LESBOSS.RU: лесби, женское творчество | лесби рассказы, лесби сайт, лесби форум, лесби общение, лесби галерея - http://lesboss.ru
Наука требует жертв (Главы 1-16)
http://lesboss.ru/articles/80833/1/Iaoea-odaaoao-aeadoa-Aeaau-1-16/Nodaieoa1.html
Yahnis .
Умею читать, иногда пишу. 
От Yahnis .
Опубликовано в 17/06/2019
 
Боже, как она не догадалась с самого начала? Это ведь лежало на поверхности. Конечно, вероятность, что из тысяч фиков она наткнется именно на повесть своей студентки, была ничтожно мала, но это случилось. И теперь все стало на свои места.

Глава 1
Глава 1

— Итак, давайте подытожим. В феврале на конференцию по гендерной социологии в Берлин едут Мостовой и Орлова, — проректор по научно-исследовательской работе сделал паузу, — и для вас, Ирина Николаевна, тоже пришло приглашение. Я видел название темы доклада, с которым вы собираетесь там выступать, довольно странно звучит. Как там было, Жанна Андреевна?
— Ой, Степан Васильевич, я вам сейчас все скажу, у меня все записано, — Орлова водрузила на нос очки и начала перелистывать пожелтевшую от времени записную книжку. Вот, нашла: — Фемслэш как один из способов преодоления гендерных стереотипов.
Визгливо зазвонил черный массивный телефон, стоящий на столе, Арутян включил громкую связь, кто-то срочно требовал очередные отчеты, и между начальством и тем, кто находился на другом конце провода, разгорелась громкая дискуссия по поводу сроков.
Пользуясь тем, что из-за криков их никто в этот момент не мог услышать, Ростислав, сидящий рядом, незаметно толкнул Ирину в бок:
— Ты можешь сделать это. Представляешь, неделя в Берлине? Только я и ты…
Ирина усмехнулась и тихо сказала:
— Да, и еще Орлова. Она непременно позже все доложит твоей жене. Кстати, на последней пьянке твоя супруга прожигала меня взглядом и нагло увела прямо из-под носа последнюю тарталетку с авокадо, думаешь, мстит?
— Ну, ты у нее уводишь нечто более ценное, — Ростик одарил ее своей знаменитой обаятельной улыбкой, которая обычно всех обезоруживала, — или все же авокадо круче?
Ира закатила глаза и с легким раздражением прошептала:
— Я никого не увожу, Мостовой, не обольщайся. Мне чужого не надо.
— Вот прямо-таки чужого? — он обиженно поджал губы. — Мы же с тобой, Иришка, вместе собираемся заполнять заявку на грант, это крепче, чем брачные узы, — Ростик был слишком активен, и ее это начинало напрягать, а от его игривого «Иришка» ее всегда воротило.

Их тихий диалог прервали — шумные телефонные споры закончились.
Проректор снова нацепил очки и вперился взглядом в записную книжку Орловой, которую она с готовностью раскрыла перед ним. В кабинете стояла жара, потому что, несмотря на сентябрь, солнце палило нещадно, а кондиционеры Арутян не любил. Ира старалась не смотреть на круги пота подмышками, выступившими на его темно-голубой рубашке. Он достал носовой платок из кармана брюк и промокнул лоб.
— Так о чем мы говорили? Какие-то странные термины вы тут используете, Ирина Николаевна.
— Ирочка, я все понимаю, новые веяния, европейские стандарты, но вы уверены, что хотите именно это направление разрабатывать?

От елейно-притворного голоса Жанны Андреевны Орловой Иру чуть не стошнило, с этой мегерой она не ладила с первого дня работы в университете. Орлова заведовала кафедрой уже много лет и постоянно учила молодых преподавателей жизни. Студенты ненавидели ее, коллеги старались не конфликтовать, зная, что Орлова коварна и злопамятна и при случае всегда поставит подножку. Она никогда не была замужем, хотя ходили слухи, что у нее была бурная молодость, и даже когда-то случился громкий роман с тогдашним ректором. Особую неприязнь у Орловой вызывали красивые молодые женщины, и Мостовой любил пошутить, что Ирина стоит первой в Жаннином хэйт списке.

— Я вообще не понял названия, если честно, — Арутян вопросительно взглянул на завкафедрой, которая не могла сдержать ухмылки.
— Ой, Степан Васильевич, я ведь тоже озадачилась, почувствовала себя абсолютно отсталой. Погуглила. Оказывается, есть такое самодеятельное творчество в интернете. Слэш — это когда мужчины между собой, ну педерасты то есть… а фемслэш — соответственно про лесбиянок. Очень популярно в определенных кругах, оказывается. Ну это все западное влияние, само собой. Но вы бы видели, что пишут подростки! Я решила просветиться и когда начала читать… в глазах потемнело. Не знаю, о чем там Ирина собирается писать, но…
Ростик заржал как конь:
— Наука требует жертв, Жанна Андреевна, захочешь грант — еще не так раскорячишься.
Ира покраснела от злости:
— Это же ты меня уговаривал, мне не нужен был твой грант и вся эта возня с публикациями и конференциями.
Ростислав возмутился:
 — Но тему для доклада выбирала ты, выпендриться захотела? Что тебе мешало написать что-нибудь про женщин, которые спят с мужиками и при этом, к примеру, летают в космос, — он загоготал, — вот оно, равноправие и при этом без извращенок.
Это разозлило Ремезову еще больше, но она сдержанно ответила заведующей, демонстративно не реагируя на выпад Мостового:
— Жанна Андреевна, мне кажется, что мы вполне можем себе позволить выглядеть толерантно в глазах наших зарубежных коллег, к тому же тема не затертая, мне было бы интересно над ней поработать.
— Ирочка, ну неужели вы не могли найти что-то другое? В конце концов, мы финансируем эту поездку. И у нас тут, знаете ли, не Петербург, где они совсем уж превратились в Содом и Гоморру.
Жанна Андреевна поджала губы, выражая свое презрительное отношение к развратному Питеру.
Ирина взглянула на дебильно ухмыляющегося Ростика, на скукоженную в отвращении физиономию Орловой и на откровенно скучающего декана.
— Лесби тема мне подходит, — произнесла Ремезова, нарочито делая ударение на слове лесби.
— Молоток, Ремезова, — Мостовой радостно похлопал ее по плечу и приобнял, она поморщилась и отстранилась — не хватало, чтобы Орлова что-то заподозрила. Жанна Андреевна благоволила Ростику, он был ее фаворитом, и она ревниво относилась к любым знакам внимания, которые он оказывал другим женщинам.
Ирина встала:
— Если у вас нет ко мне больше вопросов, то я пойду, у меня через пять минут начинается пара.
Орлова опять поджала накрашенные малиновой помадой губы так, что четко обозначилась сеточка морщин вокруг рта:
— Идите, Ирина Николаевна, мы подумаем и решим, сможем ли мы финансировать вашу поездку. Вы же понимаете — кризис, проблемы.
— — - — ---- --- -------- -----
Неделю Ирина занималась прокрастинацией и не бралась за работу над докладом. Вообще, конечно, черт ее дернул выбрать эту тему. Надо было что-то по гендерной социологии, ведь Мостовой нацеливался на немецкий фонд, который раздавал гранты по программе гендерных исследований в постсоветском пространстве. Он все лето капал ей на мозги, убеждая присоединиться. Писать про неравноправие полов и движение феминизма ей казалось чересчур банальным. Ирина просматривала какой-то околонаучный форум и вдруг наткнулась на статью про фемслэш. Автор, судя по подписи, был мужчиной, и Ирину взбесило, как он пренебрежительно и высокомерно отзывался об этом направлении. То есть, с его точки зрения, слэш был для интеллектуалов, а фемслэш — в основном забава для глуповатых школьниц, которые все еще не определились со своей ориентацией.
Ирина решила, что если уж публиковать статью в журнале «Гендерные исследования» то хотя бы не на избитую тему. «Фемслэш как один из способов преодоления гендерных стереотипов» звучало оригинальней, чем избитое «Роль женщины в…».
— — -- — - — - — - — - — - — - — -- —
В пятницу Мостовой заявился к ней домой подвыпивший и в очередной раз начал клясться в любви. Принес букет помятых гвоздик и завел извечную шарманку о том, что, как только дети подрастут, он сможет уйти от жены. Ира нашла самый верный способ заткнуть его — заняться с ним сексом. Он был полон сил и энтузиазма, словно у него месяц не было женщины. Только вот она не испытывала ничего похожего на страсть. Ничего из того, что описывалось в книгах. С Мостовым ей было неплохо, даже приятно в отдельные моменты, но сердце не замирало, и никаких бабочек в животе, никакого безумного влечения или безудержной похоти. С предыдущими мужчинами всепроисходило по тому же сценарию: она просто технично доводила себя до оргазма с помощью члена, только и всего.
Иногда ей казалось, что все эти рассказы о сильных чувствах и огненных страстях написаны инопланетянами. Никто из ее окружения не травился из-за несчастной любви, не резал себе вены, не напивался в хлам. Большинство подруг вышли замуж еще на последних курсах, а были и такие, как она, — в свободном плавании. Обеспеченные и независимые. Ей нравился Мостовой еще и потому, что это было удобно и необременительно, ведь после секса он всегда отправлялся к жене. Она, а не Ирина, обязана о нем заботиться, обслуживать и делить прелести совместного проживания. То, что Ирине категорически ни с кем пока не хотелось делать. Поэтому когда Ростик опять затеял этот бесконечно повторяющийся разговор о грядущем разводе, она твердо сказала: — Кстати, если ты всерьез — на меня не рассчитывай. Меня вполне устраивает одиночество. — Ремезова, ты какая-то странная. Ты ж не девочка, пора и о семье подумать, — Ростислав выбрался из-под одеяла и надел футболку. — Я смотрю, ты вот непрерывно думаешь о семье, — фыркнула Ира, — особенно минут десять назад, когда кончал, ты как раз, видимо, о жене вспоминал и о семейных ценностях.
— Эх, Ирина, недобрая ты женщина, — грустно произнес Ростик и встал с кровати, озираясь в поисках джинсов. Красные в синий цветочек трусы почему-то вызвали у нее раздражение, словно было в этом уютном домашнем узоре что-то обличающее. До сих пор она не испытывала чувства вины перед его женой, но сейчас в ее голове словно переключился тумблер, и она ощутила нечто похожее на угрызения совести.
Мостовой, одевшись, потянулся за поцелуем, но она, лениво скользнув губами по его щеке, перевернулась на бок:
— Захлопни за собой дверь, — пробормотала сонно.
— Почему я чувствую себя проституткой каждый раз, когда от тебя ухожу, — пробурчал Ростислав.
Ира зевнула и лениво приоткрыла один глаз:
— Ты ведь не собираешься говорить о чувствах? Иди к семье, Мостовой, у тебя жена — дипломированный медицинский психолог, поделись с ней печалью, что у тебя любовница социолог-социопат. Я уверена, она сможет все прекрасно проанализировать, и ты обретешь покой.
В его глазах засверкала злоба:
— Я сам иногда не понимаю, что я делаю рядом с тобой. Такое ощущение, что ты робот, который классно трахается.
Ирина привстала на локте, и одеяло, в которое она заворачивалась, сползло, обнажив бедро.
— Мостовой, так зачем ты приходишь? Зачем в любви клянешься? На цветочки вот потратился? А лучше бы ребенку своему шоколадку купил, кобель. Пошел вон.
— Ир, ну погоди, — сразу залепетал в панике Ростислав, — я не так выразился, я не это имел в виду, — его взгляд был прикован к ее голому бедру.
— Пошел вон, — спокойно повторила Ремезова, укутываясь в одеяло и откидываясь на подушку, — утомил.
Ростислав вздохнул и вышел за дверь.
— — - — - — - — - — - — - — - — - — - — -
Ирина потянулась в кресле. Напротив, на журнальном столике с экрана ноута на нее смотрела заставка сайта fanfic.ru. Она уже который день бороздила бескрайние просторы интернета, читая про фемслэш и про лесбиянок. В итоге по одной из ссылок вышла на какой-то суперпопулярный фик «Исправление ошибок», и он ее заинтриговал. Автор писала его уже около полугода и за это время набрала больше двух тысяч лайков. Ира не собиралась читать его полностью, хотела просмотреть просто одну главу по диагонали, чтобы примерно представить себе, что интересно этому контингенту читателей, но сама не заметила, как ее затянуло, и она добралась до последней выложенной части.
Повествование велось от первого лица, главная героиня Марина была лесбиянкой, студенткой столичного вуза, практикующей довольно свободный образ жизни. Партнерши в ее постели менялись со скоростью света, но при этом она была сосредоточена на некоей преподавательнице Елене Витальевне Успенской, которая уже к третьей главе начала активно реагировать на ухаживания студентки, несмотря на свою гетеросексуальность.
Ирина закурила первую за день сигарету и с наслаждением вытянула ноги. Чушь, конечно, но написано живо и увлекательно. Мелькающие тут и там сексуальные сцены между Мариной и ее многочисленными девушками действовали на Ирину странно. Она сама не ожидала от себя такой реакции. Как правило, подобного рода описания секса между разнополыми партнерами, не вызывали у нее никаких эмоций. А тут она вдруг даже почувствовала что-то похожее на возбуждение, читая про то, как одна девушка делает другой куннилингус в университетской библиотеке. Ира хмыкнула и представила себя за стеллажами, делающей минет Ростику, но это в ее воображении скорее выглядело неуклюже и смешно, чем эротично.
Автором «Исправления ошибок» была девушка с ником Лис42, заявляющая в профиле: «Писательство — не мое призвание, но мне нравится нажимать на клавиши. Не надо в меня влюбляться, я не отвечу взаимностью. Секс — это единственное, что напоминает мне о том, что я еще жива».
Ирина скользнула взглядом по отзывам к главе. В основном это были хвалебные оды и требования продолжения. Лис42 отвечала читателям очень подробно и всегда с легким юмором. Ира решила, что пора познакомиться с объектом исследования поближе и, не регистрируясь, оставила комментарий:
«Ваша Марина слишком самонадеянна, я не верю, что Елена Витальевна согласится на поход в кафе. Разве что, ей скучно по жизни, но сомневаюсь, что ужин со студенткой — это то, что ее развлечет».
Примерно через час она заглянула на сайт и обнаружила, что автор ответила:
«Вы недооцениваете Марину, она вполне может привлечь внимание взрослой женщины. Думаю, такая ситуация вполне реальна».
Ирину несколько задело, что Лис42 ответил небрежно, как бы не горя особым желанием вступать в дискуссию. Немного подумав, она быстро набрала текст:
«Не думаю, что в тридцать лет хочется общаться с сопливой девицей. Ваши фантазии слишком далеки от реальности. Поверьте, между ними непреодолимая пропасть. Не говоря уже о том, что Елене, судя по вашим описаниям, не нравятся девушки».
Посмотрим, что ты сейчас мне ответишь, Ирина нетерпеливо барабанила пальцами по столику, то и дело обновляя страницу. Она сама не понимала, что ее так задело, но она не могла просто закрыть вкладку. Зазвонил телефон.
— Ир, ты дома? — голос Ольги звучал нетрезво.
— Да, — Ирина поморщилась, меньше всего ей хотелось утешать подругу, которая, видимо, опять поссорилась с мужем Лешей.
— Можно я приеду? — в трубке раздалось что-то похожее на всхлип. Становилось ясно, что тихий воскресный вечер наедине с компом закончен.
— Приезжай, — Ремезова неслышно вздохнула, — но купи по дороге хлеб, у меня закончился, а ты должна закусывать.
— Буду минут через сорок.
Ольга отсоединилась, Ирина чертыхнулась и взглянула на экран компьютера. Появился ответный комментарий от Лиса:
«То есть, когда пятидесятилетний профессор влюбляется в двадцатилетнюю студентку, вы верите в большое и светлое чувство и в то, что ему интересно с ней общаться. Вы даже не удивитесь, если он ради нее бросит семью и женится. Скажете: любовь. Но если речь идет об однополой любви, то по вашим словам разница в десять лет принципиальна! Вам не кажется, что это двойные стандарты?»
Ирина задумалась. А ведь и правда, почему она так категорична? Неужели все дело в том, что речь идет о двух женщинах? Да нет, ерунда, просто написано слишком недостоверно: автор, видимо, даже не представляет себе, насколько преподавателям неинтересно тратить свое личное время на таких вот «марин».
«Я пока что не встречала студенток, с которыми мне лично хотелось бы пообщаться на темы, отличные от учебы. Возможно, мне не повезло».
Ирина решила смягчить тон, чтобы не выглядеть гомофобкой. В конце концов, она действительно ничего не имеет против сексуальных меньшинств.
«Сочувствую».
Лис42 на этот раз был краток, но Ирине показалось, что в этом ответе скрыта легкая издевка.
«И все же вы меня пока не убедили, что Елене вдруг захочется сменить ориентацию, не вижу предпосылок. Может быть, ваша Марина не кажется мне достаточно харизматичной, плюс, ее похождения, скорее, отталкивают, чем привлекают. Однозначно, она не слишком разборчива».
Некая Миранда отозвалась гневной тирадой:
«Дорогой Лисенок, не обращай внимания на злобные комменты, ты лучшая, продолжай писать. Те, кто критикуют твою работу, вообще не разбираются в любви. Марина — обалденная. Когда же у них с Еленой будет секс? Не могу дождаться».
Ирина вздохнула, захлопнув крышку ноута, зачем она вообще втянулась в этот дурацкий диалог с малолетками. Хотя правда в том, что она действительно не разбирается в любви. Пора идти резать салат, Оля заявится с минуты на минуту, и придется в очередной раз выслушивать о том, что Леша — козел. На голодный желудок и трезвую голову это выдержать невозможно

Глава 2
«Вопрос номер один. В чем состоит разница между генеральной и выборочной совокупностями исследуемых объектов»? Аля нервно постукивала пальцами по поверхности стола, сосредоточив взгляд на экране, тщетно пытаясь вникнуть в смысл предложения. Перед ней лежала открытая тетрадь, куда ей надо было записать краткие ответы. А потом еще и составить анкету-опросник. Завтра семинар по методам социологических исследований. Но ее как магнитом тянуло то к открытому в ноуте ворду с незавершенной новой главой, то к сайту, где все время приходили оповещения. А еще куча народа в «аске» разрывала ее на части, желая знать про нее самые мельчайшие подробности. Как раз когда она дошла до понятия репрезентативности, некто Шнурок спросил ее про то, какой цвет лака для ногтей она предпочитает. Аля уже собралась было ответить, что не красит ногти, но на телефон пришло сообщение от девушки под именем Зайка4:
«Киса, ты еще не забыла про свое обещание повторить ту ночь? Я недалеко от твоего дома с шампанским, хочется любви и ласки».
Еще бы вспомнить, кто эта Зайка4! Аля Слуцкая не утруждала себя запоминанием имен девушек, которых снимала в клубах — для нее они все были зайки. Девушки всегда просили записать их телефон, поэтому контакты наиболее понравившихся она все же сохраняла под именем «Зайка» и присваивала им порядковый номер. Главное, что они даже адрес ее запоминали, хотя обычно все были нетрезвые. Одну особенно настойчивую девицу Аля потом неделю от своего дома отваживала.

