуб и рассуждать нечего. Подругам Машка наплела с три короба и те, безусловно, поверили ей. Почему-то, имея с Ольгой такие секреты, было очень приятно и горделиво. И в их, такой маленький и тесный мирок, пускать никого не хотелось. Этот мирок был слишком хрупок и неустойчив. Пока.
 
На уроках последние несколько дней Машка была активной. Постоянно тянула руку, даже когда была не совсем-то и уверена в своих решениях и ответах. Машка неосознанно хотела быть все ближе и ближе к ней. Тайком, когда Ольга Валерьевна отвлекалась и что-то писала в журнале, Машка наблюдала за своей учительницей. Маше очень нравились её руки. Длинные и такие тонкие пальцы, неброский маникюр, несколько золотых колечек. Иногда Маше казалось, что Ольга Валерьевна замечает её взгляд на себе. Тогда Машка в ту же секунду делалась вся красного цвета, утыкалась в тетрадь и начинала что-то усердно писать в ней. Еще несколько минут Машка не поднимала глаз на свою учительницу, но чувствовала, что та периодически на неё смотрит.
 
 Занятия по математике, а именно по алгебре, проходили в штатном режиме. Три раза в неделю Машка после уроков поднималась в кабинет Ольги Валерьевны и по часу, а то и больше штудировала с ней этот несчастный предмет. Ольга была строга с девушкой, пыталась всяческими способами объяснять ей новые темы, однако Машка практически ничего не понимала. Когда она рядом, и подсказывала ей решения, Машка вроде бы и решала уравнения, однако, стоило Ольге Валерьевне отлучиться, как тут же Машка терялась. Она не знала, ни с чего начать, ни как продолжить задания. Вот и в тот день, все Машкины мысли занимала снова она.
 
Именно Ольга Валерьевна занимала голову Машки на дополнительных занятиях. Именно из-за неё девушка сидела, витая в облаках, не слыша, что говорит учитель. Машка любовалась своей учительницей, ничего не соображая вокруг. Ей хотелось быть ещё ближе к ней. Ей хотелось общаться с ней после уроков. Машка очень хотела, чтобы Ольга Валерьевна познакомила её со своими друзьями. Еще больше, Машке хотелось побывать у неё дома, когда собиралась их компания. Машка очень хотела посмотреть какую музыку она играет, как ведёт себя. Девушке определенно хотелось быть ближе. Хотя бы как знакомые, а не просто учительница алгебры и юная школьница…
 
— Какая дура, какая дура, — твердила про себя девушка, сидя дома на подоконнике, растягивая сигарету, — растеклась перед ней как сопля. Я, наверное, похожа на кота из Шрека, которая своим взглядом просверлит её просто, пока не добьется её внимания.
 
Машка металась по комнате. Нужно было садиться за уроки. Время подходило к пяти часам, а Машка даже не переоделась из школы.
 
— Может извиниться перед ней? Сказать, какая я на самом деле дурочка? — мысли в голове девушки путались. Машка всё никак не могла понять, что в конце концов с ней происходит. — От неё так вкусно пахнет, — пронеслось у неё в голове.
 
Ахренев от собственных мыслей ещё больше, Машка решила успокоиться. Девушка взяла тетрадь и ручку, села за стол. Открыла учебник по русскому языку. То ли тетрадь не так лежала, то ли ручка была не очень-то и удобная, Маша отложила книгу в сторону. Закрыла лицо руками. Ситуацию просто так она оставить не могла. Ей было жутко стыдно перед Ольгой. Своё, как она считала, неподобающее поведение перед учительницей Машка оправдать не могла. Никак не могла.
 
Нет, уроки определенно сегодня нужно отложить на вечер, — решила девушка про себя и встала.
 
Прохлада октябрьского вечера остудила голову девушки. Машка вышла из дома, прошла мимо сквера, мимо нескольких улиц и сама не заметила, как ноги принесли её к стенам школы.
 
— И вот что мне ей сказать? — Вертелось у Машки в голове. С этими мыслями девушка присела на скамейку около школы. — Уважаемая Ольга Валерьевна, простите меня пожалуйста, за моё поведение. Мне очень стыдно, что я позволила себе лишнего. Вы моя учительница, а я ваша ученица, — рассуждала она. — Хотя!!! Что я себе позволила? — Запротестовала Машка сама себе. — Я же не накинулась на неё. Ладно, впрочем, не так-то уж и хотелось, — решила про себя Машка, — на ходу соображу.
 
Машка направилась в школу. Третий этаж, 25 кабинет. Так медленно в кабинет математики Машка даже перед особо важной контрольной не поднималась. На лестничном пролете было пусто. Вся детвора давно разбежалась по домам. Машке было жутко непривычно находиться в стенах школы совершенно одной. Вышла в коридор. Четыре кабинета налево, далее поворот в рекреацию. Дойдя до места назначения, Машка не решилась открыть дверь, хотя она была приоткрыта. Девушка села на диванчик, решив подождать несколько минут и собраться с силами и мыслями.
 
