Смотрите, если я поменяю эти множители местами, возьму в оборот новую переменную, приравняв неравенство к единице, то я смогу вынести подкоренное выражение за скобки и по формуле упростить логарифм, — тараторила Машка.
 
— Ну, предположим, что у тебя получилось упрощённое выражение, дальше-то что? — сказала Ольга, глядя в тетрадь своей ученицы.
 
— После чего я смогу доказать, что это уравнение имеет смысл, если функция икс возрастает, — ответила Машка и начала писать в тетради решение.
 
— А потом ты сделаешь расчет по графику и выведешь основное значение? — Ольга нахмурила брови.
 
— Ну да, — удовлетворенная своей сообразительностью, Машка начала усердно писать неравенство в тетрадь.
 
— Маш, а более лёгкого пути решения этого задания ты не видишь вообще? — улыбнулась Ольга.
 
— Это как? — непонимающий взгляд на учительницу, и девушка начала снова грызть ручку.
 
— Маш, вся проблема в том, что ты заучиваешь решения и алгоритм действий. Ты не понимаешь, зачем нужно приравнивать значение к единице, ты не понимаешь, зачем выносить полуравнения за скобки. Ты просто видела, что на уроке было что-то подобное. Запомнила и всё.
 
— Ну, блин, Ольга Валерьевна, я же не вундеркинд. Но я хоть что-то начала соображать, — Машка надула губки.
 
— Так, здесь это вообще не надо делать. Это просто двойная, хотя нет, тройная работа. Это задание можно решить за три минуты, если не смотреть формулы. А ты его сейчас расписывать только на целый лист будешь, — Ольга встала из-за парты и, подойдя к своему рабочему столу, достала телефон, чтобы посмотреть время.
 
— То есть его можно упростить, путем сокращения логарифмической функции, которая примет значение больше нуля?
 
— Да, Маша, и просто разложить. А по графику выделить интересующее тебя значение. Здесь дольше всего график чертить. Маш, время полчетвертого. Ты давай эту хиромантию разбирай дома, в понедельник принесешь и покажешь, — Ольга начала собирать тетради в сумку. — Сейчас уже Женька приедет. Нам ещё к тебе заезжать. Ты точно все уроки на понедельник сделала?
 
— Конечно, сделала, — сказала Машка, собирая учебники в сумку. — Я вообще уже давно все уроки сделала, — с этими словами Машка встала и начала надевать куртку.
 
— Наклюкаешься, как в тот раз — снесу тебе полголовы, — сказала Ольга, набирая на мобильном телефоне номер брата. И, узнав, что тот уже подъехал к школе, девушки направились вниз.
 
За полторы недели Машка довольно неплохо освоила несколько простых ритмов на барабанной установке. Девушке очень сильно помог Женя, так как Ольга, бывало, не отлипала от проверки тетрадей. Последние пару занятий ребята играли в две гитары простые мотивы, под которые Машка без труда подстраивалась в ритм. А недавно девушка прошла боевое крещение, сломав в своей жизни первые барабанные палочки. Машка действительно испугалась, и ей было неудобно перед Ольгой и Женей, но ребята заверили, что без жертв освоить установку возможности не представляется. Ребята рассказывали, что во время концертов, да и во время репетиций, палочки частенько приходят в негодность, поэтому нужно всегда иметь при себе запасные.
 
Ольга была довольна тем, как Машка ответственно стала подходить к занятиям по математике. Хоть она и понимала, что девушке просто интересно её общество, но решила совместить приятное с полезным. Тем более Машка в последнее время несколько отдалилась от девчонок. Танька через несколько дней собиралась провожать Артёма в армию, поэтому молодые люди проводили всё свободное время вместе. А Алиса начала встречаться с мальчиком из параллельного класса, Серёжей. Поэтому даже в школьных коридорах Лиса постоянно была с ним, что уж тут говорить о выходных и вечерних посиделках?
 
В субботу, как и договорились, к Ольге и её брату должны были приехать друзья, расслабиться, попить пива и немного вспомнить былые времена, заодно и побренчать песен на гитаре. Машка очень волновалась перед этим вечером, так как всегда в незнакомых компаниях чувствовала себя неуверенно. Ольга и Женя заверили её в том, что поводов для беспокойства нет и быть не может.
 
 После школы ребятам нужно было доехать до Машиного дома, чтобы девушка смогла взять некоторые вещи и переодеться, так как планировала остаться у них на ночь. Быстренько собрав всё необходимое, ребята уже к пяти часам были в квартире и занимались домашними делами. Ольга и Машка суетились на кухне, а Женька тащил в зал большой раскладывающийся стол.
 