— Да черт с ним, — буркнула сама себе Аля, захлопывая тетрадь. Девушка понимала, что завтра пожалеет о том, что не выполнила задание, которое дала Ремезова. Но у нее уже неделю не было секса, а тут еще и бонусом шампанское.
«Как удачно, что у меня есть шоколад)) и ласковые руки».
Конечно, правильней было бы посвятить вечер изучению методов измерений в социологии, но ласки хотелось не только Зайке4.

К тому же, в конце концов, она практически всегда была готова, если один раз проколется, ничего страшного не произойдет, уговаривала себя Аля, стоя под освежающим душем. А если Ремезова и возьмет ее на карандаш, то, может, это и к лучшему — надо будет ходить на консультации — больше поводов для общения.
Аля вздохнула: Ирина временами такая стерва, но при этом чертовски обаятельна. Ее синеглазая загадочная муза.
Але все стало ясно в тот момент, когда она только увидела ее. Это было как приговор. Два года назад в сентябре взглянула на преподавательницу социологии и поняла, что пропала. Как будто ей дали выпить волшебн… Нет ее просто окунули в какое-то магическое зелье. Она даже помнит, в чем Ирина была в тот день — строгий пиджак с позолоченными пуговицами и белоснежная блузка с воротником-стойкой. Стильно подстриженные слегка вьющиеся темно-каштановые волосы и глаза ультрамаринового цвета, в которых постоянно мелькали искры иронии. Словно сошла с иллюстраций книги про Мэри Поппинс, но только в очень улучшенном варианте. Кстати, когда-то в подростковом возрасте Алька часто фантазировала о героине повести П.Трэверс. В своих снах она видела не красивого принца, а синеглазую строгую наставницу. И вот женщина ее мечты оказалась реальной, но пока что неприступной.
Вытираясь огромным клетчатым полотенцем, она кинула еще один взгляд в учебник, пытаясь напоследок хотя бы запомнить основные определения, но успела прочитать только один абзац.
В дверь позвонили.

***
Аля лежала на кровати, подперев голову руками, и наблюдала за огоньком сигареты, мерцающим в темноте. Зайка4, оказавшаяся, кажется, Верой, но, возможно, и Лерой, лениво выпустила дым в ее сторону и откинулась на спинку кресла. Аля молча любовалась стройным обнаженным телом. Все еще растрепанные волосы и частое дыхание опять пробуждали желание, но было уже два ночи, а завтра — к первой паре.
— Тебе пора, — она бросила девушке на колени одежду. Это было железное правило: никогда и никого не оставлять у себя ночевать, она терпеть не могла спать с кем-то в одной постели, не говоря уже о совместных завтраках, и вообще утром ей хотелось быть одной — это было священное для нее время.
--- — - — - — - — - — - — -- — - — -
Аля сделала себе кофе и расположилась у окна с сигаретой. Она снова не выспалась, не подготовилась к семинару и не успевает на первую пару. Пришлось отказать себе в удовольствии растянуть ритуал утреннего кофепития. Наспех выкурив сигарету, отправила недопитый кофе в раковину. Небрежно собрала сумку, уже на ходу расчесала волосы.
В универ влетела как ураган, пронеслась мимо поста охраны, мельком показав студенческий. Вот-вот будет звонок на вторую пару, а еще нужно умудриться не попасться на глаза Наталье Викторовне, чью лекцию по основам менеджмента она благополучно пропустила.
Поднявшись на третий этаж, Аля еще раз сверилась с расписанием, убедившись, что ничего не изменилось, направилась в аудиторию.
Триста шестая была заполнена одногруппниками Али, каждый был занят своим делом. Девушка прошла к своему месту и улыбнулась Кате Самойловой, с которой она дружила с первого курса.
— Как всегда секси, — ехидно протянула Катя и провела указательным пальцем по краю черной маечки своей подруги.
— Хочешь меня? — Аля поиграла бровями и наклонилась к Кате, вытягивая губы для поцелуя.
— Тебе лишь бы в трусы к кому-нибудь залезть, — поморщилась Катя и ткнула подругу в плечо, — скромнее надо быть, Слуцкая!
Аля показала ей язык и уселась на свое место.
— Ну, рассказывай, на ком сердце успокоилось в эти выходные? — Катя повернулась всем корпусом к подруге, желая знать подробности.
— Ничего особенного, милая девочка, главное ненавязчивая, то ли Вера, то ли Лера, короче, Зайка номер четыре, — отмахнулась Аля, раскладывая тетради на парте.
— Ты — бабник! — вынесла вердикт Самойлова.
В этот момент прозвенел звонок на пару, все засуетились, рассаживаясь.
С появлением преподавателя истории группа затихла. Все приготовились ко сну. Голос Надежды Павловны Жуковой действовал как снотворное. Никто не мог объяснить этот эффект, но как только женщина начинала говорить, у молодых людей тяжелели веки, и многие просто опускали головы на сложенные руки, погружаясь в объятия Морфея. И только Аля сейчас сидела словно на иголках, представляя, как на следующей паре Ремезова разложит ее на множители.
Ирина Николаевна всегда разговаривала со студентами с легкой иронией, а с Алей у них вообще были странные отношения. Ремезовой будто нравилось ее поддразнивать, и Аля никогда за словом в карман не лезла. Ирина выделяла ее из общей массы, но это выражалось в том, что она постоянно ее дергала даже во время поточных лекций и требовала ответов на вопросы. На семинарах она всегда ее вызывала. Это было уже что-то, но, конечно, еще не то. Как добиться неформального общения Аля не представляла. Если другие педагоги могли остаться поболтать после пары или подружиться в ВК, то Ирина обычно сразу после звонка на перемену выходила из аудитории, а в социальных сетях ее попросту не было. Они не пересекались нигде. А ходить, вздыхая возле кабинета, который Ремезова делила еще с десятью преподавателями, или носить по праздникам шоколадки, Аля считала ниже своего достоинства. Она не малолетка и писать открытки на Восьмое Марта любимой учительнице не собиралась. Поэтому оставалось продолжать пикировку на парах в надежде, что Ремезова когда-нибудь уловит намек.
Аля начала шумно перелистывать конспект, пытаясь в панике выхватить хоть какую-то полезную информацию. Но главным была даже не теория, а индивидуальная анкета-опросник, которую каждый должен был придумать сам.
— У тебя там что, шило? — сонно прошептала ей Катя, зевнув.
— Я вчера вообще не подготовилась к семинару Ремезовой, — девушка вздохнула и опустила голову на парту.
— Ооо, это ты зря! Ты же знаешь, она может отравить жизнь надолго. Посмотри, Курило до сих пор ей сдает зачет за прошлый год, а ведь он всего лишь трижды опоздал на пары.
Аля одарила подругу уничтожающим взглядом:
— Спасибо, ты умеешь успокоить!
— Да ладно тебе, — Катя похлопала подругу по плечу, — лучше подумай о том, как мы круто оторвемся вечером!
— А у нас были планы на вечер? — Аля вопросительно вскинула брови.
— Смирнов устраивает вечеринку, будет наш поток и параллельный.
Аля немного оживилась, предвкушая веселье. Она не то чтобы любила шумные тусовки, но сегодня ей хотелось напиться.
— Девушки, что там за разговоры? — раздался строгий голос Жуковой, и обе притихли, пряча глаза.
Историчка продолжила усыплять, Аля не пыталась даже вслушиваться, не говоря уже о каком-то участии.
Может, Ремезова не попросит показать анкету, и тогда она вполне сможет выкрутиться. Память у нее отличная, и за час ей удалось запомнить основные определения.
— — - — -
На социологию Аля шла как на казнь. Настроение девушки было ниже плинтуса, и о чем она только вчера думала? Секс был неплох, но это не стоило сегодняшней нервотрепки.
— Не загоняйся, — пыталась подбодрить Катя, — в конце концов, один раз не так уж страшно.
— О, еще как страшно, — Аля остановилась перед дверью в аудиторию и поморщилась, — она ведь садистка. Будет подкалывать, наверняка скажет, что я скатываюсь по социальной лестнице, это же у нее любимая фраза в таких случаях.

Аля заставила Катю отсесть от окна и сама уселась на ее место, рассчитывая остаться незамеченной.
— Добрый день, — звонкий, уверенный голос разнесся эхом по аудитории. Аля сжалась, желая раствориться в воздухе прямо здесь и сейчас, но все же набралась смелости и подняла глаза на преподавательницу. Ирина Николаевна сняла пиджак и повесила его на спинку стула, Аля не смогла удержаться, чтобы не обратить внимание на пару расстегнутых пуговиц на рубашке. Ирина взяла в руки список группы, бросила мимолетный взгляд на присутствующих, и заскользила глазами по фамилиям. Аля сползла по стулу вниз, чувствуя, как учащается пульс.
— Виды выборочных исследований. Начнет Авдеев, — женщина указала парню на место у своего стола и вернулась к журналу, — Слуцкая готовится. Она подняла глаза на Алю, и той показалось, что в них мелькнула усмешка. Блин, она что, сканирует ее мозг взглядом?
Авдеев отвечал очень быстро, чересчур быстро. Глотая звуки, тараторил, сука, и Але хотелось растерзать этого прилизанного очкарика. Ремезова бодро кивала, словно отбивая такты похоронного марша. Алька почувствовала, как от страха противно засосало под ложечкой.
— А сейчас шкалирование и виды измерений. Александра, вы готовы продолжить? И, кстати, Авдеев, где ваша тетрадь для семинаров, я хочу посмотреть вашу анкету. Отвечающие кладут тетради мне на стол. Слуцкая, к вам это тоже относится.
Авдеев с готовностью хорошо вымуштрованного официанта протянул преподавательнице тетрадь.
— Я не готова, Ирина Николаевна, — Аля произнесла это так громко, словно стоя на эшафоте обращалась к толпе с прощальным словом.
Ирина удивленно приподняла бровь:
— Слуцкая, вы решили, что летние каникулы продолжаются? Или за два года уже устали учиться? Рассчитывали на то, что я пожалею вас, раз уж до сих пор у вас была репутация добросовестной студентки? — в голосе преподавательницы прозвучал легкий оттенок презрения.
И Алю это задело:
— Я не пыталась прогнозировать, Ирина Николаевна. Я просто не подготовилась.
— Усугубляете, Александра. Будущим ученым надо обладать навыками в прогнозировании, — саркастичный тон, не предвещающий ничего хорошего, — вот если бы вы хоть капельку обладали научным мышлением, вы бы могли предвидеть ужасные последствия своей лени и безалаберности.
Аля криво усмехнулась:
— Значит, академическая карьера мне не светит, пойду торговать пирожками… на Ebay.
Раздался дружный смех в аудитории.
В глазах у Ремезовой мелькнул зловещий огонек:
— Когда я произносила слово «ужасные», я не утрировала, Слуцкая. Вы даже не представляете себе, как усложнится ваша жизнь. Вы уже начинаете скатываться по….
— …социальной лестнице. Угрожаете? — Аля начала злиться.
— Предупреждаю, так как вы все время доказываете мне, что с воображением у вас так себе, и вряд ли вы оцениваете масштабы вашей индивидуальной катастрофы.
— Ирина Николаевна, мое воображение обычно работает в более позитивном направлении, наверное, сейчас недооцениваю фактор влияния личности.
Ремезова приблизилась к ней почти вплотную, и это было впервые за все время, когда между ними устанавливалась такая маленькая дистанция. Аля почувствовала горький запах духов с легким табачным оттенком.
— Ох, Александра, — женщина взглянула на нее с демонстративной жалостью, — даже тщательно замаскированное хамство остается хамством. Покиньте аудиторию. Придете на кафедру в шесть вечера, я дам вам дополнительное задание и список литературы.
— Но у меня пары заканчиваются в три, можно я просто приду завтра утром? — Аля прекрасно понимала, что подставляется, но испытывала странное мазохистское удовольствие. Наконец-то их общение станет неформальным. Она непременно сможет обратить эту ситуацию в свою пользу. Знала бы, что все сложится именно так, давно бы забила на подготовку к Ее лекциям. Но сейчас необходимо было изображать недовольство. Не стоит легко соглашаться. Плюс, когда Она злится, это так возбуждает.
— Нет, Слуцкая, вы явно не улавливаете, — Ирина даже хлопнула ладонью по соседнему столу, заставив сидевшего там Курило подпрыгнуть от неожиданности. — Здесь я диктую условия, и вы будете им подчиняться вне зависимости от того, нравится вам это или нет, удобно вам это или нет. Я ясно выразилась, Александра?
Такой злой обычно холодно отстраненную и корректную Ремезову группа еще не видела. В кабинете стояла гробовая тишина.
— Ясно, Ирина Николаевна. Ключевое слово «подчиняться», — Аля не сдержалась и ухмыльнулась, — я могу идти? — поспешно добавила она, видя, что явно перегнула палку, и женщина сейчас взорвется от гнева.
После небольшой паузы, видимо, досчитав до десяти, Ирина кивнула, не удостоив ее вербальным ответом, и, тут же отвернувшись, направилась к своему столу. Аля еще раз мысленно поаплодировала выдержке этой великолепной стервы и, быстро собрав вещи, выскользнула в коридор.
 — - — - — - — - — - —

Когда Аля и Катя приехали к Смирнову, вечеринка была в самом разгаре. Катя почему-то нервничала, то и дело, стоя в лифте, поправляла платье и макияж. Аля лишь усмехалась и качала головой.
— Прекрати издеваться, — Катя зыркнула на подругу обиженно, — вот ты даже в этих кожаных брюках и простой майке выглядишь дерзко, но в то же время шикарно, а я? Вот что это, а? — девушка всплеснула руками, указывая на себя в зеркало. — Шрек в юбке, не иначе!
— Успокойся, ты неотразима! — Аля шутливо шлепнула подругу по попе, за что получила легкий подзатыльник.
— Руками не трогать! — грозно произнесла девушка и, улыбнувшись, добавила: — Только взглядом! И вообще, ты мне должна, из-за тебя мы опоздали.
— Ой, ладно, ты ничего особенного не пропустила, ты же понимаешь, что на местном балу принцы приезжают только под утро, Золушка?
Катя показала ей язык.
— Ты-то хоть довольна встречей со своей принцессой?
— Ну, я пока в опале, но мне понравилось, как она зловеще улыбалась, выдавая мне список литературы длиною в метр. Похоже, ей нравятся ролевые игры.
— Ой, Слуцкая, ты точно ненормальная, ну какие у нее могут быть игры? Скорее, это ты заигралась, причем с огнем! Вот допрыгаешься, и она завалит тебя на зимней сессии. Ты знаешь, что из-за нее в прошлом году отчислили троих, они не смогли закрыть хвосты.
— Я знаю, Самойлова, я знаю, но что-то мне подсказывает, что в нашем с ней случае все будет иначе.
Катя пожала плечами:
— Смотри, погоришь из-за своей безумной любви. И не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Музыка в квартире играла достаточно громко, но вполне можно было слышать разговоры. Смирнов встретил девушек в коридоре и махнул рукой в сторону комнаты, где проходила основная тусовка, а сам удалился за алкоголем.
Катя принялась здороваться с девчонками и ребятами, целуя каждого в щечку, Аля же предпочла просто кивнуть в знак приветствия. Она презирала любые ритуалы и не понимала, зачем ей облизывать при встрече просто хороших знакомых, с которыми она никогда не состояла в интимных отношениях. Расположившись на диване, девушка принялась рассматривать присутствующих. Почти всех она знала лично, за исключением пары человек с параллельного потока.
— Что пить будешь? — перед Алей нарисовался Смирнов с бутылкой пива в одной руке и вина в другой.
— Темыч, ты же знаешь, я предпочитаю пиво бабским напиткам, — Аля широко улыбнулась, забирая из рук парня бутылку.
— Я, как истинный джентльмен, обязан был предложить, — Смирнов подмигнул Але и вернулся к компании ребят, сидевших за журнальным столиком и раскуривавших кальян.
Еще никогда девушке не было так скучно. Она явно погорячилась, представляя, как оторвется сегодня. Аля привыкла проводить выходные в шумных клубах, полных красивых девиц, с которыми девушке было обеспечено приятное времяпрепровождение. А в этой квартире, где пахло дымом и дешевым спиртным, и однокурсницы без умолку щебетали, обсуждая свою девчачью чушь, Але была обеспечена только скука.
Допив пиво, Аля вышла в коридор, отправившись на поиски кухни. Она уже достаточно выпила и теперь хотела курить. Включив свет, девушка обнаружила, что кухня довольно большая, судя по всему, недавно в ней сделали ремонт, поменяли кухонную мебель — все еще пахло деревом. Аля увидела дверь, ведущую на балкон, и решила уединиться там — спокойно покурить. Приоткрыв окно, девушка выпустила дым, оглядываясь в поисках пепельницы.