 Сама не понимая в конце концов, что с ней происходит, зачем она вообще вернулась в школу, и зачем ей вообще нужно разговаривать с Ольгой Валерьевной, девушка уже было решила встать, и направиться к выходу, как из кабинета послышались оживленные женские голоса.
 
 А потом дверь и вовсе открылась. Из кабинета вышла незнакомая Машке девушка в форме. Машка абсолютно не разбиралась в погонах и звездочках, однако вид она представляла серьёзный. Зачесанные и убранные в тугой пучок волосы незнакомки, так же, как и ее форма, также, как и походка, произвели на Машку большое впечатление.
 
 Незнакомка уверенным шагом направилась к выходу, громко цокая высокими каблуками. Машка, немного растерявшись, решила подождать. Однако любопытство, интерес и волнение за Ольгу Валерьевну пересилило Машкину нерешительность, и она зашла в кабинет.
 
Ольга Валерьевна, казалось, не заметила, что Машка вошла в кабинет. Смеркалось. Учительница, сложив руки на груди стояла к Машке спиной, смотря в окно. Около учительского стола стоял большой пакет, который часом раньше в кабинете отсутствовал, в этом ученица была уверена. Девушка сделала нерешительный шаг вперёд.
 
— Ольга Валерьевна, с вами всё в порядке? — полушепотом спросила Машка.
 
— Дверь закрой на один оборот, — сухо произнесла женщина.
 
Машка послушалась. Подошла к двери и заперла с той стороны.
 
— Ольга Валерьевна, что-то случилось? — В Машкином голосе были нотки беспокойства и волнения, школьница несмело направилась к учительнице, но застыв на пол-пути, продолжила. — Что-то с Женей случилось? Или…
 
— Нет, Маша, — перебила девушку учительница, — с Женей всё хорошо.
 
Повисла тишина. Машка не могла, Машка боялась подойти к Ольге Валерьевне ближе, чем хотелось бы ей в этот момент. Учительница все также неподвижно стояла и смотрела в окно. Маша, поравнявшись с учительским столом, заметила, что на нём лежит конверт, на котором было написано имя Ольга. Понимая, что скорее всего это была подруга Ольги, Машка осмелилась подойти к учительнице со спины в упор, и несмело положила свои руки на плечи девушке.
 
Ольга Валерьевна дрожала. Машка поняла это быстро и рывком развернула её к себе. Поравнявшись с лицом Ольги, девушка взглянула ей в глаза. Увидев влажные дорожки от слёз на лице учительницы, Машка несмело придвинулась к ней еще ближе, тем самым обнимая её.
 
— Все хорошо, — шептала Машка на ухо Ольге Валерьевне, и не ожидав того, что учительница начнет рыдать ей в плечо, еще сильнее прижала к себе, — все будет хорошо, вы поплачьте, а потом забудьте.
 
Ольга, после Машиных слов, немного отстранилась от девушки, глядя ей в глаза, прошептала:
 
— Не могу забыть, Машка, не могу, — и снова, как маленький ребёнок, уткнулась в плечо своей ученицы и начала плакать.
 
— Ольга Валерьевна, — шептала Машка, поглаживая её по волосам, — вы только посмотрите на себя, — Машка отстранила учительницу, давая тем самым возможность посмотреть друг другу в глаза, — вы такая красивая, — Машка начала улыбаться, смахивая с лица Ольги слезинки, — такая умная, — Машка поправляла ей волосы, — вы только посмотрите, какие у вас глаза. А как вы краситесь! — воскликнула Машка, — мне так никогда не научиться, — в голосе школьницы были нотки грусти и обиды, — вы себе женщину ещё лучше найдете, чем та профурсетка в погонах. Настоящая любовь не приносит страдания. — Машка ласково погладила девушку по волосам, — Настоящая любовь не приносит вещи в пакетах и недосказанные слова в письмах, — сказала Машка, взглядом указывая на стол.
 
Ольга Валерьевна, немного улыбнувшись, отвела свой взгляд в сторону.
 
— Прости меня, что я тут так, — прошептала Ольга, — просто очень больно, — учительница снова начала всхлипывать и прильнула к девушке.
 
Машка обняла Ольгу, что было сил, и продолжала гладить по голове, пока в дверь не постучали, и Машка от испуга рефлекторно отошла от Ольги назад.
 
 
— Не бойся, — сказала Ольга Валерьевна, видя то, как Машка отреагировала на стук в дверь, — Женька привёз мне машину, это он, — с этими словами девушка подошла к двери, и сама открыла её.
 