Компания была небольшая — всего три человека, если не считать Машку и Ольгу с братом. Ребята много шутили и пили, Маша чувствовала себя довольно комфортно и под конец вечера, немного захмелев, окончательно расслабилась и перестала нервничать. Сложнее всего девушке было называть свою учительницу Олей и обращаться к ней на «ты», поэтому девушка вообще плюнула на эту затею и перестала вообще обращаться к ней по имени. Видя, как девчонка путает слова и старается не спалиться, Ольга тихонько смеялась про себя.
 
Машка весь вечер тайком наблюдала за Ольгой. Девушке она каждый раз открывалась с новой стороны. Иногда серьёзная, строгая учительница наводила ужас на учеников, и в том числе на Машку, перед контрольными и самостоятельными работами. Замкнутая, сухая на эмоции, Ольга иногда позволяла себе что-то лишнее в классе, но это было действительно редко. Однажды одноклассницу Машки, Люду, довели до слёз во время урока. Девушка очень переживала из-за сердечных проблем со своим парнем. Ольга Валерьевна, увидев, что девушка сидит на уроке и глотает слёзы, прямо во время занятий вывела девушку в туалет и просидела со своей ученицей чуть ли не половину урока. В итоге остаток дня Люда провела в хорошем расположении духа. На Машкины безостановочные вопросы касаемо этой ситуации, Ольга не реагировала. Делала загадочное лицо и отвечала общими фразами. Машка поняла одно, что если Ольга Валерьевна решила молчать, то никакими клешнями из неё правду не вытянешь. Поэтому Рыжова и успокоилась. Нельзя сказать, что Ольгу боялись ученики или каким-то образом недолюбливали её. Учительница всех старалась держать на расстоянии вытянутой руки, боясь тем самым проявить слабину перед старшеклассниками, так как понимала, что между ними не такая уж большая разница в возрасте.
 
А иногда Ольга была милой домашней девчонкой, которая сидела по-турецки на ковре и играла в карты со своими друзьями, запивая очередные разговоры пивом. Машке очень нравилось наблюдать за изменениями в поведении своей учительницы. Когда ребята подключили музыкальные инструменты и начали играть, Машка просто не отрывала глаз от Ольги. Школьнице казалось, что Ольга, держа в руках довольно-таки тяжёлый инструмент, просто сломается под его напором и мощью. Однако та знала, что делает, а также видела, как Машка смотрит на неё, и не понимала, как ей к этому относиться. На Илью, который сидел за барабанами и играл интересные комбинации, Машка не обращала внимания. Девушка была полностью увлечена другим.
 
Песни сменяли друг друга, ребята пели, Ольга же не могла. Отказывалась. Может быть, из-за того, что выпила достаточно, а, может быть, из-за того, что обычно, когда устраивались такие посиделки, Катя принимала в них участие. Удалось подключить все инструменты, и в небольшой комнате, пусть в тесноте, но поместились все. Женька стоял на басу, и, подключив свою гитару к усилителю, сел на подоконник. Ольга же примостилась на небольшой колонке. Барабаны пришлось сместить в угол комнаты, открывая проход по комнате, и тем самым освободить немного места, чтобы было где развернуться. Другой гитарист — Андрей, сел на край кресла рядом с Машкой.
 
Ольга могла быть сама собой только в тот момент, когда держала в руке гитару. На секунду задумалась. Начала фальшивить. Даже Женька непонимающе посмотрел на сестру. Ольга лишь повела плечами, показывая тем самым, что не знает, что происходит. Точнее, что происходит, она знала. Но слишком многое напоминало о той, прошлой, жизни. Даже гитара. Год назад, Катя на день рождения привезла девушке дорогой инструмент, и этому подарку Ольга радовалась, словно ребёнок. А теперь, держа его в руках, Ольге просто хотелось залезть на стену.
 
— Оль, сыграй что-нибудь, — Илья подал голос из-за барабанов. Парня практически не было видно.
 
— Да, харе тебе хандрить, сыграй что-нибудь, — сказал Женька, вставая с подоконника и наливая в свой опустевший бокал немного пива. — Давай, чтоб пробрало от гогота, а?
 
— А давайте меня пропустим? — обратилась Ольга к ребятам.- Правда, настроение ни к чёрту, я ещё не напилась для этого веселья, но уже пьяная, — улыбнулась девушка и сама подошла к брату, который держал в руке стакан с пивом. — Вот, пиво заканчивается, — сказала Ольга, выливая в бокал содержимое бутылки.
 