— Ну, привет, — раздался за спиной смутно знакомый голос.
— Ага, — Аля обернулась и кивнула. Рядом стояла Анжела (Аля была почти уверена, что ее зовут именно так) с параллельного потока. С этой худой, как щепка высокой рыжей девицей Аля провела по пьяни ночь еще в прошлом году, а после ловила на себе ее пылкие взгляды в коридорах универа, но стремглав проносилась мимо. Анжела оперлась о косяк и выглядела одним сплошным немым укором. Наконец она выпалила:
— Ничего сказать не хочешь?
— А должна? — Аля затянулась, прищуривая глаза и оценивая внешний вид своей знакомой. Про себя не могла не отметить, что короткое платье той очень идет.
— Ты обещала мне позвонить, — обиженно заявила девушка, делая пару шагов вперед и прикрывая за собой дверь.
— Да? Но не позвонила, вот проблема, — усмехнулась Аля, туша окурок о стеклянную пепельницу.
— Значит, вот как? Переспала и забыла о моем существовании, да? — голос девушки сорвался на крик.
— Я разве обещала тебе любовь до гроба? Или, может быть, под венец тебя звала? — Аля нахально улыбнулась и приблизилась к Анжеле и, взяв ее руку в свою, поднесла ладонь к глазам: — Ой и кольца я тебе тоже не дарила.
Она отпустила руку и стрельнула взглядом в открытое декольте девушки. Затем двинулась к выходу, но тонкие пальчики схватили ее за запястье, Аля обернулась.
— Так значит, всего одна ночь? — губы девушки слегка дрожали, но Аля была равнодушна к девичьим слезам, уж сколько раз она это проходила, выработался иммунитет.
— Зато какая! — Аля приблизилась к девушке вплотную, говоря это в самое ухо, не отказывая себе в удовольствии положить ладонь на задницу.
— Ты сволочь! — Анжела, грубо оттолкнула ее.
— Обязательно поплачу об этом на досуге, — бросила через плечо Аля и оставила разозленную девушку одну на балконе.
Пора было сваливать.
— Никогда, никогда не трахай однокурсниц, Слуцкая, — тихо выговаривала самой себе девушка, обувая кроссовки в коридоре.
Главное уйти незамеченной. Аля совсем не хотела подвергаться расспросам и уж тем более уговорам остаться, а если попасться на глаза Кате, то этого не миновать. Она выскользнула на площадку и быстро набрала номер такси, желая как можно скорее оказаться дома. Ей хотелось остаться наедине со своими мыслями об Ирине и еще раз прокрутить в голове их вечерний диалог на кафедре. Теперь у нее был ее номер телефона, Ремезова сама ей его дала. Надо было только отыскать повод, чтобы написать или позвонить.


Глава 3
«Итак, к пятому числу, вы должны сдать мне лабораторную работу номер два.
Аудитория загудела по поводу того, что это слишком рано и осталось мало времени.
Не обращая внимания на недовольных, Елена повернулась ко мне и произнесла:
— А вы, Рогозина, сдаете две лабораторные: вторую и третью.
— Но почему? — я деланно возмутилась.
— Потому что я так хочу.
Очевидно, что ей было не все равно на меня».
Ирину уже давно раздражали опечатки в этой работе, глаз цепляли то пропущенные буквы, то недостающие запятые. Выражение «все равно на меня» стало последней каплей. Ей захотелось съязвить в комментариях, но потом она решила, что это будет не слишком красиво — публично унижать автора, который в общем-то, пишет относительно грамотно. Она вздохнула и начала регистрацию. Недолго размышляла над выбором ника и остановилась на Рин24: РИН — Ремезова Ирина Николаевна, 24 — в ответ на известное число 42 Лиса [1]. Она давно вела мысленный диалог с автором. Многое в повести казалось неправдоподобным. Например, преподавательница на каждой паре не сводит с Марины взгляд и постоянно к ней обращается: то делает замечания, то шутит. И самоуверенная Марина считает, что это признак того, что Елена вот-вот запрыгнет к ней в койку.
«Мне нравится, как Вы пишете, Вы, бесспорно, талантливы, но советую найти редактора, потому что в русском языке не говорят: «Ей не все равно на меня». Говорят: «я ей не безразлична». Можете прогуглить и убедиться. Ну и, помимо этого, есть небольшие проблемы с «тся, ться», а также с пунктуацией и оформлением прямой речи. Что касается логики повествования, то, если честно, у меня много вопросов по поводу мотивации главной героини. Я уже писала вам в комментариях, что не верю в то, что Елена внезапно прониклась чувствами к Марине. В жизни так не бывает. Частое обращение к девушке на парах вовсе не говорит о том, что она испытывает к ней сексуальное влечение».
С чувством исполненного долга Ира нажала «отправить» и со вздохом закрыла вкладку, завтрашние лекции никто не отменял — надо готовиться. На столе возвышалась кипа работ, она провела внеплановое тестирование, чтобы студенты побыстрее втянулись в учебный процесс, а то они были все еще какими-то расслабленными после лета. Слуцкая вообще ее удивила, всегда такая бойкая и активная, вдруг не готова к первому же семинару. Странно, почему-то Иру это задело. Она восприняла это практически как личное оскорбление и, после инцидента на паре, успокоившись, она попыталась проанализировать свою реакцию. Обычно Ирина по-философски относилась к студенческим промахам — не все совершенны. Несмотря на то, что она была перфекционисткой, у нее не было завышенных ожиданий. Почему же первый и единственный пока проступок хорошей студентки вызвал у нее такую бурю эмоций, что она сорвалась на крик? Раньше с ней такого не случалось. Вечером, когда Слуцкая пришла за темой для реферата, как всегда в черной кожаной куртке, но накрашенная больше обычного, Ремезовой захотелось сказать что-то колко-язвительное. Александра выглядела расслабленно-спокойной даже когда получила огромный список литературы, только в серых глазах мелькнули насмешливые огоньки. Казалось, что она прекрасно понимает, что Ирина питает к ней странную слабость и на самом деле не собирается мстить. Словно она приняла условия игры и говорит: ну давай, давай, изображай строгую преподавательницу, накажи меня. Самое удивительное, что Ирине это нравилось. Как будто ей больше нечего было делать, только участвовать в психологических поединках с третьекурсницей? Что-то глубоко внутри искушало и толкало совершать несвойственные ей поступки. Она никогда не тратила свое время на студентов. Никаких посиделок после лекций, никаких дополнительных консультаций перед экзаменами, кроме тех, которые обозначены в расписании. Работы над курсовыми и дипломными тоже в определенные часы. Она никому не давала свой телефон, ненавидела, когда студенты вторгались в ее личное пространство. Предпочитала переписку по электронной почте. Но в тот момент зачем-то написала на обложке методички свой номер и нарочито небрежно бросила ее на стол перед Алей:
— Будут вопросы — звоните, но не позже десяти.
— То есть можно без пяти десять? — Слуцкая лениво придвинула к себе методичку и пролистала ее.
Ирина приподняла бровь:
— Наглеем, Александра?
Снова этот насмешливый взгляд из-под длинной светло-русой челки, голова набок и тут же:
— Нет, что вы, просто уточнила. Боюсь помешать.
— Вы мне уже помешали, Слуцкая. Я потрачу дополнительное время на проверку вашего реферата, и, поверьте, это не доставит мне удовольствия.
— А что доставит?
Спросила и словно сама испугалась вопроса: ресницы опущены, не смотрит в глаза, теребит в руках методичку.
— Любопытство сгубило кошку, Александра.
Уголки губ чуть дрогнули, готовые расплыться в улыбке. Встала со стула и пошла к выходу, у двери обернулась:
— Если я сдам реферат вовремя — я получу индульгенцию?
Голос тише обычного и в нем какое-то непонятное напряжение. Это прозвучало слишком интимно, как будто во всем был какой-то двойной смысл. И как будто Ирина его понимала. Автоматически вырвалось:
— Посмотрим, удовлетворит ли меня ваша работа.
На этот раз студентка не смогла скрыть усмешку:
— Я буду очень стараться, Ирина Николаевна. Очень.
Когда за Александрой закрылась дверь, Ирина еще некоторое время сидела и тупо пялилась в стену. Затем решительно встала, потянулась к мобильному. Позвонила Мостовому — немного гетеросекса ей не помешает, а то того и гляди начнет на девок заглядываться. Вот уж точно положит себя на алтарь науки.
 — - — - — - — - — - — - —
И через несколько дней после этого странного диалога со своей студенткой, Ремезова все еще анализировала свои ощущения.
Что это было? Пора прекращать читать фемслэш. Она уже начинает флиртовать с девушками. Если задуматься, Слуцкой подходило бы быть прообразом героини темного фика. Худощавая, высокая, с правильными чертами лица, светло-русые волосы всегда небрежно уложены, грацией и изяществом она напоминала Ире молодую пантеру. Особенно в тот вечер, когда на ней были обтягивающие штаны из мягкой черной кожи.
И этот всегда сопровождающий ее легкий запах мужского одеколона… Ирина вдруг осознала, что знает об Але слишком много деталей. Ну, в конце концов, у них пары почти каждый день, она ведет у их группы два предмета. И вот уже третий год. Да она о любом студенте может что-нибудь сказать, взять к примеру подругу Слуцкой, эту, как ее…
Ирина поймала себя на мысли, что не может вспомнить фамилию круглолицей голубоглазой девушки, которая всегда сидит со Слуцкой на парах. Это ее взбесило, и она достала из сумки блокнот со списками студентов. Пробежала глазами по фамилиям. Вздохнула с облегчением, ну конечно, просто вылетело из головы: Самойлова Екатерина.
Итак, Екатерина, она… она блондинка с ярко накрашенными губами, вечно ходит в коротких юбках, но это не выглядит сексапильно, скорее вульгарно. Вот у Александры есть стиль. Черт, да что ж она зациклилась на этой девчонке.
Ирина попыталась сосредоточиться на чтении конспектов, но постоянно мыслями возвращалась к фику «Исправление ошибок»: интересно, ответила ли автор? Или она вообще проигнорирует ее сообщение?
Наконец, не выдержав, она открыла ноут и вошла на сайт фанфикшена. Вверху был изображен значок конверта, это означало, что ей пришло личное сообщение. Ирина неожиданно для себя почувствовала легкое волнение.
«Господи, я точно с этими тезисами скоро слечу с катушек. Проклятый Мостовой со своими дурацкими идеями о совместной работе. У меня точно было помутнение рассудка, когда я решила добиться гранта с этой лесбийской темой».
Сообщение от Лис42 было довольно длинным, что приятно удивило Ирину:
«Спасибо за замечания, постараюсь быть более внимательной. Если у вас будет время, то вы можете вносить исправления с помощью публичной беты, она у меня включена. Насчет Елены и ее «внезапного чувства к девушке»: все гораздо сложнее, ничего внезапного не бывает, и простите за банальность и набивший оскомину термин, но ведь большинство женщин бисексуальны. Вполне возможно, что Марина разбудила в ней чувства, которые дремали. Все, конечно, очень индивидуально, но вы лично разве никогда не восхищались другой женщиной? Не обязательно сразу хотеть секса, но внимание на фигуру, голос, запах духов или просто интересную внешность вы ведь обращали?»
Ирина застыла над клавиатурой, в памяти вдруг всплыло давно забытое имя — Света Кузнецова. Старшеклассница жила этажом выше, и восьмилетняя Ира, заслышав цокот каблучков на лестнице, всегда спешила прильнуть к дверному глазку. Света считалась красавицей, во дворе постоянно ошивались ее многочисленные ухажеры. Один из них, высокий черноволосый парень, как-то попросил маленькую Иру, прыгающую во дворе через скакалку, отнести девушке записку. Дверь открыла сама Света, на ней был легкий голубой сарафан в крупную ромашку, плечом она прижимала к уху телефонную трубку, а свободной рукой пыталась красить ресницы:
— Подожди секунду, Миш. Чего тебе, девочка?

— Вот, просили передать… — Ира передала смятый листок в линеечку. Интересно, что пока она поднималась по лестнице, у нее даже в мыслях не было подсмотреть, что там написано
Света подмигнула ей, взяла записку, быстро пробежала ее глазами, улыбнулась краешками губ, накрашенных розовой помадой, и произнесла мелодичным голосом в трубку:
— Это соседская девочка стакан сахара вернула, они у нас одалживали, — она приложила палец к губам и жестом предложила зайти. Ира вошла, осталась стоять в коридоре, не решаясь проследовать за Светой, которая удалилась в комнату. Она вернулась через пять минут уже без телефонной трубки, в руках у нее был сложенный вчетверо лист бумаги:
— Как тебя зовут?
— Ира Ремезова, — девочка выпалила это так поспешно, что сама устыдилась своей готовности отвечать. Вышло как-то по-детсадовски.
А Света продолжила расспросы, вгоняя девочку в краску:
— Ты из сорок четвертой? У тебя только папа, да? Серая «Волга» у него?
— Да.
— Слушай, ты можешь отнести тому парню? — она протянула записку.
Ира кивнула.
— Спасибо, зайка.
И тут Света сделала неожиданное, она притянула к себе девочку, обняла и поцеловала в щеку. Иру обдало волной жара так, словно рядом открыли духовку, она еще сильнее покраснела и тут же, быстро отвернувшись, чтобы девушка не заметила, выскочила на площадку.
— Не беги, он подождет, — крикнула Света ей вдогонку.
С того дня Света всегда здоровалась и даже спрашивала как дела. Она как-то по особому подмигивала Ире, проходя мимо с кавалерами, как бы намекая, что у них есть какой-то общий секрет. Сердце девочки всегда радостно замирало, когда она, играя во дворе, замечала Свету. Иногда та на ходу могла потрепать ее по волосам. И тогда Ира испытывала какой-то непонятный прилив счастья.
Через пару лет Света куда-то переехала, и больше она ее никогда не видела. Какое-то время девочка грустила, все посматривала по привычке на дверь подъезда, словно оттуда вот-вот могла выйти Света, но, конечно, потом позабыла о ней.
Странно. Казалось, что за двадцать с лишним лет Света Кузнецова должна была улетучиться из памяти, а вот поди ж ты, помнятся даже ромашки на сарафане.
«Не знаю, в детстве было что-то, похожее на влюбленность в девочку постарше, но это, скорее, потому, что дети часто тянутся к более взрослым» боже, какую чушь она пишет, будто оправдывается «я росла без матери, может, это было что-то типа замещения».
Ирина сходила на кухню и налила себе чая, взглянула на часы: около двенадцати, пора ложиться. Спать не хотелось. Было интересно, что ответит Лис.
«Вот видите, вы не безнадежны) сочувствую по поводу матери. Моя жива, но я с ней практически не общаюсь».
«Почему?»
«Ну все банально — ее не устраивает моя ориентация».
«Это грустно. Мне жаль. Но еще больше жаль вашу мать. Она много теряет».
«То невеликая потеря, бывают больше иногда.©»
«Думаю, что добровольно не общаться с собственным ребенком — это огромная глупость. Особенно, по такой причине. И как давно вы не на связи?»
«Больше двух лет. Когда я училась в выпускном классе, она узнала о том, что у меня есть девушка и решила, что сможет вышибить из меня дурь. Был большой скандал, и меня увезли в другой город, чтобы не мозолила им глаза и не портила семейную репутацию».
«Это ужасно. А что ваша девушка?»
«Ничего. Ей не нужны неприятности. Она была старше меня, студентка, ей пригрозили, и она испугалась. С тех пор мы не общались. Но я ее не виню, с моей мамашей лучше не связываться, она как танк. Может задавить и не заметит))».
Ирина испытала острый прилив жалости по отношению к Лис и вместе с тем легкое неудобство за бесцеремонное вторжение в личную жизнь другого человека.
«Простите, что я вам задаю такие личные вопросы. Я не подумала, что вам это может быть неприятно».
«Не парьтесь, если бы я не хотела, я бы не ответила».
Ирина опять взглянула на часы, уже полпервого. Надо и вправду сворачивать переписку. Хотя было интересно. Она как будто попала в мир другого человека.
«Мне пора, к сожалению, завтра рано вставать к первой паре».
Она подумала, что уже как-то в комментах намекнула о своей работе преподавателем.
«Что вы преподаете»?
Ирина улыбнулась. Почему-то ей стало приятно от того, что Лис обращает внимание на то, что она пишет и даже запоминает, у нее ведь, несомненно, обширная переписка — десятки отзывов после каждой главы.
«Социологию».
«Забавно)) какое интересное совпадение!!!»
«Совпадение с чем»?
«Ну я тоже как бы изучаю социологию».
«И как?)))Нравится?))»
Действительно, это было любопытное совпадение, и Ирина в очередной раз удивилась своему эмоциональному состоянию. Она даже будучи тинейджером так активно ни с кем не переписывалась. Ей всегда это казалось пустой тратой времени.
«Довольно скучно, но есть свои плюсы».
«Например»?
«Интересная преподавательница».
«Интересная — в смысле преподает хорошо»?
«Хорошее преподавание — это дополнительный бонус ко всему остальному)), а все остальное в ней прекрасно».
«Ого. Мне показалось или это легкая влюбленность»?
Ирина решила, что раз Лис сама начала этот разговор, то она имеет право задать и такой вопрос.
«Не показалось, и не легкая))».
«Будьте осторожней, преподаватели социологии очень коварны))».
«Спасибо, я учту: -))). Спокойной ночи».

— — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — -- — - — - — - — - —
[1]В книге Дугласа Адамса «Путеводитель для путешествующих автостопом по галактике» ответ на «Главный вопрос жизни, вселенной и всего такого» В переносном смысле — ответ, который ничего не даёт. Или даёт, но в пародийном смысле.