— Ну как ты, солнышко? — Женька, тут же увидев Машку, поздоровался с ней взглядом, и обнял сестру.
 
Машка поздоровалась с парнем в ответ.
 
— Хреново, — сказала Ольга Валерьевна шумно вздохнув, утыкаясь в грудь к брату, — как кисель.
 
— Если ты хочешь, я никуда не поеду! Давай, я останусь с тобой? — Женька погладил девушку по голове.
 
— Нет, конечно, езжай. А я вон сейчас Машку домой завезу и поеду тоже. Хочу набрать горячую ванну и смыть этот чёртовый день, — Ольга подошла к столу и начала собирать тетради и нужные ей книги в сумку.
 
— Много вещей она привезла? — спросил Женька, оглядывая сумку.
 
— Всё привезла. Больше ничего не осталось, — Ольга села на стул и устало обхватила голову руками.
 
— Маш, побудь с ней немного, пусть она успокоится, — обратился Женька к Машке, глядя на неё.
 
— Да, конечно, — сказала Машка, — я побуду столько, сколько нужно.
 
Они ехали в машине в полной тишине. На улице окончательно стемнело. Каждая думала о своём. Машка очень сильно хотела помочь своей учительнице, поддержать её, и в конце концов, узнать, что всё-таки произошло. Машке казалось, что та боль, которая была в глазах Ольги Валерьевны, передалась и ей самой. На мгновение ей тоже стало так больно и обидно за свою учительницу, что из глаз выступили слёзы. Машка подкурила две сигареты. Одну Ольге, другую — себе. Думать о чём-то другом не хотелось. Ольга Валерьевна не отрываясь смотрела на дорогу, и жала на газ, будто пыталась убежать на этой машине от самой себя. Больше она не плакала. Не было сил и желания. Слишком долго всё тянулось. Конец был виден и понятен уже давно. Только боль утраты и боль разочарования в человеке стали ещё больше ощущаться, когда любовь всей её жизни вышла из кабинета математики. Ольга понимала, что она вышла навсегда.
 
Машина подъехала к Машкиному подъезду через десять минут. Девушки молчали. Также молча, Машка вышла из машины и направилась домой. Закапал мелкий, противный и такой холодный дождик. Ольга закрыла окно, и понимая, что осталась теперь совсем одна, облокотилась на руль руками и заплакала. Теперь ей некого стесняться. Она не любила показывать свои эмоции так открыто, тем более слёзы. Она не любила плакать при посторонних. Но почему-то при Машке показывать свои слабости Ольге Валерьевне было не так тяжело. Может быть, потому, что Машка просто молчала, понимая, что слова в данном случае не так уж и важны. А может быть, потому, что помочь Маша своей учительнице явно ничем не могла.
 
 Прошло несколько минут. Может пять, может десять, а может, прошло уже и полчаса. Ольга Валерьевна, сложив руки на руле сидела и даже не двигалась. Вдруг дверь в салон автомобиля открылась и села Маша. Машка переоделась. Держала в руках сумку и пакет, которые тут же поставила на заднее сидение иномарки.
 
— Я тут подумала, — сказала Машка, обращаясь к Ольге, — вам нельзя сейчас оставаться одной. Никак нельзя, — с этими словами, Машка пристегнула ремень безопасности.
 
— Почему же? — Спросила Ольга, поворачивая ключ в зажигании, и трогаясь с места.
 
— Если бы вы хотели побыть одной, уехали бы сразу же, как только я зашла в подъезд. А вы остались. И теперь, как только я села, вы сразу же машину завели, — Машка говорила бодрым голосом.
 
— Наверное ты права, — ответила Ольга. — Маш, достань в бардачке очки, можешь их протереть?
 
— Не знала, что вы их носите, — сказала Машка, протирая линзы, и передавая их учительнице.
 
— Ношу, когда сильно устала, небольшие проблемы со зрением, — грустно улыбнулась Ольга.
 
— А вам они очень идут, — сказала Машка, увидев Ольгу Валерьевну в них.
 
— Спасибо, ты не первая кто так говорит. Но я в них очень серьезная, — Ольга нахмурила брови.
 
— И куда мы едем? — Спросила Машка.
 
— Судя по твоим собранным вещам, и портфелю, ты собиралась ко мне? — обратилась Ольга Валерьевна, поворачивая голову в сторону Машки.
 
— Я за вас переживаю, — вздохнула Машка, — не хочу, чтобы бы вы в таком состоянии были одна. Сейчас будем учить уроки на завтра.
 
— Уроки? — В словах Ольги Валерьевны послышалась усмешка, — давно я не учила уроки.
 
— Вот и тем более, мне с физикой поможете как раз, — начала перечислять девушка демонстративно загибая пальцы, — с химией, и историей. А еще одна сумасшедшая математичка задала гору уравнений к завтрашнему дню. Вот и не знаю, что со всем этим делать?
 