— Так в чём проблема? — сказал Илья, и, сложив палочки на барабаны, обратился к ребятам: — Ну что? Прогуляемся?
 
— А давай! — сказал Андрей, начиная сматывать шнур гитары. — Дамы? Вы с нами? — он обратился взглядом на Машку, которая сидела к нему ближе всех.
 
— Да, вы идите, а мы пока немного приберёмся, — сказала Ольга, делая глоток пива, а затем посмотрела на Машку.
 
— Ну да, — сказала Машка и встала, взяв пакет в руки начала собирать пустые бутылки с пола.
 
— Ольга Валерьевна, — сказала Машка, заходя на балкон и усаживаясь рядом со своей учительницей: — Вам надо просто расслабиться и забыться, а то совсем лица нет, — с этими словами девушка подкурила две сигареты. Одну себе, а другую Ольге.
 
— Спасибо, — сказала Ольга, шумно выдыхая дым. — Да, я понимаю, сейчас ещё немного выпью и думаю, что меня наконец отпустит. Смогу отвлечься, — Ольга, улыбнувшись, встала и настежь открыла окно на балконе, пуская прохладный осенний ветер внутрь.
 
— Холодает, — тихонько произнесла Машка, слегка поежившись. — Скоро температура будет ещё ниже опускаться.
 
— Мне закрыть окно? — заботливо спросила Ольга, обращаясь к своей ученице.
 
— Нет, мне нормально, тем более надо проветриться от пива, — улыбнулась девушка.
Повисла тишина. Девушки сидели недалеко друг от друга и смотрели в окно. Моросил небольшой дождик, на улице было малолюдно. Каждая в этот момент думала о своём.
 
— Ты не отводишь от меня взгляда, прожигаешь порой своими глазами меня прямо до мурашек, — как-то в один момент резко нарушив тишину и немного развернув корпус к своей ученице, пристально глядя в глаза, Ольга обратилась к Машке, которая от этих слов заметно сжалась.
 
— Мне очень нравится, как вы играете, — грустно улыбнулась Машка, делая глубокую затяжку и стряхивая тут же пепел. — В этом, правда, что-то есть. Только я не пойму, что именно меня цепляет так сильно.
 
— Ты про что? — Заинтересованно спросила Ольга, наклонила корпус ближе к подоконнику и легла подбородком на локти.
 
— Не знаю, не могу сказать. Вы это делаете с каким-то своим таким трепетом и настроением, будто сами проживаете всё заново, — девушка перешла почти на шепот.
 
— Спасибо. — Ольга повернула голову в сторону, где сидела девушка, и улыбнувшись ей, продолжила: — Наверное, такие комплименты одни из самых значимых и важных для каждого музыканта. Умение именно проживать то, что играешь и понимать то, что играешь, говорят, дано, увы, далеко не всем, — Ольга искренне улыбнулась своей ученице.
 
— Да, вы на самом деле будто проживаете все слова, все строчки. И мне очень нравится то, как вы чувствуете слова и музыку. Действительно не могу отвести взгляд от вашей игры. Хотя мне реально надо смотреть на барабаны и ритмы, — задорно добавила Машка.
 
— Ну ничего, я думаю, что Илья тебе обязательно поможет и объяснит многое из того, что тебе интересно или непонятно, — добавила Ольга, вставая и собираясь выходить с балкона.
 
— Ольга Валерьевна, — Машка, зайдя в комнату и увидев, как Ольга, забравшись с ногами на кресло, стала перебирать струны гитары, решилась и попросила: — А спойте что-нибудь, а?
 
Ольга, поймав просящий и умоляющий Машкин взгляд, тепло и искренне улыбнулась, а затем спросила:
 
— Что ты хочешь, чтобы я спела?
 
— Не знаю, — сказала Машка и задумалась. — Что-нибудь под ваше настроение и очень душевное. Красивое, — мечтательно сказала девушка, устраиваясь на диване поудобнее, напротив Ольги.
 
— Ну, — с этими словами, Ольга начала стучать по сгибу гитары, отбивая незамысловатый ритм ногтями, — даже не знаю, не лезет ничего в голову. Душевное, говоришь? — тише добавила она. — Наверное, сыграю тебе «Маяк», — и, даже не посмотрев на Машку, Ольга тут же начала перебирать струны.
 
Машка знала эту песню, Машка знала и стихи этой песни, что когда-то написал Маяковский. Никогда бы в жизни не подумала, что такая мужская, тяжелая по звучанию композиция, так легко сможет лечь на тонкий девичий голос.
 