Глава 4
Утро не задалось.Во-первых, Ира проспала, поэтому осталась без завтрака. А это было для нее абсолютно невыносимо — проводить пары на голодный желудок.
Во-вторых, она не успела выпрямить волосы, и сейчас каштановые кудри вились на висках, и это ее безумно раздражало. На улице дул сильный ветер, предвещающий скорое наступление октября с его холодными дождями. Бабье лето было на исходе.
Машина как-то странно постукивала, и она поняла, что после работы придется ехать в сервис. Это тоже удручало. Хотя по большому счету, от ее дома до универа можно было дойти пешком за полчаса. Общественный транспорт она ненавидела, и это, конечно, все из-за папы, который избаловал ее в детстве, вечно катая на машине. Он так трясся над ней, так опекал… пока не женился. Ирина вспомнила, как в их доме появилась Людоська (так она ее называла), и ее передернуло от отвращения. Дело даже не в эгоизме, не то чтобы она не хотела ни с кем делить своего отца, просто она ей не верила. Если бы ее папа не был известным адвокатом, зарабатывающим уйму денег, он бы не вызвал такой жгучий интерес у продавщицы мужской одежды, учитывая, что разница в возрасте у них составляла восемнадцать лет. Ему было сорок один, когда он привел домой девушку, которая была всего на семь лет старше его дочери. Ирина подумала, что уже около недели не разговаривала с отцом. В эти выходные он поехал отдыхать куда-то в горы, и, видимо, там мобильник не ловил.Обычно они созванивались по субботам — дежурная еженедельная беседа, в конце которой он непременно передавал привет от Людочки, и Ирина всегда молчала в ответ, не пытаясь быть вежливой. Иногда папа заводил свою обычную шарманку про то, что пора бы уже перестать валять дурака и вернуться в Москву.
— Что и кому ты доказываешь, прозябая в провинции? Я могу устроить тебя в любой вуз! Ты забросила работу над диссертацией, а ведь у тебя были такие перспективы. Ты теряешь время. И почему ты такая упрямая?
Обычно, когда беседа утекала в это русло, Ирина говорила: «Ой, папа, мне звонят», или «ко мне пришли, извини» — и прекращала разговор. Ей не хотелось выяснять с ним отношения. Он прекрасно понимал, в чем причина ее отъезда.
Она хотела уйти на съемную квартиру, чтобы не жить под одной крышей с Людоськой, еще когда была студенткой. Но папа категорически был против, и при всей ее жесткости у нее не было сил с ним бороться. Когда внезапно бабушка в Краснодаре умерла, оставив Ире в наследство квартиру, она решила, что это шанс стать наконец независимой и попытаться вырваться из-под отцовского влияния. Тем более, что в местном универе была вакансия преподавателя. И это решило все. Она приехала на похороны, а осталась на пять лет. Возможно, она мстила отцу за то, что он женился. Он считал, что дочь его наказывает, и причем незаслуженно. Ведь он всегда был прекрасным родителем. Делал все, чтобы она не ощущала отсутствие матери. Мама сгорела от рака, когда Ире было четыре года. Она почти ее не помнила. С годами стала забывать ее голос, хорошо, что сохранилось несколько видео, и она всегда могла освежить память, но все равно это было не то. Единственное, что она хорошо помнила — это запах. Полынный, немного горьковатый, наверное, это был запах лекарств. Иногда она улавливала похожие оттенки, заходя в аптеку.
*****
Ремезова на автопилоте провела две пары, мечтая о чашке кофе и вспоминая, что где-то в сумке у нее завалялась плитка шоколада. На перерыве она наконец смогла заморить червячка и с наслаждением потягивала крепкий черный кофе без молока и сахара, закусывая молочной шоколадкой, которую ей неделю назад всунула бывшая дипломница вместе с букетом цветов, в знак запоздалой благодарности. Толстая тетка-заочница со своей шоколадкой оказалась просто подарком судьбы. Жаль, вместо цветов она не притаранила печенек.
На кафедру вошли Мостовой с Орловой, что-то бурно обсуждая.
— Ах, и вы тут, Ирина Николаевна, — Орлова сверкнула своей дежурной фальшивой улыбкой, — прекрасно, как раз вы-то мне и нужны. У нас форс-мажор, срочно нужен студент для участия в круглом столе. Все проводится в рамках конференции на краевом уровне. От нашего вуза должны быть три студента и два преподавателя. С вас кандидатура студента.
— Жанна Андреевна, — Ирина отставила в сторону недопитый кофе, который внезапно показался ей слишком горьким, — когда этот круглый стол и на какую тему? — она перевела взгляд на Мостового, который делал вид, что очень увлечен чем-то у себя в телефоне.
— Ой, Ирина Николаевна, не спрашивайте, еще в июне было известно, но обстоятельства сложились так, что мы немного упустили из виду этот момент. В общем, все будет сниматься на камеру, местное телевидение готовит репортаж, поэтому нужно кого-то посимпатичней. Тема несложная — «Проблемы христианской социологии». Будут представители РПЦ, кандидат богословских наук, ну и они хотят молодые лица, чтобы, так сказать, продемонстрировать, что и молодежь…
— Жанна Андреевна, вы с ума сошли? Где я и где богословие? Я не специализируюсь в теологии, мне это неинтересно. И я не знаю студентов, которые бы захотели…
Вдруг Ростик оторвался от телефона и вмешался:
— Ну да, Ремезова, мы знаем, ты разрабатываешь более острые, я бы сказал, горячие темы. Но ты уж войди в наше положение, спустись со своего гейского Олимпа и снизойди до нас простых смертных. Да, мы малость подзабыли, что пообещали им все организовать, но сейчас уже поздно искать виноватых, сроки поджимают. Осталось две недели.
Это в среду, десятого. Начало в четыре, у нас в конференц-зале.
Ирина пожала плечами:
— Так в чем проблема? У тебя прекрасные студенты, вперед и с песней: иди ищи, я тут при чем?
Орлова тут же кинулась грудью на амбразуру:
— Ростислав Евгеньевич — модератор круглого стола. И мы все должны ему помочь. Будет много приглашенных. Вы у нас давно избегаете дополнительных нагрузок, и вам безразлично, что важно для нашей кафедры! А ведь конкурс не за горами, и контракт у вас не бессрочный, если я правильно помню.
На мгновение Ремезова потеряла дар речи, затем сгруппировалась и ответила:
— Ах, так он у нас модератор? Ну, конечно, — она саркастически рассмеялась, — что же вы сразу-то не сказали. А я то гадаю, кто умудрился завалить работу, позабыв о таком суперважном мероприятии, которое аж по телевизору будут показывать, и при этом с него как с гуся вода. Теперь мы должны за две недели выродить какие-то доклады по абсолютно нелепой теме, — она повернулась к Мостовому: — Ты, Ростик, охренел? У тебя совесть атрофировалась или просто она у тебя ампутирована с рождения?
Ирина повернулась к заведующей кафедрой:
— И не надо меня пугать, Жанна Андреевна, поверьте, я не боюсь. Со своими обязанностями я справляюсь. В любом случае, я найду чем мне заняться. Так что, если вдруг не пройду конкурс, Мостовой у вас будет вкалывать на две ставки. Он ведь прекрасный исполнительный работник — даже не сомневайтесь, посмотрите, как он ответственно подошел к подготовке круглого стола. Уверена, он справится со всем.
— Ирина Николаевна, ну давайте не будем горячиться, все же решаемо, — в голосе Орловой стали проскальзывать заискивающие нотки, хотя взгляд по-прежнему оставался недобрым, — давайте договоримся: вы помогаете нам, а мы, в свою очередь, постараемся сделать все возможное, чтобы профинансировать вашу поездку на конференцию в Берлин. Я была против, учитывая выбранную вами тему, мягко говоря, идущую вразрез с нашей политикой, но… ради того, чтобы поддержать репутацию учебного заведения, в котором есть место самым разнообразным направлениям научной мысли, я готова поддержать вашу кандидатуру и добиться, чтобы средства были выделены.
— Вы знаете, Жанна Андреевна, я не настолько хочу туда ехать, но раз мы тут говорим о цене моего участия в вашем цирке, давайте договоримся на берегу. Я привожу вам студента на круглый стол, и вы оставляете меня в покое до конца года, то есть засчитываете мне это на год вперед как участие во всех ваших общественных мероприятиях. По поводу поездки: ну это как сложится, я не то чтобы не смогу жить без Берлина. Кстати, о публикации я уже почти договорилась.
Мостовой нервно дернулся:
— Когда ты успела? Ты мне ничего не говорила.
Она смерила его уничижительным взглядом:
— А разве ты меня предупредил про то, как собираешься подставить с этой христианской социологией?
Он пожал плечами:
— Ну, слушай, я просто не успел. Вчера вот вечером мне напомнили только…
— Вот и я не успела.
Ирина развернулась и вышла из кабинета, так и не допив кофе. Впрочем, он все равно остыл. От злости ей даже есть расхотелось. Зато дьявольски хотелось курить, но сигареты остались в сумке, и она решила, что не станет возвращаться — еще раз видеть этих двоих было слишком противно. Они, наверняка, сейчас ее обсуждают. Проклятый Мостовой, как и кого она сейчас сможет уговорить поучаствовать в этой бредятине?
Она посмотрела на часы — следующая пара у нее через пятьдесят минут. Можно просто прогуляться, ветер не стих, но выглянуло солнце. Не хотелось сидеть в помещении.

Ирина прогуливалась по аллее небольшого парка, расположенного рядом с университетом, и мечтала о сигарете. На скамейке, одиноко стоящей возле раскидистых елей, сидела Слуцкая. Она курила и увлеченно что-то печатала на айпэде.
Ирина остановилась. Поколебавшись пару мгновений, она все же решительным шагом продолжила двигаться в направлении студентки, которая по-прежнему ее не замечала. Невольно Ирина залюбовалась абрисом тонкого изящного профиля девушки, она, действительно, походила на пантеру, черная кожа ее куртки, бликующая в лучах полуденного солнца, напоминала Ремезовой искристую черную шкуру Багиры в мультике про Маугли.
И даже в ее манере сидеть, поджав одну ногу под себя, изящно выгнувшись на узкой скамейке, было что-то кошачье.
— Александра, это вы не над рефератом по социологии так увлеченно работаете? И почему вы не на парах?
Знакомый голос, который она совершенно не ожидала сейчас услышать, заставил Алю вздрогнуть и покраснеть. Она судорожно вложила айпэд в ярко-оранжевый чехол и даже застегнула его. При этом она как-то умудрилась затушить сигарету.
Ирина сокрушенно вздохнула:
— Ну вот, а я надеялась, что вы меня угостите папироской… у вас же не ментоловые? Не переношу эту гадость.
На секунду у Али изумленно приоткрылся рот, но потом она встала, и в ее глазах засверкали смешинки.
— «Парламент» подойдет?
— Удивительное совпадение, я курю именно его. Не дороговато для студентки? — Ирина не могла не съязвить, почему-то, когда она встречала Слуцкую, ей все время хотелось ее поддеть.
Может, потому, что она видела, что девушке это нравится.
— У меня очень упакованные родители, — Аля протянула ей сигарету вместе с зажигалкой.
И тут Ирина совершила абсолютно необъяснимый поступок — она посмотрела в глаза девушке и попросила:
— Прикурите мне вы, я на ветру не могу.
Аля отвернулась, чтобы встать спиной к ветру, но Ремезова успела заметить, как дрожат ее пальцы.Почему она так волнуется?

— Так еще раз, почему вы не на парах? — Ирина выпустила изо рта струю дыма, присела на скамейку и вновь затянулась, ожидая ответа.
— Не знаю, просто решила, что мне неинтересно слушать преподавателя. Тем более ему, в отличие от вас, все равно, посещаем мы или нет.
— Это вы о ком?
Слуцкая замялась.
— Неважно, Ирина Николаевна, давайте не будем вдаваться в детали. А реферат ваш я сдам. Вы же мне дали неделю срока.
— Ладно, пусть остается инкогнито. По поводу реферата… вы же еще не начали, правда?
— Я написала план, — Аля достала из пачки еще одну сигарету.
— Да бросьте, Аля, я же вас знаю, если бы у вас был план, вы бы уже мне написали с десяток емэйлов или сообщений. Вы даже не брались.
Ирина заметила, что девушка вздрогнула, когда она назвала ее уменьшительным именем. Она слышала, как к ней обращаются ребята, и всегда удивлялась, что они не зовут ее Сашей или Шурой. Аля — так редко называют Александр. Ирине нравилось, просто все не было удобного момента, чтобы самой так обратиться. Но ей уже давно хотелось. И опять беспричинно.
— Я просто никак не могу войти в учебный ритм, — Слуцкая с досадой пнула носком кроссовка лежащий рядом небольшой камень.
И тут Ирину осенило:
— Александра, вы хотите получить автоматом зачет за этот семестр? При этом вам не надо будет сдавать мне ни эту работу, ни две последующие.
Слуцкая недоверчиво посмотрела на нее, словно ожидая подвоха, потом улыбнулась:
— Даже боюсь предположить, что вы попросите взамен? Продать душу дьяволу?
— Аля, вы на редкость догадливы, только не дьяволу, а, скорее, наоборот. Присядьте, я вам все объясню.

Ирина вкратце обрисовала ситуацию и не стала лукавить — честно призналась, что на нее надавили и ей не хочется идти на открытый конфликт с руководством.
— Поэтому, Александра, вы мой спасательный круг. Но и я в долгу не останусь. Даже разрешу Вам не приходить на мои пары до конца семестра — это как дополнительный бонус.
— Я вам так надоела? — вопрос, заданный с легкой улыбкой, застал Ремезову врасплох.
— Глупостей не говорите, я просто предполагаю, что для вас это будет удовольствием, — Ирина произносила эти слова, ожидая опровержения, пусть только попробует сейчас не начать отрицать.
— Откуда Вы знаете, что может доставить мне удовольствие?
И опять девчонка загнала ее в угол ринга. Да что ж это такое?!
— Видимо, Вы меня сейчас просветите, — Ирина насмешливо взглянула на девушку. Интересно, как она выкрутится.
Аля взглянула на нее и абсолютно серьезным голосом произнесла:
— Станьте моим научным руководителем. Вы не взяли меня на втором курсе, я к вам тогда подходила и просила. Вы сказали, что очень заняты. Так вот, если Вы хотите, чтобы я участвовала в этом долбаном мероприятии, то соглашайтесь на мою просьбу.
Она поднесла сигарету к губам и затянулась, Ирина заметила, что ее пальцы опять слегка подрагивают. Значило ли это, что она нервничает, или просто девочка замерзла на ветру?
— Мне кажется, что вы выбрали не ту специальность, Александра, Вам бы в торговлю.
— Это «да» или «нет»? — слишком резко и быстро спросила девушка и бросила под ноги только начатую сигарету.
— Ну, у меня же нет выхода. Только бы вы не пожалели. Знаете, «будь осторожен в своих желаниях…»
— Знаю, и я готова к тому, что получу то, что хочу.
Ирина не была уверена, что поступает правильно, но ее интриговала эта девушка. Ей было интересно, возможно, впервые за долгое время она столкнулась с довольно нестандартной личностью. Это было похоже на авантюру, причем довольно увлекательную.
— Кто ваш руководитель сейчас?
— Ростислав Евгеньевич. Думаете, будут проблемы? Мне кажется, ему все равно.
Ирина пожала плечами:
— Не знаю, но если вас это не волнует, то меня тем более. Давайте сегодня все оформим и заодно решим, о чем вы будете говорить на этом круглом столе, будь он неладен.
Аля улыбнулась, и Ирина еще раз отметила про себя, до чего же она обаятельна.
— В три часа вас устроит? Приходите на кафедру. А сейчас идемте, в отличие от вас, я не могу себе позволить прогулять пару.

Глава 5
В «Исправление ошибок» вышла новая глава. Ирина налила себе чаю и, взяв ноут на кухню, с наслаждением закурила первую за день сигарету.
«Я знала, что ей нравится меня подразнивать. Интересно, как далеко она сможет зайти в этой игре. Сегодня она стояла очень близко, так, как никогда раньше. Я могла чувствовать запах ее «Нарцисс Родригес» и видеть, как ветер треплет ее вьющиеся волосы. Это было мучительно — стоять так близко и не сметь даже дотронуться до нее. Моя голова кружилась, мне хотелось встать перед ней на колени и просить ее, просить… не знаю о чем».
Ира удивилась: пора, что ли, менять духи? Слишком избитый бренд, оказывается. Даже в фиках упоминают. Почти Шанель номер пять, блин.
События пока развивались медленно, автор, явно, мучил читателя: роковая женщина Елена то приближала Марину, то отталкивала. Пусть бы уже трахнула ее, что ли, или как там у них происходит? Ира задумалась: действительно в данной ситуации кто из них будет играть роль мужчины?
Она решила написать Лис42. В конце концов, она сюда залезла с целью собрать материал для публикации, так что в этом интересе нет ничего нездорового. Ей нужно для работы, уверяла она себя, открывая «личные сообщения» и набирая текст.
«Прочитала новую главу, мне понравилось, продолжаете держать читателя в напряжении. Могу ли я, как абсолютный чайник в данной теме задать вам вопрос интимного содержания?» Нет! Ира стерла последнее предложение. Как-то нелепо звучит.
«Могу ли я, как абсолютный чайник в этой теме, задать вам дурацкий вопрос? Если все же чисто гипотетически предположить, что Елена решится, и у них с Мариной дойдет до секса. Как она, женщина, у которой никогда не было другой женщины, будет знать, что делать? Она будет брать или отдаваться?»
Ира нажала «Отправить» и потянулась за очередной сигаретой.
Потом залезла в гугл, надо все же изучить матчасть этого вопроса, а то она, действительно, полный профан.
Где-то через час, когда она уже несколько подустала от многочисленных постов на тему: «Я полюбила натуралку, что мне делать?» — появился конвертик, извещающий о личном сообщении:
«В таких ситуациях нет никаких правил, и в этом особенность лесбийского секса. Абсолютно нормально, если Елена захочет овладеть Мариной. Ей не обязательно быть принимающей стороной только потому, что этот раз у нее первый. Опыт с мужчинами у нее есть. Возможно, ей захочется попробовать что-то новое. Вам никогда не хотелось? Можете не отвечать, если вопрос кажется слишком личным».
Ирина откинулась на спинку стула и затянулась третьей по счету сигаретой за вечер. Она не знала, что ответить. Секс был для нее чем-то вроде релаксации, не более. По-настоящему она кончала считаные разы, и то, помогая себе сама. Она не считала себя фригидной или асексуальной, но допускала мысль о том, что роль секса в человеческой жизни слишком преувеличена.
«Я не знаю, чего бы я хотела. Не люблю эксперименты. И не придаю сексу слишком много значения. Но мне интересно, как вы поняли, что вам нравятся женщины? У вас был неудачный секс с мужчиной»?

Лис42 ответила спустя полчаса, когда Ира уже решила, что не стоит дожидаться ответа и пора идти спать.
«У меня не было секса с мужчинами и не было желания его иметь. Только не надо говорить, что если ты не пробовала, как ты знаешь, что тебе не понравится? Мой организм реагирует на женщин, и я почувствовала это еще в совсем юном возрасте, ну и, когда стала подростком, отчетливо поняла, что мне хочется быть с девушкой, а не с парнем. Это приходит само. Все очень просто: меня возбуждают только женщины. Мне нравится секс с ними. По поводу вас думаю, что если бы у вас все было отлично с мужчинами, вы вряд ли бы начали читать фемслэш».