— А что? Ваша математичка такая сумасшедшая? — расхохоталась Ольга Валерьевна.
— Конечно сумасшедшая, задать на вечер восемь уравнений, учительница в здравом уме явно неспособна, — Машка показала язык своей учительнице.
 
— Так, — ты давай не отвлекай меня, когда я за рулём, а то твоя сумасшедшая математичка еще и врежется сейчас куда-нибудь.
 
— Молчу, молчу, — улыбаясь сказала Машка.
 
Часы показывали восемь, когда Машка сделала все уроки на завтра. Еще никогда она так быстро, буквально за полтора часа не решала задачи по физике и химии. Ольга сидела рядом, помогая девушке с формулами, и казалось совсем увлекалась данным занятием. Машка никак не ожидала, что Ольга Валерьевна, взглянув на задания и прочитав пару параграфов, освежив для себя забытые знания, сможет быстро помочь и главное объяснить Машке такие ненавистные для неё предметы.
 
Ольга рассказывала девушке про свою школу, про ненавистных и любимых, учителей про то, как сама училась, про то, как обожала точные науки, как участвовала в олимпиадах, как прогуливала занятия. Машке так быстро и легко удалось отвлечь Ольгу, что та, снова начала улыбаться, как ни в чём не бывало. И задачи по физике показались Машке не такими уж страшными, и формулы по химии больше не пугали её. Машка, пользуясь моментом, записывала на отдельный лист алгоритм решения задач, готовясь к предстоящей контрольной. Ольга Валерьевна так увлеклась задачками, что Машке еле удалось уговорить её бросить данное занятие, и пойти ужинать.
 
Девушки сидели на кухне, и тут уже Ольга удивлялась кулинарным способностям своей ученицы. Машка, заглянув в морозилку и найдя пару кусков мяса, буквально за полчаса смогла приготовить очень вкусный ужин. Ольга рассказывала своей ученице про брата, про школу, про родителей. Машка, заметив, что Ольга Валерьевна всячески избегает тем, которые связаны с личной жизнью своей учительницы, больше не делала ей никаких намеков и не задавала компрометирующих её личную жизнь вопросов. Не хотела бередить те душевные раны, которые за один день никаким бы образом ей не удалось бы залечить.
 
Школьница верила, по-настоящему верила и искренне желала того, чтобы у Ольги всё было хорошо. Машка была по-настоящему счастлива, что смогла отвлечь Ольгу от насущных проблем. Уговорив Ольгу сыграть для неё несколько песен на гитаре, Машка радовалась словно ребенок. Ольга Валерьевна показала ей пару аккордов на своей акустике, для исполнения самых простых мотивов. Машка всегда мечтала научиться играть на каком-либо музыкальном инструменте, но возможности никак не представлялось.
 
 До двенадцати лет девушка ходила в балетную школу, где обязательным предметом было ознакомление. Машке посчастливилось учиться играть на баяне, однако данное занятие не приносило ей никакого удовольствия. Отучившись семь полных лет в школе искусств, Машка помнила, как играть только лишь пару песен и то только из народного творчества. Маша слушала, как заворожённая. Ольга, так виртуозно играла на гитаре, что девушка без сомнений решила освоить этот стиль игры. Ольга пообещала ей, что как только ей удастся выкроить пару свободных часов, она вместе с Женькой научит её играть простые песни. Очень сильно она сожалела о том, что время близилось к полуночи, и поиграть на барабанной установке никак не имелось возможности, хотя Машке безумно хотелось. Слишком уж шумным был этот инструмент.
 
 Для Машки, каждый раз Ольга открывалась всё с новой и новой стороны. Ещё никогда девушка не встречала такого разностороннего и интересного человека с насыщенной жизнью и такими разными увлечениями. Время летело так быстро, а Машке хотелось, чтобы эти мгновения, проведённые вместе с Ольгой, никогда не кончались. Машка тянула время, тем более спать не хотелось совершенно, уж слишком насыщенный был день и вечер. Поэтому, когда Ольга Валерьевна ближе к полуночи постелила Машке в комнате Женьки кровать, девушка немного расстроилась.
 
Сна не было ни в одном глазу, девушка ворочалась на кровати, не понимая, почему она не может сомкнуть глаз. Она прислушивалась к разным шорохам, смотрела в окно на проезжающие во дворе машины. Машка думала о своём. Из комнаты Ольги доносились звуки. Видимо, учительница включила фильм или просто смотрела телевизор. Посмотрев на часы, и увидев, что стрелки плавно приближаются к половине первого ночи, Машка, скинув с себя одеяло, всё-таки решила встать с кровати и постучаться к Ольге Валерьевне. Переборов волнение и страх, девушка открыла дверь.