Дым табачный воздух выел. Комната — глава в крученыховском аде.
Вспомни — за этим окном впервые руки твои исступлённо гладил.
Сегодня сидим вот, сердце в железе. День ещё — выгонишь, можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет сломанная дрожью, рука в рукав.
 
Мотив песни был немного изменён, тем самым композиция стала гораздо мягче и проникновеннее. Машка смотрела, как Ольга поёт, и видела, с какой тяжестью ей даются эти слова. А часом ранее, пока Ольга была на балконе, Женя рассказал Машке о том, что пару дней назад к ним снова приезжала Екатерина. О чем велись разговоры, парень, естественно, не знал, да и из Ольги вытащить хоть пару слов было крайне сложно. Женька сказал, что весь вечер она не выходила из комнаты. И вот, слушая, как Ольга выворачивает всю свою душу, Машка не могла оторвать глаз от Ольги ни на секунду. Девушка пела с закрытыми глазами, изредка меняя положение пальцев на грифе.
 
Выбегу, тело в улицу брошу я. Дикий, обезумлюсь, отчаяньем иссечась.
Не надо этого, дорогая, хорошая, давай простимся сейчас.
Все равно любовь моя — тяжкая гиря, ведь висит на тебе, куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб.
 
Если быка трудом уморят — он уйдёт, разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей, мне нету моря, а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон — царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей, мне нету солнца, а я и не знаю, где ты и с кем.
 
 
Такие знакомые для Машки стихи Маяковского, звучали для девушки совершенно иначе, по-новому. Будто девушка сама узнала в них другой, скрытый ото всех смысл и совершенно другую боль, исходящую из этих строк. Ольга открыла глаза и встретилась взглядом со своей ученицей. Увидев, что Машка не прерываясь смотрит на неё, грустно улыбнувшись, после проигрыша продолжила.
 
Если б так поэта измучила, он любимую на деньги б и славу выменял,
А мне ни один не радостен звон, кроме звона твоего любимого имени.
И в пролёт не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа.
 
 
Машка слушала, словно заворожённая, очарованная голосом своей учительницы, и боялась даже дышать, чтобы не спугнуть то настроение, которое витало в комнате. Пропуская через себя всю грусть и печаль, все слова и смысл их, Машка так искренне хотела забрать у Ольги хотя бы немного боли, которую та слишком долго держала в себе и не могла вытащить её наружу настолько, насколько было ей так необходимо.
 
Завтра забудешь, что тебя короновал, что душу цветущую любовью выжег,
И суетных дней взметённый карнавал растреплет страницы моих книжек…
Слов моих сухие листья ли заставят остановиться, жадно дыша?
Дай хоть последней нежностью выстелить твой уходящий шаг.
 
 
Они так и смотрели друг на друга, до самого последнего слова, допев которое, Ольга продолжила играть проигрыш. Увидев, что Машкины глаза заблестели от слёз, Ольга непроизвольно улыбнулась, выражая неподдельное удивление. Да, на Машку исполнение этой песни произвело слишком сильное впечатление.
 
Последний аккорд. Ольга положила гитару рядом с собой и забрала мешающие волосы с лица. Говорить никому ничего не хотелось. Да и не нужны были слова. Машка, грустно улыбнувшись Ольге, встала и, взяв пачку сигарет, достала оттуда две штуки. Ольга тут же направилась за девушкой на балкон.
 
— Как будто и не курили вовсе, — нарушила тишину Ольга, делая затяжку.
 
— Уж точно, — Машка, открыв окно пошире, высунулась из него.
 
— Скоро придут ребята, — с этими словами Ольга несмело подошла со спины к своей ученице, вдыхая прохладный осенний воздух из окна.
 
— Жаль, — сказала Машка тихо, однако, Ольга услышала эту фразу и положила свою руку на плечо девушки. Машка, немного развернув корпус назад, посмотрела в глаза Ольги, и уголки её губ еле заметно дрогнули.
 
— Мне нравится проводить с тобой время, — Машке показалось, что эти слова Ольга сказала слишком серьёзно, и даже немного растерялась от этой фразы.
 
— И мне нравится, Ольга Валерьевна, — сказала девушка, глядя в глаза своей учительнице.
 
В этот момент хлопнула входная дверь, послышались оживленные голоса. Ольга сразу же сделала два шага назад и оперлась о подоконник. Машка вздрогнула от неожиданности и расстроенно вздохнула. В этот момент обеим казалось, что их маленький, хрупкий и такой интимный мирок, который они построили, был разрушен в одночасье…