Ирина попыталась вспомнить, почему она решила выбрать именно эту тему. Неужели только потому, что тогда наткнулась на статью и ей захотелось отстоять неведомый ей жанр или все же было что-то еще? Какое-то смутное воспоминание зародилось в голове: это было около полугода назад, она готовила ужин под работающий телевизор. Шел странный фильм из раздела «кино не для всех», и в основном главные героини бродили по заброшенным промышленным зонам или долго смотрели из окна поезда на телеграфные столбы. И вдруг в одном из кадров девушка в вагоне потянулась за поцелуем к своей случайной спутнице. Они как-то сразу оказались лежащими на нижней полке, видеоряд сменился — опять пошли телеграфные столбы, мелькающие за окном несущегося поезда, но при этом периодически камера выхватывала из полумрака ритмичные движения женских тел. И внизу живота у нее тогда все скрутилось в тугой узел, даже сейчас при воспоминании об этой сцене она испытала прилив возбуждения. Никогда еще эротика на экране не вызывала у нее такой реакции.
Возможно, ей давно подсознательно хотелось узнать, что там, на другой стороне улицы?
Нет, не может быть, она абсолютно нормальна, ее не влечет к бабам. Она всегда хотела мужчин. Ирина поморщилась, потому что в этом внутреннем диалоге еще участвовал ехидный голосок, который исподтишка задавал вопросы, типа: как сильно ты их хотела? Неужели прямо вот с ума сходила? Вспомни, как тебе все это скучно бывает?
Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Лис42, как и многие другие геи, которых она начиталась на разных форумах, уверена, что все гетеросексуальные женщины — латентные лесбиянки, и это полная чушь.
«Я читаю фемслэш из простого любопытства» , Ирина решила умолчать о том, что использует диалоги с автором для того, чтобы написать статью, поехать на конференцию, заполучить грант, но и слишком лукавить не хотелось: «Кроме того, это профессиональный интерес. Открываю для себя много нового».

«Главное, чтобы вы сами верили в то, что пишете сейчас».
Лис42 довольно наглая особа. Ирина решила ей пока не отвечать. Пусть поймет, что перешла границы. Она решительно захлопнула ноутбук и, устало потянувшись, отправилась в спальню, телефон, стоявший на зарядке, показал два непрочитанных сообщения.
Мостовой: «Все еще дуешься? Я не хотел тебя подставлять. Что мне сделать, чтобы искупить вину?»
Ира ответила: «Хочешь искупить? Не пиши мне больше и не звони».
Второе сообщение было послано с неизвестного номера:
«Ирина Николаевна, мой доклад наполовину готов, когда вы могли бы проверить мое Святое Писание?»
«Слуцкая», Ирина непроизвольно расплылась в улыбке. С момента их разговора прошла неделя, они дважды оставались после пар в аудитории и работали над докладом, Ремезова была приятно удивлена тем, какой работоспособной и целеустремленной оказалась студентка. Ирина и раньше знала, что Аля хорошо учится, но теперь при совместной работе она поражала ее цепкостью ума и скоростью реакции. Плюсом было еще и то, что язык у нее был очень неплохо подвешен, она умела четко и красиво выражать свои мысли. Ремезова не раз признавалась самой себе, что Слуцкая вызывает у нее жгучий интерес и желание разговаривать, спорить, шутить. Особое удовольствие ей доставляло наблюдать за тем, как Аля смотрит на нее исподлобья после какой-то язвительной фразы, а потом тут же парирует в такой же саркастичной манере.
«Молодец! Высылайте на почту, постараюсь успеть до завтра просмотреть. Сможете подойти ко мне на кафедру после четвертой пары?» 
Слуцкая ответила через минуту:
«Хвалить пока не за что. Сбросила вам файл. Завтра буду у вас на аутодафе».

Ирина покачала головой, ерничает паразитка, ну-ну.
«Надейтесь на лучшее, Александра. В крайнем случае, помолитесь. Некоторые считают, что помогает))».

«Эти некоторые не сдавали вам зачеты и не знают, что молитвы бывают бессильны (((».
«Отчаяние — тяжкий грех, Александра))), да и не стоит ВАМ меня бояться».
После длительной паузы, когда Ирина уже решила, что ответа не последует, вдруг пришло:
«Это не страх, то, что я испытываю».
Ремезова перечитала это сообщение несколько раз, пытаясь сообразить, как ей отреагировать. Она вдруг поняла, что встала на тонкий лед, вместе с тем начиная испытывать странный азарт, словно, затеяла опасную игру. Правильней всего было бы прекратить переписку и сделать вид, что она вообще не получала это сообщение, но еще больше хотелось ответить. «Я сумасшедшая, я, кажется, с ней флиртую. Что это, недостаток секса? Одиночество? Скука? В любом случае это добром не кончится». Пока голос разума нашептывал ей трезвые мысли, пальцы набрали:
«Осторожней, Александра, я могу вас неправильно понять))».
На всякий случай она добавила еще смайлик с ехидно вытянутым языком, чтобы не возникло сомнений в том, что она все воспринимает как шутку.
Ответа не было целую вечность, Ира вдруг почувствовала, что нервничает, это было опрометчиво, глупо, по-детски. Не надо было этого писать. Может, она действительно ничего не имела в виду, а просто странно выразилась. В момент, когда Ирина уже почти прочитала ту часть доклада, что Аля ей прислала, отчаянно борясь со сном, телефон булькнул входящим:
«Я буду очень осторожна)))».

Ирина вздохнула с облегчением, ее почти занесло не туда. А Слуцкая молодец, знает, когда лучше не перегибать палку. Эта девушка вызывала у нее все больший интерес.
 — - — - — - — - — - —
Аля со вздохом отложила телефон. Очень хотелось продолжить переписку, но она и так уже зашла слишком далеко и позволила себе лишнее. Ремезова может просто перепугаться. Хотя, судя по ее ответам, она пока не против пофлиртовать. В том, что для женщины это просто игра, Аля не сомневалась. И это ее печалило. Она не вчера родилась и понимала, что пока глупо рассчитывать на внезапную вспышку любви со стороны Ирины. Но можно ведь хотя бы приручить? Аля усмехнулась своим мыслям: тоже мне великий манипулятор, пока что сама привязалась и думаешь о ней почти ежеминутно. Ирина становилась ее наваждением: чем больше она узнавала эту женщину, тем больше ей хотелось быть с ней рядом. Она даже не столько думала о сексе, хотя в ее жизни он имел огромное значение, сколько о том, что именно с таким человеком ей могло бы быть интересно всегда. Даже с Лорой ей было не так комфортно. Нет, у них были, конечно, очень страстные отношения, и они не могли насытиться друг другом, особенно в первые месяцы. Но, по-большому счету, они мало разговаривали. Встречались тайком: то в Лориной общаге, когда соседка уходила, то у Али, когда родители уезжали. И сразу срывали друг с друга одежду. Трахались до изнеможения, а потом молча курили, иногда пили вино. Лора не любила читать книги или смотреть сериалы, она любила дискотеки, дорогую одежду и Алю. Все это закончилось в один прекрасный майский день, когда родители раньше времени вернулись с дачи.
Аля вспомнила красное лицо матери, когда она вошла в комнату и увидела, что ее дочери делает куннилингус голая девушка с татуировкой бабочки на заднице. Почему-то мамаша запомнила именно эту проклятую бабочку, в дальнейшем она называла Лору не иначе как «эта тварь с бабочкой на жопе».
Аля как-то, не выдержав, спросила ее:
— Тебе не понравилась задница или татуировка?
Мать побелела от злости и влепила ей пощечину:
— Ты не моя дочь, ты извращенка, выродок, я не позволю тебе позорить нашу семью.
Отец молчал, и только по тому, как ходили желваки на его скулах, можно было понять, насколько сильно он нервничает. Он никогда ничего не говорил. Только когда мать начала кидаться на Алю с ремнем, удержал ее за руку и отвел в другую комнату.
Через неделю мать отвезла ее в психиатрическую клинику в другой город, чтобы не засветиться в Новороссийске. Нашла там «специалиста по девиантному поведению», который пообещал, что сотворит чудо и сделает из Али «нормальную девушку».
Месяц ее накачивали транквилизаторами и периодически заставляли смотреть порнофильмы.
Во время одного из таких «киносеансов» она положила руку на колено молодой симпатичной медсестры и подмигнула ей. На следующий день за ней приехала злая, как фурия, мать и забрала домой.
Через два месяца, сразу после выпускных экзаменов, ее отвезли сюда, в Краснодар, к сестре отца — поступать в университет. Варя была хорошей доброй женщиной, она никогда не пыталась читать Але лекции о том, как неправильно любить женщин. Сказала:
— Мне все равно, с кем ты там любовь крутишь, главное — не подцепи заразу и не залетай, пока институт свой не закончишь.
А потом и вовсе уехала в Москву к мужу и оставила Алю жить в их двухкомнатной квартире.
Мать тогда только назначили заместителем главы госадминистрации, и она как огня боялась огласки, поэтому на родину Але путь был заказан. Отец, главный инженер крупного завода, редко приезжал, всего несколько раз за эти два года. Но он хотя бы звонил и регулярно отправлял ей немалые суммы денег. Возможно, это происходило тайком от матери, а может, с ее молчаливого согласия. Аля не знала.
Мать она не видела с того дня, как уехала из Новороссийска в Краснодар.

Сейчас ее маман явно метила на должность мэра, Аля видела в интернете, что конкурентов у нее много, и кандидаты жестко поливают друг друга грязью.
Можно вообразить, как бы они ликовали, если бы нарыли такой горячий компромат на Евгению Слуцкую.
Аля представила себе заголовки в газетах: «Мать лесбиянки хочет быть мэром» или «Мама, я девушку люблю: Евгения Слуцкая в шоке, ее дочь оказалась лесбиянкой».
Маман всегда была воинствующей гомофобкой, и когда группа геев-активистов обратилась в мэрию с просьбой-петицией о проведении гей-парада, она не просто отказала, но еще и дала интервью местной «мурзилке» о том, как надо бороться с гей-пропагандой и всех сажать. Буквально через месяц после этого интервью — вернулась с дачи, в руках ведро с клубникой, а перед глазами Лоркина задница со злополучной бабочкой, и родная дочь с полузакрытыми глазами стонет и извивается от удовольствия. Интересно, куда тогда делось то ведро? Все, что Аля запомнила об этом дне — дурманящий клубничный запах и дикие вопли матери, которая все время пыталась вцепиться Лоре в волосы. И еще чувство облегчения. Теперь можно было не скрывать.
— Да, мама, я люблю женщин. И никогда не выйду замуж. И мне нравится быть такой, какая я есть, и я никогда не стану другой.
Все это она выпалила ей сразу после того, как оделась. Она ликовала, ее пьянило неожиданное чувство свободы. Наконец-то она смогла произнести вслух: «я лесбиянка».
Сколько раз она с ужасом думала, что будет, если родители нечаянно узнают, если догадаются, если кто-то донесет. Она холодела при мысли, что ее ожидает. Но в момент, когда это действительно произошло, ей перестало быть страшно.
Аля посмотрела в окно, было уже совсем поздно, но дома сидеть не хотелось. Все же пятница, одиннадцать часов — время детское. Хоть завтра и к первой паре, но это же история. Можно было бы сейчас сходить в «Родон», тем более это совсем недалеко. По пятницам там всегда много темных девочек. После переписки с Ремезовой ей безумно захотелось секса. А если выражаться грубо, ей необходимо было кого-то трахнуть. Хотелось примитивно обладать чьим-то телом, ни о чем не думая… только загнать поглубже будоражащее желание коснуться тела совсем другой женщины.
— — - — -- — - — - — -- —
Аля расстегнула куртку. В клубе было душновато, но музыка, как всегда, отличная. Еще одним достоинство этого места — хороший неразбавленный алкоголь, но самый большой плюс — огромное количество красивых девушек. А все, чего сейчас хотела Аля — это выпить, потанцевать, расслабиться и уехать домой с какой-нибудь не слишком надоедливой милой девушкой.
В клубе было очень темно, из туалетов доносился сладкий запах травки.
Аля прошла вдоль танцпола и уселась на высокий стул у барной стойки, кивнув знакомому бармену Роме. Высокий парень расплылся в дружелюбной улыбке, налил в стакан виски с колой и поставил его перед Алей.
— Ищешь очередную жертву? — спросил Рома, окидывая взглядом толпу танцующих.
— Зависть — плохое чувство, — усмехнулась Аля, осторожно отпила коктейль, пробуя горьковатую жидкость, затем осушила бокал залпом. Обычно она растягивала удовольствие, потягивая алкоголь, сидя у бара и любуясь красивыми, сексуально танцующими девушками. Обольщение и флирт были для нее как прелюдия, угощение выпивкой, касания во время танцев, легкие поцелуи — все это распаляло дикое желание у Али, но сейчас она была слишком возбуждена, чтобы тратить время на игры.
Повторив заказ, Аля опрокинула в себя очередную порцию алкоголя и с новым бокалом отправилась на танцпол. Заиграла композиция «River», алкоголь уже разлился по организму и сделал свое дело — девушка хотела танцевать. Двигаясь в такт музыке, Аля прикрыла глаза, наслаждаясь легкостью и расслабленностью во всем теле. Резкий взмах рукой — Аля совершенно забыла о бокале, который сжимали ее пальцы — содержимое выплеснулось на девушку, танцующую позади.
Аля распахнула глаза и резко обернулась. Она не ожидала увидеть перед собой знакомое лицо, и уж тем более она удивилась, узнав ту самую Анжелу, с которой у нее были разборки в квартире Смирнова.
— Твою мать, — ругнулась Аля, глядя на красное от злости лицо Анжелы. Ситуация была настолько абсурдной, что она не смогла удержаться от смеха. Посмотрев на коричневое пятно на блузке девушки, Аля схватила ее за руку и потянула за собой в туалет. Та что-то кричала, стараясь переорать музыку, но Аля все равно ее почти не слышала.
Втолкнув девушку в уборную, Аля плотно закрыла за собой дверь.
— Какого хрена? — прошипела Анжела, отступив на шаг.
— Спасаю твою блузку, — нагло улыбнулась Аля.
Вплотную приблизившись к разъяренной Анжеле, она положила руки на ее талию: 
— Сама снимешь или помочь?
Аля понимала, что совершает ошибку, но Анжела была красивой, сексуальной и просто сама пришла к ней в руки.
— Ты не оборзела? — Анжела попыталась высвободиться, но довольно вяло.
— Мм, как грубо, — Аля покачала головой, — пока ты тут строила из себя фиалку, пятно высохло, может, поедем ко мне? Там больше шансов все исправить.
Она отпустила девушку, но продолжала стоять у двери, перекрывая выход.
— Даже не надейся, — фыркнула Анжела. Отвернувшись, она включила воду в раковине. Аля начинала закипать, сейчас, не настроенная на все эти уламывания, она решила перейти к более активным действиям.
— Ну, в принципе, можно и тут. Мы ведь обе знаем, что ты хочешь этого, — Аля подошла сзади, нагло прижалась всем телом к девушке, поглаживая ее бедра, обтянутые короткой юбкой.
— Как меня зовут? — неожиданно выпалила Анжела, глядя на отражение Али в зеркале.
— Что? — Аля улыбнулась.
— Назови мое имя! — в ее голосе звучали раздражение и мольба одновременно.
— Анжела, мы будем играть в дурацкую викторину или все же делом займемся? — с этими словами Аля резко развернула к себе девушку и впилась жестким и настойчивым поцелуем в ее губы.
Анжела что-то простонала в ответ, но ответила на поцелуй с пугающей страстностью.
 

Глава 6
— Всякий религиозный способ познания, в том числе и в его всеобщей спекулятивно-христианской форме, в той или иной мере конечен, ограничен. По этой причине христианская социология, равно как и христианская психология, педагогика не может быть всеобщей ступенью развития гуманитарных наук…
— Ох, Александра…
— Ну, Ирина Николаевна, не перебивайте, — девушка сердито топнула ногой, — я, может, только вошла в роль докладчика. И вообще, у меня всего половина пока написана.
Ремезова встала из-за последней парты, где она сидела, и прошлась по проходу до доски, возле которой стояла студентка. Стук ее каблуков был отчетливо слышен в пустой аудитории.
— Аля, я не пытаюсь вам ничего навязывать, мало того, я очень довольна вашим докладом, просто будьте готовы к тому, что люди, которые там соберутся, они… мягко говоря, консервативных взглядов. И им не все понравится в вашем выступлении. Назовем его достаточно провокативным.
Слуцкая обреченно вздохнула и с деланным смирением произнесла:
— Вы хотите, чтобы я переписала? Я могу еще успеть, осталось целых четыре дня.
Ирина улыбнулась:
— Глупостей не говорите. Я просто пытаюсь Вас предупредить, что вы можете спровоцировать нападки во время дебатов. Вы готовы к тому, что на вас начнут наезжать? Священники, кандидаты богословских наук, ну и еще пара достаточно солидных ученых.
— Но вы же тоже там будете? — Аля произнесла это совсем по-детски, и Ирина ощутила внезапный порыв усадить к себе на колени, обнять, взъерошить ее светло-русые волосы.
Но, разумеется, она не сдвинулась с места:
— Конечно, я буду принимать участие и постараюсь не дать вас в обиду. Хотя с вашим характером, Слуцкая, не знаю, может, стоит беспокоиться за профессоров и доцентов.
Аля притворно захныкала:
— Ну вот, Ирина Николаевна, вы меня представляете каким-то монстром, а я на самом деле маленькая и беззащитная.

Черт, ну откуда опять это дурацкое желание, отзывающееся сладким тянущим чувством внизу живота?
— Александра, мы тут уже до сумерек засиделись, завтра выходной, идите, отдыхайте, вы отлично поработали.
Пока Аля застегивала куртку, Ирина подошла к двери, на ходу вытаскивая из сумки ключи.
— Мои вещи на кафедре, мне еще надо отнести журнал, так что до понедельника.
— Я могу вас проводить, темно как-то уже в коридорах, никого нет, вдруг маньяки, — Аля говорила шутливо, но при этом с немного просящей интонацией.
— Ладно, — Ирина мысленно призналась самой себе, что дело не в страхе темноты, а, скорее, в том, что ей не хочется еще прощаться, — если вы готовы драться с чудовищами ради своего преподавателя, то это говорит об исключительной любви… к социологии.
— Да, Ирина Николаевна, все ради науки, — Аля лукаво взглянула на нее и пошла немного вперед.
— Кстати, Ростислав Евгеньевич знает, что вы меняете научного руководителя?
Аля приостановилась и с тревогой взглянула на нее:
— Нет. Я думала, что Вы ему скажете. А могут быть проблемы? Думаете, ему не все равно?
Ирина пожала плечами:
— Посмотрим, может, вы такой ценный студент, что он вызовет меня из-за вас на дуэль.
Аля рассмеялась:
— А Вы сомневаетесь в моей ценности?
Она подошла совсем близко, и в коридоре было так темно и пусто, что Ирина не выдержала — она легко приобняла девушку и прошептала ей на ухо:
— Я редко ошибаюсь и всегда выбираю лучшее.
На одно лишь мгновение она почувствовала, как Аля в ответ прижимается к ней. И этого момента хватило, чтобы ощутить возбуждение и тут же отстраниться.
Они как раз подошли к двери кафедры, и Ирина чуть севшим голосом произнесла:
— Дальше я сама. Спасибо за компанию, действительно, было жутковато идти по этим пустым коридорам.
Аля кивнула и тут же развернулась и быстро пошла к лестнице. Она даже не сказала «До свидания».
Ирина открыла дверь кабинета и бессильно опустилась на стул. Что за хрень она сотворила сейчас? Зачем ей эти заигрывания со студенткой? Совсем, что ли, скучно стало? Пора, может, действительно найти нормального мужика и выйти замуж, а то скоро крыша съедет.
 — - — -- — - — - — - — - —
В воскресенье ей позвонил Мостовой, и она взяла трубку, буквально заставляя себя это сделать.
— Ир, ну не мучай ты меня. Можно я приеду? Я виноват перед тобой, знаю. Ну, прости меня, дурака. Не могу без тебя, — все это он выпалил громким шепотом под звуки льющейся воды. «Разговаривает из ванной комнаты герой-любовник», — пронеслось в голове. Ей хотелось секса, хотелось снять напряжение, поэтому она согласилась, ненавидя саму себя в этот момент.
Ростик приехал, и уже в дверях она начала расстегивать на нем джинсы, он даже несколько опешил, но послушно шел за ней, а она знала, чего хотела.
Не произнося ни слова, толкнула Мостового на кровать и стащила с него штаны вместе с трусами, не снимая своей длинной футболки, под которой ничего не было, уселась на него сверху, удерживая и вдавливая в подушку запястья его разведенных в стороны рук. Он понял правила и просто подчинялся, при этом часто дыша от возбуждения.
Когда она начала совершать ритмичные движения, он простонал:
— О боже, я сейчас не выдержу…
— Заткнись, — прорычала она и ускорила ритм. Ее глаза были закрыты, она не хотела видеть его лицо и слышать его голос, где-то на задворках сознания перед ней мелькало лицо Али, и это одновременно пугало и возбуждало. Ростик издал сдавленный стон, она приоткрыла глаза, судя по его искаженному гримасой лицу, он кончил. А у нее пропал весь настрой, она встала с него неудовлетворенная, ощущая тяжесть внизу живота. Вышла на кухню и распечатала новую пачку сигарет. Сейчас Ира мечтала только о том, чтобы он поскорее свалил.
— Ремезова, ты — огонь, что ты делаешь со мной? Это было фууух, — он появился в проеме двери, даже не подумав надеть трусы. И выглядел очень нелепо в рубашке и без штанов.
— Оденься, пожалуйста, я сделаю тебе кофе.
— Да, какое там «оденься», Ирусик?! Я готов ко второму раунду… ну, почти готов, — он взглянул на свой поникший член, — тебе надо только немного меня разогреть. Давай, милая, ты сегодня такая страстная, как никогда, помоги мне, ты ведь умеешь.
Он подошел к ней и попытался поцеловать в шею, Ира увернулась и резко произнесла:
— Мостовой, надень штаны, на сегодня хватит. У меня нет настроения.
Он разочарованно вздохнул и поплелся в спальню.
Ирина поставила кофе в турке на огонь и отвернулась к окну.
Ростислав вернулся уже в джинсах, но судя по тому, как он обстоятельно усаживался на маленький кухонный диванчик в углу, наскучивший любовник явно собирался провести с ней весь воскресный вечер.
В это время ее телефон булькнул входящим:
«Между прочим, кто-то почти дописал доклад. Как вам со мной повезло, отличный выбор.»
Ирина не смогла сдержать улыбку и тут же наткнулась на настороженный взгляд Ростика.
Она, не обращая на него внимания, набрала:
«Скромность — одна из главных христианских добродетелей, Слуцкая. Вы плохо прониклись.»
— У тебя кто-то появился? — Ростик не выдержал и задал вопрос.
Ирина кинулась к турке с убегающим кофе.
— С чего ты взял? — она начала деловито вытирать плиту, чтобы он не заметил, как покраснело ее лицо.
— С того, что ты строчишь кому-то смс с очень вдохновленным видом. Прямо девочка-тинейджер, — в его голосе звучала злость и досада.
Телефон, как назло, опять издал звук. Ира демонстративно взяла его с полки и молча начала читать текст, не обращая внимания на гримасы Ростика.
«У меня вместо скромности красота и хороший аппетит, это сойдет за добродетели?»
Ирина фыркнула: «хороший аппетит» — это она явно преувеличивает, сто процентов — не жрет ничего, худая, аж светится. А вот насчет красоты это да. Редко встретишь такую неброскую, но при этом запоминающуюся внешность. Такие огромные серые глаза…
— Ну и о чем ты там замечталась? — недовольный голос Ростислава заставил ее вздрогнуть.
— Кофе пей, остынет, — произнесла она на автомате, обдумывая правильный ответ. Сейчас она могла бы признаться в том, что ей нравится Алина внешность. Вопрос в том, стоило ли это делать? Но ведь понятно, что эта фраза явно была заброшена с расчетом. Хотя зачем ей это? Ну какая ей разница, что Ирина думает о ее лице и фигуре? Обычно девушки ждут комплиментов от парней, а не от своих преподавательниц.
«А может, вы еще и на машинке строчить умеете?»
Да, самое правильное — это отшутиться. Не могла же она написать: «Вы настолько красивы, с моей точки зрения, что сейчас я трахала мужчину и представляла ваше лицо».
«У меня много талантов, строчить просто обожаю, занимаюсь этим на регулярной основе».
Хм, это что, какой-то эвфемизм? Ирина решила, что не будет отвечать на последнее сообщение, чтобы Аля со своим молодежным сленгом не загнала ее в тупик.
— Ты кофе допил? — она обратилась к Мостовому, который, видимо, почувствовал себя как дома, уже не обращая на нее внимания, закинул ноги на табуретку и включил телевизор.
— Да, спасибо, он превосходный, как и секс с тобой. Мне его всегда мало.
От этого высокопарного комплимента ее передернуло.
— Ладно, тогда тебе пора.
Он разочарованно произнес:
— А я думал, что сегодня останусь, я жене собирался написать, что заночую у брата.
— Извини, ты же знаешь, что я не высыпаюсь, если сплю не одна.
— Так, может, не будем спать, — он потянулся к ней, обнял за талию и усадил к себе на колено. От него пахло кофе и кремом для бритья, — давай продолжим то, что так хорошо начали сегодня, — он мурлыкал эти слова, а руки его пробирались под футболку.
Ирина, резко высвободившись, вскочила с его колен, но он удержал ее за руку и припал лицом к ее животу.
— Пожалуйста, пожалуйста, — бормотал Ростик как заводной, — дай я хотя бы языком там.
Она ощутила легкое царапание щетины и его шершавый язык между своих ног. Но при этом не испытала ничего, как и раньше — этот вид ласк ее не заводил.
Она твердым движением отстранила его от себя, одернула футболку, пора заканчивать этот цирк:
— Ростик, иди домой, это был последний раз. Больше у нас с тобой ничего не будет. Давай останемся друзьями.
Он молча встал и вышел в коридор. Не произнося ни слова, обулся, потом взглянул на нее взглядом побитой собаки и спросил:
— Ир, ну, у нас же все отлично было, почему вдруг все? Ты нашла кого-то?
Она покачала головой и улыбнулась.
Мужчина обиженно пробурчал:
— Очень смешно, я даже развестись из-за тебя собирался, между прочим.
— Ты герой, — Ира нахлобучила ему на голову кепку и подтолкнула к выходу, — давай иди к жене и не расстраивайся. Мы же с тобой вместе будем грант завоевывать, а это сближает больше, чем секс.
— То есть, ты не отказываешься?
 Мостовой был страшным лентяем и явно планировал, что она будет за него оформлять все бумажки.
— Посмотрим на твое поведение. Кстати, пока не забыла, Слуцкая Александра хочет писать курсовую у меня в этом году.
Ростик нахмурился:
— Что за фокусы, Ремезова? Ты не можешь так поступить. Скажи ей, что занята, у тебя ведь пятый курс, куча дипломников.
— Ну, она согласилась участвовать в твоем идиотском круглом столе, пришлось пойти на компромисс. В конце концов, это ее право выбирать руководителя, не так ли? — по ее лицу скользнула легкая усмешка. — Короче, я просто поставила тебя в известность, ну, чтобы между нами не было недопонимания.
Мостовой хмыкнул:
— Да ладно, забирай ее, все равно у этой красотки несносный характер. Язык как бритва, вы с ней отлично подходите друг другу — две стервы.
— Ну вот и чудно, — Ирина открыла входную дверь, грубо намекая на то, что гостю пора.
Он пожал плечами и вышел, не прощаясь.
 — - — - —
Ира вернулась в спальню и снова посмотрела на телефон, она так и не ответила девушке. Стоило ли? Нет, пожалуй, на сегодня хватит впечатлений. По большому счету, Александра Слуцкая — просто ее студентка, и их оживленная переписка выглядит странно.
Лучше заглянуть на сайт, надо сосредоточиться на работе. В ее профиле стояло оповещение о том, что вышли новые главы помеченных ею работ. Первой она открыла «Исправление ошибок» и погрузилась в чтение.

«Не взыщи, мои признанья грубы, ведь они под стать моей судьбе, у меня пересыхают губы от одной лишь мысли о тебе…» строки романса, услышанного однажды, не давали мне уснуть. Елена была со мной все время, даже когда я пыталась не думать о ней, она, словно, была чем-то самым важным в моей жизни, и все остальное стало второстепенным. Я хотела ее так, как никогда и никого. Но чего хотела она?»


«А вот это большой вопрос — чего хочет эта Елена Витальевна», — Ира усмехнулась и открыла личные сообщения. Там было пусто. Ей захотелось поговорить с Лисом, чем-то ее цепляла эта девушка. Было в ее манере выражаться что-то неуловимо знакомое.
Ира написала:
«Интересно, а ваша преподаватель из реала тоже не знает чего хочет или все же надежда есть?»

Лис42 ответила только через час, Ирина успела проверить работы второго курса и накрошить салат. Потом вдруг решила погуглить, о каком романсе вспоминала Марина из фика, ввела первые строчки и обнаружила, что автор стихов Мария Петровых.
«Не взыщи, мои признанья грубы,
Ведь они под стать моей судьбе.
У меня пересыхают губы
От одной лишь мысли о тебе.

Воздаю тебе посильной данью —
Жизнью, воплощенною в мольбе,
У меня заходится дыханье
От одной лишь мысли о тебе.

Ничего, что сад мой смяли грозы,
Что живу сама с собой в борьбе,
А глаза мне застилают слезы
От одной лишь мысли о тебе».

Она послушала романс в исполнении Хомчик, и ей понравилось. Сентиментально, но как-то очень трогательно. Странный выбор для такой молодой девушки, конечно. Обычно в фемслэше все больше цитировали Земфиру и Снайперов, иногда Сплин. Ирина в каждом пятом фике встречала все эти «Милая девочка, со мной не шути» и «Скажите ей, что я ее люблю».

В личку пришел ответ от Лис42:
«Дорогу осилит идущий. Она очень сложный человек. Думаю, ей нужно привыкнуть».
«Привыкнуть к чему?»
«К тому, что в ее жизни теперь есть я».

Ирина в нерешительности занесла пальцы над клавиатурой. По ответам Лис42 нельзя понять, нравится ли ей этот разговор. Скорее, она отвечает из вежливости, не слишком углубляясь.
«Вы не думаете, что она вообще не подозревает о ваших намерениях? Возможно, она воспринимает Вас просто как подругу? Она знает о Вашей ориентации?»
«Я не скрываю, что я лесбиянка, но и не афиширую. Мы с ней пока об этом не говорили. Возможно, она и не знает.
А если бы Вы узнали про кого-то из вашего окружения — это бы вас оттолкнуло?»


Ирина долго обдумывала ответ, потом набрала:
«Для меня это было бы неважно, если бы этот человек не проявлял ко мне особого интереса. Но в вашем случае она может испугаться».
«То есть Вы бы испугались, если бы какая-то лесбиянка начала за вами ухаживать?»
Ирина решила, что нет смысла врать и категорически отказываться от желания переспать с женщиной:
«Не знаю, если бы она мне нравилась, возможно, я бы рискнула на эксперимент))), но только не со студенткой».

Еще раз перечитала свой ответ и усмехнулась, а ведь это действительно могло бы быть любопытным. Попробовать что-то новое.

«Дело в этике или нет ни одной достойной?»
Перед глазами появился знакомый стройный гибкий силуэт в черном. И она вдруг написала фразу, которую не ожидала от самой себя:

«Наверное, в этике. Достойная есть».
«А она в теме? Если да, то наплюйте на этику и экспериментируйте. Вдруг вы поймете, что с девушкой вам нравится больше, чем с мужчинами».

Ну да, Ира представила себя и Слуцкую, сливающимися в поцелуе. Почему-то эта сцена не вызвала у нее отторжения. Даже наоборот. Вот только вряд ли бы ее студентка обрадовалась, скорее, она бы обозвала ее извращенкой и побежала писать жалобу о сексуальных домогательствах в деканат. В конце концов, флирт в сообщениях ни о чем не говорит.
Но тут же в памяти возник тот момент, когда Аля прижалась к ней в коридоре. Это уже не было невинной игрой. Ирина помнила, что кожей почувствовала волнение девушки.
«Не знаю, но в любом случае — это действительно неэтично. Надеюсь, что вашу «Елену» это не остановит и у вас все с ней получится».

«Я сильно сомневаюсь, но все равно спасибо))))».

Ирина решила, что на этом можно закончить на сегодня и пора идти спать, тем более что был первый час ночи.
Когда она уже задремала, телефон завибрировал, извещая о входящем.
«Если это Мостовой, я его убью» — подумала она и, щурясь, вгляделась в яркий экран:
«Настрочила пять листов, но не уверена по поводу концовки. Скинула файлом вам на почту, надеюсь, я вас не разбудила».
Ирина утомленно закатила глаза, но, скорее, пытаясь обмануть саму себя, на самом деле, ее по непонятной причине обрадовало, что Аля ей написала. Интуитивно она понимала, что этот доклад лишь повод, и это ее будоражило:
«Идите спать, Александра, завтра я все просмотрю, и мы обсудим. И да, вы меня разбудили». Она добавила грозную рожицу, но на всякий случай разбавила это веселым смайлом.
«Ой. И нет мне прощения?» — грустный смайл.
«Прощение будет, если выспитесь и не будете храпеть у меня на паре».
«Ваша пара — четвертой, первой — история = здоровый сон. И, кстати, я не храплю».
«Мне кажется, вас некому пороть». Злой смайлик.
Набирая это, она снова ощутила странное возбуждение, то же самое чувство, как тогда в коридоре.
«Некому (((» — грустный смайл.
Хах, и вот что теперь она должна ей написать так, чтобы не соскользнуть в откровенную эротику с элементами БДСМ? Предложить свои услуги?
«Жаль!»
Ирина удовлетворенно откинулась на подушку. Ей удалось соскочить.
Ну да, она струсила, сама затеяла этот разговор и тут же в кусты.
В ответ Аля прислала картинку с луной и звездами и написала:
«Хороших снов».
Угу, подумала Ирина, и тебе. Тут впору вибратор было бы из тумбочки достать, если б он у нее был. С этими мыслями она заснула.

Глава 7
Аля задержалась в курилке, совсем забыв о том, что перемена короткая, а ей еще нужно переодеться в спортивное перед физкультурой. И вот теперь сломя голову она вбежала в раздевалку, на ходу стягивая с себя рубашку, под которой у нее была черная обтягивающая майка. Аля не рассчитывала встретить в раздевалке кого-то не из ее группы, но прямо перед ней предстала полуодетая Анжела. Девушка уже натянула юбку, правда, все еще стояла с расстегнутой блузкой, демонстрируя черный кружевной бюстгальтер и стройный, подтянутый живот. Аля невольно задержала взгляд на груди девушки и, нервно сглотнув, поспешила отвернуться.
— Это прям судьба, — раздалось за спиной Али.
— Угу, или злой рок, — нарочито грубо произнесла Аля, стягивая брюки.
— Да ты издеваешься, — голос Анжелы звучал уже слишком близко. Аля ощущала дыхание девушки на своем оголенном плече. Теплые пальцы коснулись Алиной шеи, их сменили горячие губы, оставляющие на светлой коже розовые следы. Аля чувствовала возбуждение, нарастающее во всем теле, но здравый смысл победил. Анжела становилась слишком назойливой, и это начинало напрягать.
— Никогда так не делай, — резко развернувшись лицом к Анжеле, Аля буквально впечатала ее в стену, сжимая ее запястья и не давая пошевелиться.
— Больно, — выдавила Анжела.
Аля отпустила руки девушки и отступила на шаг назад.
— Анжела, ты классная девчонка и все такое, но больше у нас с тобой ничего не будет.
Лицо стоящей напротив девушки помрачнело:
— Почему? Я что-то сделала не так? Тебе же понравилось там в клубе!
Аля тоскливо взглянула на часы — она уже прилично опаздывала:
— Слушай, у меня реально нет времени, давай без драм, никто никому ничего не должен….
В этот момент дверь в раздевалку распахнулась, влетела возмущенная Катя:
— Слуцкая, там все уже давно на стадионе бегут три круга, а ты тут чем занимаешься?
— Не шуми, Самойлова, — Аля закатила глаза, — мы ничем не занимались, просто разговаривали.
— Мы еще продолжим, — Анжела произнесла это очень многообещающе, встала со скамейки и направилась к выходу, по дороге задев плечом Катю и даже не извинившись.
Когда за ней закрылась дверь, Катя покрутила пальцем у виска:
— Ты что больная? Зачем ты связалась с этой ненормальной Сибогатовой? Тебе нужны неприятности? Что, больше баб нет поблизости? И вообще, у тебя же принцип, где едят, там… она, конечно, ничего так, но стремно с ней связываться.
Аля, натягивая шорты, пробормотала:
— Ну, да, да, ты права, я идиотка. Но откуда мне было знать, что эта Анжела сумасшедшая?

— — - — - — - — - — -
Они бежали уже второй круг, и полноватая Катя начала переходить на шаг, Аля сбавила скорость, чтобы не обгонять подругу.
— Ненавижу физкультуру, — задыхаясь от бега, пропыхтела Самойлова, — не могу больше, давай шагом.
Аля улыбнулась:
— Давай, Гольдин мне все равно зачет поставит, если хочет, чтобы я продолжала в волейбол за универ играть.
Катя завистливо протянула:
— У тебя, Слуцкая, вообще все всегда схвачено. Даже с Ремезовой сумела договориться о зачете автоматом. Как у тебя это получилось?
Аля пожала плечами:
— Не знаю, она сама попросила помочь с выступлением на этом круглом столе. Я же тебе рассказывала.
Катя вытерла со лба капли пота:
— Нет, но ты действительно думаешь, что ты сможешь ее… — она замялась, пытаясь подобрать подходящее слово, — ну, ты поняла, что я имею в виду. Нет, я в курсе, что ты при желании можешь очаровать и поиметь любую, но Ремезова!!! Мне кажется, это нереально.
Аля закинула голову и посмотрела на небо:
— Дождь будет.
— Слуцкая, при чем тут погода, я тебя спрашиваю, ты серьезно думаешь, что у тебя с ней что-то выйдет?
— Я не знаю, это слишком сложно… — задумчиво произнесла Аля.
— Что? Ты о чем? Ты мне два года по ушам ездишь о том, как ее хочешь.
— А я и не перестала хотеть, но я боюсь, что если добьюсь своего, она меня потом возненавидит за это.
Катя пожала плечами:
— Я тебя вообще перестала понимать. С каких пор ты заморачиваешься вопросом, что будет потом? Тебе же главное всегда получить желаемое.
Аля остановилась и с недоумением посмотрела на подругу:
— Кать, ты что, дура? Я же люблю ее, поэтому мне не все равно.
Она махнула рукой:
— Все, бежим, один круг остался, поднажми.
И легко вырвалась вперед, напоминая пантеру, преследующую добычу.

 — - — -- — - — - — - — -
Перед четвертой парой была большая перемена, и Катя вместе со всеми побежала в столовую. Аля отказалась, у нее возникло несколько идей по новой главе, и нужно было срочно их записать. «Пока прет», — сказала она Кате и уткнулась в айпэд, расположившись в пустой пока аудитории, где должна была состояться лекция с Ремезовой. Как всегда, у нее перед этим было приподнятое настроение, предвкушение праздника, так было перед каждой парой по социологии.
«Я не стала ей звонить, хотя очень этого хотела. Вместо этого, я набрала телефон своей старой знакомой. Мы должны были встретиться в клубе в полночь. Мне…»

 — А я тебя всюду ищу. Что это ты пишешь?
Аля вздрогнула и подняла голову — Анжела Сибогатова стояла над ней и заглядывала через плечо в айпэд. Аля молниеносно спрятала его в сумку:
— Что тебе нужно? — в ее голосе зазвучало раздражение. — Мне казалось, что я ясно дала понять — между нами ничего не будет.
— А с чего ты взяла, что ты решаешь? — Анжела обошла ее и уселась на парту так, что ее колени оказались на уровне Алиных глаз. Она медленно развела ноги, демонстрируя ошарашенной Але, что под юбкой на ней нет белья.
Аля откинулась на спинку стула, стараясь отодвинуться как можно дальше от пышущей страстью Сибогатовой.
— Не боишься, что продует? — безразличным тоном сказала она и краем глаза посмотрела в телефон, до начала пары осталось четверть часа — если она не успеет избавиться от этой ненормальной, то даже страшно представить себе, что может произойти, когда сюда начнут приходить ее одногруппники, и, о боже, заявится Ирина.
— Я как раз надеялась, что ты меня согреешь, — проворковала Анжела и наклонилась ближе.
Аля вжалась в спинку стула, лихорадочно соображая, что ей делать.
— Послушай, эээ, сейчас как бы уже нет времени, давай встретимся позже, вечером, и все обсудим, — Аля говорила медленно и спокойно, так, как говорят с большой собакой, которая вдруг выходит навстречу, когда ты входишь в чужой двор.
Анжела вдруг схватила Алю за руку и потянула ее к себе под юбку.
— Ну, ты ведь хочешь меня, чего ты ломаешься? — она говорила с жаром и при этом буквально насаживаясь на Алины пальцы. У этой хрупкой девицы оказалась железная хватка.
— Блять, ты что, охренела?! — Аля попыталась вырвать руку, и Анжела соскользнула со стола, прямиком к ней на колени. Она обвила руками ее шею и попыталась поцеловать.
— Алечка, ну пожалуйста, я люблю тебя.
Аля с огромным трудом оторвала ее от себя и, продолжая удерживать за запястья, заорала:
— Блин, Анжела, что за цирк? Какая любовь? Мы с тобой классно трахнулись пару раз, все было зашибись! Только вот, я не твоя девушка, и я не собиралась ею быть.
— Какая же ты тварь! — Анжела попыталась вырваться, но Аля крепко удерживала ее.
— Сейчас ты встанешь с меня, тихо пойдешь к выходу и больше никогда не будешь попадаться мне на глаза, ты поняла?
Анжела кивнула, по ее щекам медленно потекли слезы. Она встала, и в этот момент Аля увидела Ремезову, прислонившуюся к доске и широко раскрытыми глазами наблюдающую за ними.
Кровь отлила от лица. Девушке хотелось провалиться сквозь землю.
Казалось, что Анжела двигалась как в замедленной съемке, при этом она громко всхлипывала и поправляла блузку. Как жертва насилия, черт бы ее побрал. Аля смотрела на Ирину и пыталась понять по ее выражению лица, как много она успела услышать.
Ирина ничего не сказала, но Але показалось, что та была в шоке — она вышла сразу вслед за Анжелой.
Ремезова вернулась, уже когда все заняли свои места, и сразу начала лекцию.
Она не подкалывала Алю, как обычно, не шутила с ней. В последнее время они то и дело обменивались репликами во время пар, как будто разговаривали на понятном только им языке, а сейчас она задавала вопросы кому угодно, но только не ей.
Аля после нескольких безуспешных попыток обратить на себя внимание, вздохнула, достала айпэд и продолжила с того момента, на котором остановилась:
«Мне необходимо было напиться». Она задумалась — хорошая мысль.
Вдруг Катя толкнула ее в бок, но было уже поздно.
— Чем вы занимаетесь, Слуцкая? — прогремел голос над ухом.
Але захотелось съязвить: «О, вы, наконец, заметили, что я здесь»?
Но вместо этого она прижала айпэд к груди, так, словно Ирина могла попытаться его отобрать.
— В покер играю, — ляпнула первое, что пришло в голову.
По аудитории прошелся легкий шум, Ремезова повысила голос:
— Ну-ка тихо, — затем обратилась к Але:
— Выигрываете?
— Что? — Аля растерялась.
— Ну знаете, кому обычно в карты везет? — Ирина широко улыбнулась и, не прекращая улыбаться, произнесла:
 — Тому, кому не везет ни в чем другом. Выйдите, пожалуйста, я освобождаю вас от посещения моих пар. До конца семестра. Тем более, что у вас автоматом стоит зачет.
 — Ирина Николаевна, я не …
— Александра, давайте не будем тратить время на ненужные разговоры. У нас, видите ли, теории интеграции структуры и действия Бурдье и Гидденса, а у вас фул хаус. Уверена, вам с нами не интересно.

Аля понимающе усмехнулась. Затем, несмотря на то, что Ирина в безмолвном ожидании специально не продолжала лекцию, девушка очень медленно собрала вещи и не спеша покинула аудиторию.
 — - — -- — - — -- — -
Вечером она получила сообщение:
«Вы помните, что послезавтра у нас мероприятие? Если не хотите участвовать — скажите сейчас, я предупрежу организаторов».
Аля так обрадовалась, увидев появившееся в вотсапе сообщение от И. Н., что некоторое время не могла даже набрать ответ — пальцы дрожали:
«С чего вы взяли, что я не хочу? Я не нарушаю обещаний».
Ирина ответила не сразу, Аля минут десять просидела, не в силах оторвать взгляд от экрана телефона, и при этом ругая себя за слабохарактерность.
«Вот и прекрасно. Значит, встречаемся в конференц-зале в полчетвертого в среду».
Она даже не предложила встретиться завтра для обсуждения финального варианта доклада.
Неужели на нее так повлияло то, что она увидела сегодня в аудитории. Поняла, что Аля лесбиянка и их флирт был не невинным развлечением, а наглым соблазнением? Испугалась? Разочаровалась? Этого следовало ожидать от натуралки — она воспринимала все это как игру, пока не сообразила, что ее студентка взаправду спит с женщинами.
Аля грустно вздохнула. Может, это и к лучшему, что все произошло сейчас, а не тогда, когда она бы еще больше привязалась и втянулась в это уже ставшее ежедневным общение.
Она открыла ноут и зашла на сайт.
От Рин24 пришло новое сообщение:
«Что бы вы стали делать, если бы вам нравилась девушка, но она, возможно, была бы не свободна?»
Аля уточнила:
«Так возможно или точно?»
«Я не знаю, но мне интересно, как бы вы себя повели».
Аля улыбнулась и написала:
«Я бы с ней переспала, а потом бы разбиралась, есть у нее кто-то или нет. Чего вы боитесь? Вы ей нравитесь?»
Рин24 ответила не сразу, Аля успела даже дописать главу.
«Мне казалось, что да, но я уже ни в чем не уверена, может, у нее просто такой стиль общения со всеми симпатичными женщинами».
Аля хмыкнула и набрала:
«Знаете, я тоже не могу понять мою «Елену», вы такие пугливые, женщины средних лет. У меня ощущение, что она жалеет о том, что мы с ней начали общаться».
Рин24 ответила:
«Не знаю, сколько лет вашей Елене, но я пока не достигла среднего возраста, мне хочется думать, что я еще достаточно молода. Хотя в чем-то вы правы, чем старше мы становимся, тем трусливей. Может, если бы мне было двадцать, все было бы проще. Думаю, что ваша Елена просто не знает, какая Вы талантливая. Дайте ей прочесть вашу повесть».
Аля подумала, что с Рин24 довольно комфортно общаться, чувство такое, будто они давно знакомы.
«Думаю, что если она о ней узнает — вообще сойдет с ума от страха, особенно, когда прочтет про то, как Марина мечтает трахнуть ее прямо во время сдачи зачета. Кстати, если вам интересно, то я выложила новую главу. Иду спать. Спасибо за то, что подняли мне настроение, у меня сегодня был не очень хороший день».
Рин24:
«Новая глава — это радует, пойду читать, не грустите. Спокойной ночи».
 

Глава 8
 
Глава 8


Ирина вышла на пожарную лестницу покурить, у нее был запасной ключ, который ей по большой дружбе сделал Вася из хозчасти. И когда было совсем невмоготу, а до курилки в дальнем конце двора идти было влом, она пробиралась сюда.
Она вдыхала дым и думала о Слуцкой, последние два дня это было ее основным занятием. Сцена в аудитории не выходила у нее из головы. Все эти намеки, двусмысленности, странная переписка — теперь все встало на свои места. Застав ее во время ссоры с девушкой, Ремезова испытала изумление, и вместе с этим легкий укол ревности. Это абсурдно, но и сорвалась она на Слуцкую именно по этой причине. На самом деле, ее возмутило, что она не слушает ее, не смотрит, как всегда, неотрывно. Она привыкла, читая лекции, встречать взгляд серых насмешливых глаз, и уткнувшаяся в айпэд Аля вывела ее из равновесия.
Особенно, когда за четверть часа до этого она осознала, что у Слуцкой, вероятно, довольно бурная сексуальная жизнь. Несмотря на то, что для двадцатилетней девушки это нормально, Ирину это задело так, как если бы они были в браке и выяснилось, что Аля ей изменяет. Она сама понимала, что мыслит иррационально, но не могла справиться с собой.

Заплаканная Сибогатова в полурасстегнутой блузке и злое лицо Александры. «Мы классно трахнулись пару раз» эти слова все время звучали в ушах и… возбуждали. Ирина была в шоке от самой себя. Стало ясно, что Аля… (нет она не могла даже мысленно назвать ее лесбиянкой, это звучало как ярлык, как ругательство), что Аля предпочитает женщин. Пожалуй, где-то на каком-то подсознательном уровне Ирина давно это чувствовала, но теперь, когда она услышала подтверждение, ее потянуло к Але как магнитом, ей уже не было достаточно невинного флирта, она начала хотеть большего. Слуцкая давно привлекала ее, в этом она отдавала себе отчет, но теперь, когда стало окончательно ясно, что стоит за ее странноватым поведением, Ирина не могла избавиться от навязчивого желания быть с этой девушкой. Снова и снова она проигрывала в мозгу сцену, свидетелем которой невольно стала.
Что могли они делать до этого? Каково это — мять ее ягодицы, целовать ее грудь и слышать, как она стонет от наслаждения?
Как только Ремезова начинала представлять себе это, ее тело содрогалось от сладкого спазма.
Фантазия в тот день унесла ее далеко: ночью ей пришлось самой удовлетворять себя, она достигла вершины очень быстро, стоило ей вообразить, что это не она сама, а Слуцкая входит в нее.
Ирина сделала глубокую затяжку и прикрыла глаза. Она определенно помешалась.

До начала круглого стола оставалось сорок минут. Почему-то ее лихорадило, она испытывала непонятное волнение, как будто ей предстояло танцевать на сцене. На самом деле, вся ее роль сводилась к тому, чтобы сидеть с умным видом и, может быть, принять участие в дискуссии. От нее даже доклад не требовался. Но ведь еще была Слуцкая, которая исчезла. Ее не было в универе ни вчера, ни сегодня. Ирина еле сдерживала себя, чтобы не позвонить и не начать орать в трубку. Сегодня утром она перед занятиями остановила Самойлову.
— Екатерина, где ваша подруга? Она что, заболела?
— Аля? Я не знаю, у нее отключен телефон. Я ей звонила вчера, когда она не пришла на пары, — девушка нервно сглотнула, видимо, соображая, чем лично ей грозит исчезновение Слуцкой.
— Если она появится - передайте, чтобы нашла меня срочно, мне нужно встретиться с ней перед началом.
«Интересно, если она действительно придет, что же такого срочного у меня для нее найдется?» - мелькнула мысль.
— Хорошо, Ирина Николаевна, — часто закивала головой Катя и робко спросила: — Я пойду тогда?
— Конечно, спасибо, Катя.
Самойлова сразу растворилась в толпе студентов, идущих по коридору.
— — - — - — -
Ирина затушила сигарету и отправилась в конференц-зал.
На часах было половина четвертого, и Аля, как и договаривались, поджидала ее у входа. Она, улыбаясь, разговаривала о чем-то со студенткой с пятого курса, красивой высокой блондинкой. Ирина ощутила одновременно гнев и облегчение. Как она посмела ей не написать? Девчонка словно специально испытывала ее терпение. Мстила за то, что Ирина выгнала ее с лекции? Ну и что, что она не договаривалась с ней о предварительной встрече. Могла бы и проявить инициативу. Заставила ее понервничать, а теперь стоит как ни в чем не бывало и нагло флиртует с пятикурсницей.
Аля заметила Ирину и, сказав что-то собеседнице, подошла.
— Вы меня искали? Катя мне написала, но я прочла ее сообщение только сейчас. Что-то срочное? — в ее глазах опять были смешинки, словно она догадывалась, что ничего срочного не было, и Ирина все это придумала.

— Неважно. Все равно уже некогда. Начало меньше чем через полчаса. Я так понимаю, вы решили устроить себе выходные в середине недели?
 Ирина окинула Алю взглядом: хороша паразитка — приталенные голубые джинсы, белоснежная рубашка мужского покроя и черный замшевый пиджак. Серые глаза, слегка подведеные тушью, казались огромными. Девушка с обложки.
— Отдохнули, отлично выглядите.
Аля беззастенчиво уставилась на ее декольте и ответила:
— Вы лучше.
Ирина смутилась — это прозвучало слишком откровенно, как предложение заняться сексом - все равно было приятно.
— Готова? — спросила чуть грубовато, чтобы не выглядеть довольной комплиментом.
— I was born ready, — улыбаясь, произнесла девушка, продолжая бесцеремонно разглядывать ее.
Ирина уже хотела сделать какое-нибудь едкое замечание по этому поводу, но в это время дверь в зал распахнулась, и оттуда выскочил Ростислав.
— Ах, вот вы где, а чего вы тут стоите? Проходите и занимайте свои места.
Когда Ремезова поравнялась с ним, он тихо произнес: 
— Я надеюсь, все быстро закончится, может, отметим после?
Ирина покачала головой и коротко бросила: 
— Нет, я буду занята.
В президиуме сидели священник в рясе, бородатый мужчина, женщина в очках и пожилой профессор с клинообразной бородкой. В зале среди студентов находились несколько мужчин в темных рубашках. Появилась съемочная группа. Осветительные приборы уже были установлены. Когда они вошли, Орлова, стоящая у стены, начала делать знаки рукой, указывая на места, которые они должны были занять за длинным прямоугольным столом.
Аля тихо прошептала:
— Все фальшиво — даже стол не круглый.
Ирина улыбнулась и легонько дернула ее за рукав:
— Ведите себя прилично, Александра, нас снимают.
И действительно, оператор то и дело нацеливал объектив камеры на эффектно выглядевших женщин.
Начались выступления, от скуки сводило скулы, дождаться бы уже Алиного доклада, пережить нудные дебаты и при этом не заснуть.
Мостовой постоянно бросал на нее тоскливый взгляд брошенного любовника, и от этого ей становилось не по себе. На кой ляд она с ним вообще связалась, дура. Как будто нет больше мужиков вокруг. И вообще ей никто не нужен. Одной просто прекрасно.Без секса тоже можно обойтись. Ну, если не думать о том, что ее бросает в жар, когда она видит Алю Слуцкую.
— Слово предоставляется студентке третьего курса факультета социологии Слуцкой Александре.
Ирина моментально очнулась от раздумий и напряглась.
Аля вышла к микрофону. Ее длинные пальцы чуть подрагивали, когда она поправляла его.
— Здравствуйте. Я слишком далека от религии, но имею некоторое представление о социологии, — начала она и слегка улыбнулась Ремезовой.
Ирина не отрывала от нее взгляда во время всего выступления. Было странное ощущение, что в этом зале есть только Аля, а все остальное — картонные декорации. Для нее сейчас не существовало грузного бородатого попа, то и дело наливающего себе воду в пластиковый стаканчик; Мостового, нервно теребящего тщательно выбритый подбородок; Орловой с недовольной гримасой на лице. Остальные: кандидаты наук, профессора, студенты — все они были словно фигуры из картона. И только эта тонкая, как тростинка, сероглазая девочка была живой и родной. А тем временем доклад подходил к концу. Ирина взглянула на часы. Ну что за умница! Все как надо: уложилась в восемь минут, отведенные модератором.
— Христианская социология возможна только как исторический опыт развития спекулятивно-диалектического понимания социума. Всякий религиозный способ познания, в том числе и в его всеобщей спекулятивно-христианской форме, в той или иной мере конечен, ограничен. По этой причине христианская социология, равно как и христианская психология, педагогика и так далее, не может быть всеобщей ступенью развития гуманитарных наук. Это та логически и исторически необходимая ступень, которая подлежит снятию из себя самой.

Это был заключительный аккорд, так Слуцкая называла эти слова, когда они вместе прогоняли доклад.

Аля картинно поклонилась онемевшей аудитории и собралась вернуться на место.
Но вдруг седой бородатый мужчина, перед которым была табличка с надписью «Трифонов Валерий Петрович, кандидат богословских наук», громко произнес:
— А вот погодите, девушка, вы тут так категорично все отрицаете…
Мостовой тут же попытался вмешаться:
— Валерий Петрович, дебаты еще не начались, у нас еще два докладчика.
Но седой отмахнулся от него, как от надоевшей мухи. Дремавшие до этого операторы оживились и навели объективы камер на Трифонова.
— Так вот, вы такая юная и, судя по всему, неверующая, вы роль религии в воспитании молодежи тоже отрицаете?
Аля вновь подошла к микрофону:
— А я не имею права это делать, по вашему мнению?
Ирина на расстоянии ощутила, как напряжена девушка, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть, и, не выдержав, громко сказала:
— А давайте мы сейчас не будем выяснять, каких личных взглядов придерживается выступающий. Был сделан доклад. Студентка работала с литературой, опиралась на мнение авторитетных ученых.
Толстый священник вдруг перебил ее, стукнув по столу так, что пустой пластиковый стаканчик подпрыгнул и перевернулся:
— Знаем мы этих ученых, либерасты, которые спят и видят, чтобы растлить нашу молодежь. Ввергнуть в пучину греха. Повсюду содомия и разврат только потому, что многие юноши и девушки не посещают храмы, не верят в слово божье.
— А вы верите? Или просто вам нравится ездить на вашем БМВ пять икс? — звонкий голос Али прорезал воцарившуюся тишину. — Может быть, хватит насаждать гомофобию и нетерпимость? Ваша религия учит ведь всех любить, а в вас столько ненависти.
Эти слова вызвали бурный шквал эмоций. Казалось, что сейчас Алю сметет ураганом криков и угроз. Ирина встала и подошла к ней, но девушка ее не замечала, она сейчас была настоящей пантерой готовой к прыжку.
Мостовой заметался по залу. Орлова вскочила с места и подбежала к Але, пытаясь отобрать у нее микрофон, но Аля отступила на шаг и выкрикнула:
— Вы по-прежнему готовы жечь на кострах еретиков! Ничего не изменилось в вашей религии, — на глазах у Али выступили слезы.
Мужчины в черных рубашках привстали с мест, видимо, ожидая команды «фас».
Ирина протиснулась к Орловой, которая тянула провод микрофона на себя, вызывая громкий фонящий звук.
— Прекратите, не трогайте ее, она не закончила говорить, — Ирина была взбешена.
Мостовой бегал между операторами, уговаривая их прекратить съемку.
Аля неожиданно передала микрофон Орловой и стремительно понеслась к выходу. Очевидно, чтобы не разреветься перед камерами.
У Ирины сердце сжалось от жалости. Она бросилась за ней, не обращая внимания на удивленные взгляды коллег и студентов.
Когда она выбежала в коридор, Али уже не было.
— — - — --
Она была почти уверена, что найдет ее там, и не ошиблась. Аля сидела на той же одиноко стоящей скамейке, что и в прошлый раз, и курила, на ней были солнечные очки, несмотря на спустившиеся сумерки.
Ира села рядом с ней.
— Сигареты не будет?
— Похоже на дежавю, — мрачно произнесла девушка и протянула ей пачку.
— Тогда уж прикури мне, — спокойно сказала Ирина.
Аля сняла очки и сунула их в сумку, было заметно, что веки ее покраснели.
Она раскурила сигарету и протянула Ирине, стараясь при этом не смотреть на нее.
Некоторое время они молча пускали дым в небо, на котором уже зажигались звезды.
— Злитесь на меня? — вдруг спросила Аля, голос ее чуть дрожал.
Вместо ответа Ирина сделала то, что ей мучительно хотелось сделать уже давно. Она крепко прижала девушку к себе и поцеловала в висок. Это вышло так естественно, что она удивилась, почему не делала этого до сих пор.
Аля не отстранилась, она замерла, и на какое-то время Ирине показалось, что у девушки перестало биться сердце.
— Иди сюда, — прошептала она и, взяв ее лицо в ладони, приблизила к себе. Когда их губы соприкоснулись, она испытала легкое головокружение, словно качели взмыли вверх, достигнув пика.
Их поцелуй длился недолго. Аля неожиданно мягко отстранилась и, не открывая глаз, произнесла:
— Не надо. Я не могу.
Ирина застыла в изумлении, потом, справившись с охватившими ее эмоциями, спросила, презирая себя за слабость:
— Почему?
Аля зажмурилась еще крепче, словно ей было больно смотреть на свет фонаря над ними:
— Вы все равно решите, что это было ошибкой. Я не хочу так. Давайте сделаем вид, что ничего не было.
Девушка по-прежнему не открывала глаза. Как маленький ребенок, который смотрит страшный фильм. В свете фонаря чуть поблескивала одинокая прозрачная капля, готовая вот-вот скатиться с кончиков подрагивающих ресниц.
Ира встала со скамейки. Лицо горело от стыда и унижения, будто ее отхлестали по щекам. Может, даже хорошо, что Аля на нее не смотрит.
— Давай сделаем вид. Ты права. Ничего хорошего из этого не выйдет.
Больше всего ей сейчас хотелось отмотать события на несколько минут назад и никогда не прикасаться к Александре Слуцкой. А еще лучше вообще не появляться в этом парке. Но то, что случилось, уже случилось, и изменить это было нельзя.
Она пошла по аллее к выходу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
Шла медленно, словно надеясь, что Аля ее окликнет.
Но вечернюю тишину нарушал только шум ветра в верхушках деревьев и звуки проносящихся где-то недалеко по трассе машин.

Глава 9
Приехав домой, Ирина рухнула на диван и отвернулась лицом к стене. Так ужасно она не чувствовала себя никогда.
В отличие от многих своих сверстниц, она не знала, что такое страдания от несчастной любви. В старших классах Ира начала пользоваться бешеной популярностью. Сколько их было — несчастных кавалеров, тоскливо взирающих на ее окна с зеленой деревянной скамейки под окнами их дома. Отец даже назвал ее «скамейка вздохов» по аналогии с венецианским мостом.
Он всегда шутил, что отвергнутые «ромео» на самом деле счастья своего не ведают, так как тот, кому она в итоге достанется, с ума сойдет от ее «чудесного характера». И в студенческие годы у нее не было недостатка в мужском внимании. Напротив, порой она не знала куда деваться от слишком надоедливых ухажеров.
Самое обидное, что Слуцкая сама ее провоцировала. Зачем был нужен весь этот флирт, если она ничего не хотела всерьез? Может, это такой лесбийский вид спорта? Очаруй гетеросексуалку. Ну что ж, Аля заработала кучу очков, потому что, черт побери, Ира очарована, околдована и, похоже, уже не может контролировать свои эмоции, судя по своему поведению в парке.

Телефон булькнул сообщением, словно решил тоже высказаться.
Ирина взглянула на экран:
«Простите».
Хотелось написать «не прощу никогда», но она понимала, что это выглядит по-дурацки.
Потом она начала набирать: «Не пишите мне», но решила, что это звучит как цитата из пошлых бульварных романов.
Она просто выключила телефон, так и не ответив.
— — - — - — - — - — - — - —
В телевизионный репортаж о конференции фрагмент с Алиным выступлением и последующим скандалом не вошел, видимо, кто-то надавил на прессу.
По-крайней мере, Ремезовой казалось, что все закончилось без шума.
Но по прошествии недели Орлова заглянула к ней в аудиторию и попросила зайти на перемене.
Не успела Ира переступить порог ее кабинета, как услышала визжащее:
— Скажите, чем вы думали, когда поручали готовить доклад по данной теме именно этой студентке?
Ирина воззрилась на нее с нескрываемым удивлением:
— А чем эта студентка отличается от остальных? Она хорошо учится. И она как раз должна была мне реферат. А то, что она решила высказать свое мнение, так имеет на это право.
— Вы знали, о чем она будет говорить? — Жанна нацепила очки, сейчас она была похожа на цаплю, хищно взирающую на лягушку.
— Естественно, я ведь с ней несколько раз репетировала выступление. У нас, конечно, было немного времени, но я считаю, что она прекрасно подготовилась. Говорила по памяти, без бумажки. Тезисы были очень лаконичные, само выступление связное и логичное. Молодец девочка, я ставлю ей зачет автоматом.
Все это Ира произнесла с абсолютно безмятежным выражением лица, с улыбкой глядя на наливающееся краской от природы бледное лицо Орловой.
— Вы издеваетесь сейчас? Это вопиющая безответственность! Вы понимаете, как вы нас подставили? Вы хотя бы знаете, кто ее мать?
— А должна? — Ирина посмотрела на часы, — Жанна Андреевна, у меня вот-вот пара начнется, если у вас есть какая-то важная информация, то переходите уже к ней.
Орлова, не обращая внимания, продолжила:
— Ее мамаша — заместитель главы администрации в Новороссийске. Очень успешная женщина и очень не любит, когда ей доставляют проблемы.
— Не улавливаю связи. Я здесь при чем?
— При том, что ее дочь — проблема. А вы каким-то образом ее усугубили. И у всего есть последствия.
Орлова вскочила с кресла и подбежала к шкафу, достала оттуда какие-то бумаги и швырнула на стол.
— Руководство решило, что ваши разработки университету неинтересны, и мы не станем финансировать поездку. У нас вот есть Симонова с очень интересной темой для конференции по образованию. 
Ирина пожала плечами:
— Меня это не расстраивает, я в любом случае буду публиковаться и добиваться гранта. Возможно, съезжу в Берлин за свой счет. А возможно вообще найду что-то поинтересней, чем эта конференция.
Орлова покачала головой:
— Вы, Ирина Николаевна, молоды и самонадеянны. Я старше вас почти на двадцать лет и могу вам сказать, что и не таких как вы жизнь обламывала. Хотите мой совет: держитесь подальше от Слуцкой.
Ирина надеялась, что в тусклом свете дневной лампы не было видно, как она залилась румянцем.
— Что вы имеете в виду? Я больше не собираюсь участвовать в мероприятиях, тема которых, мягко говоря, мне неинтересна.
Орлова усмехнулась:
— Я имею в виду, что мне передали, что вы согласились стать научным руководителем этой девушки. И мне кажется, что это опрометчивое решение.
Ирина начала чувствовать, как в ней поднимается волна ярости:
— Вы серьезно? Я в первый раз слышу, что заведующая кафедрой указывает преподавателю в вопросе выбора студентов для работы над курсовой. И с каких пор вас вообще интересуют такие вещи?
— Я не собираюсь вам ничего объяснять, Ирина Николаевна, я просто не рекомендую вам связываться с этой девушкой. Можете считать это дружеским советом.
— Что вы говорите? Как приятно, я ценю, — Ира не удержалась от ядовитого сарказма, — а что же вы вашего любимого Мостового не предостерегли? Ведь именно он был ее научным руководителем два года.
На лице Жанны появилась ехидная улыбка:
— Ну, вы знаете, в данном случае, — она интонационно выделила слово «в данном», — учитывая некоторые индивидуальные особенности этой девицы, — и опять эта противная усмешка, — о которых вам знать ни к чему, Мостовой — идеальный вариант научного руководителя для нее.
— Восхитительно, — произнесла Ирина, — как жаль, что ситуация поменялась, и вам придется с этим смириться.
— Да ради бога, Ирина Николаевна, просто потом не говорите, что вас не предупреждали.
Ирина вышла, еле сдержав себя, чтобы не хлопнуть дверью. Ее душила ярость, казалось, что еще немного, и она взорвется. Как в таком состоянии идти на пару, да еще в группу, где учится Аля, она не представляла. Хорошо хоть, что до конца семестра она ее удалила/освободила от занятий. С того вечера в парке прошла неделя, пока что они со Слуцкой ни разу не сталкивались. Девушка больше ей не писала, и Ирина была этому рада, потому что не была уверена в том, что сможет сдержаться и не нахамить. А это значит — проявить слабость. Вести себя как обиженная женщина, которой пренебрегли? Ирина не могла до такого опуститься.
Она никогда не опаздывала на пары, но сейчас ей бешено хотелось курить, поэтому она решила воспользоваться ключом от запасной лестницы. Хотя, конечно, был большой риск спалиться, так как утром в этой части корпуса было достаточно оживленно.
Она прикрыла тяжелую железную дверь и потянулась за зажигалкой. Вдруг телефон завибрировал, Ирина чертыхнулась и, одновременно прикуривая, ответила на звонок, чуть понижая голос, чтобы в коридоре никто не услышал.
Это был отец. Он спросил, все ли у нее нормально. Потом, как-то странно замявшись, уточнил:
— Ты там ни в какие неприятности не попадала?
Ирина хотела сказать, что, кроме того, что ее отвергла двадцатилетняя девчонка, у нее все прекрасно, но вместо этого поинтересовалась, почему он спрашивает.
— Да был тут какой-то странный звонок, я сам не понял. Звонили из какой-то вашей краевой газеты, выясняли, действительно ли я твой родственник. Я спросил, с какой целью они задают такие вопросы. Сказали, что для какой-то там статьи.
— Ох, папа, так что ты им ответил?
— Ответил, что им надо спросить у тебя. И что я не собираюсь разглашать сведения о моем семейном положении первому встречному, который, правда, назвал фамилию. Сейчас… у меня где-то записано…
В трубке повисла пауза, нарушаемая шелестом бумаги. Ирина сделала глубокую затяжку и прикрыла глаза, представив себе отцовский рабочий стол — массивный, сделанный из дуба. В детстве она обожала под ним прятаться…
— Нашел. Иващук. Анатолий Иващук, корреспондент «Кубанского вестника». Ты знаешь такого?
— Первый раз слышу. Думаю, все дело в конференции, у нас был круглый стол по совершенно бредовой теме, ну и моя студентка выступила с неоднозначным докладом, немного тряхнула скрепы. Там было телевидение. Наверное, поэтому они интересуются.
— А ты тут при чем? — отец явно был озабочен.
— Да просто поддержала ее, они на нее, как стая волков на ягненка, накинулись, ты бы видел. Ну и она, правда, себя в обиду не дала.
Она снова затянулась, наблюдая за толстым голубем, усевшимся на ветку дерева перед окном.
— Ох, Ира, вечно ты встреваешь во что-то. Смотри, чтобы не было как тогда с пикетами, когда я тебя из КПЗ ночью вытаскивал.
— Пап, во-первых, я тебя тогда не просила…
— Да? А в трубку, кто всхлипывал, что тебе холодно в камере.
— Там иней был на решетках изнутри, между прочим. Во-вторых, мне было семнадцать.
— Хочешь сказать, ты поумнела с тех пор? — отец, как всегда, ехидничал.

— В-третьих, ты мне всю жизнь теперь это вспоминать будешь?
— Нет, только в моменты, когда я нутром чую, что ты собираешься наступить на те же грабли и воображаешь себя то ли Боннэр, то ли Новодворской.
— Ой, все, пап. Ну что ты начинаешь? Я не маленькая уже, я могу и сама за себя постоять.
— Не морочь мне голову и учти, если возникнут проблемы — ты должна мне позвонить. Не будь упрямой. Обещай мне, что если кто-то начнет тебя доставать — ты мне скажешь.
Голубь на ветке наклонил голову и уставился на нее круглым желтым глазом, словно тоже требовал от нее пообещать.
— Хорошо, мне надо идти, папочка, целую тебя.
— Ира, ты сразу звони, если что…
— Да, да… все, целую.
Она положила телефон в сумку и с облегчением вздохнула. Сделала последнюю затяжку и, затушив сигарету, выкинула ее в приоткрытое окно. Ей показалось, что голубь укоризненно что-то проворковал ей вслед.
Когда она спускалась по лестнице на второй этаж, ее окликнул знакомый голос:
— Ирина Николаевна.
Ремезова обернулась, не веря своим ушам.
Перед ней стояла Аля Слуцкая, собственной персоной.
— Я вас слушаю, — она сама удивилась тому, что смогла говорить спокойно, хотя ее сердце выпрыгивало из груди.
— Можно я продолжу ходить на ваши пары уже в этом семестре? — Слуцкая облизнула пересохшие губы.
Волнуется — автоматически отметила про себя Ирина и пожала плечами.
— Мне все равно. Делайте так, как считаете нужным.
— Я не буду больше отвлекаться, — Аля «включила» милого непоседливого подростка, и это вызвало у Ирины желание прибить ее на месте. Она издевается, что ли?
У нее не было сил реагировать, поэтому она просто продолжила идти. Аля шла следом и молчала. Дорога до аудитории показалась Ирине бесконечной.
На паре Слуцкая была внимательна и пыталась быть активной. Ирина старалась не встречаться с ней взглядом. Игнорировала ее реплики, но не демонстративно, просто переключала внимание на кого-то другого.
Авдеев, Смирнов, Самойлова, да кто угодно, лишь бы не смотреть в эти серые глаза, не видеть эти розовые губы, которые так охотно приоткрылись навстречу ее губам.
После пары Аля остановилась возле ее стола, дожидаясь, когда остальные покинут аудиторию.
— Ирина Николаевна, мы можем поговорить?
— Извините, Александра, у меня абсолютно нет времени, — Ирина лихорадочно сметала со стола в сумку конспекты, учебники, телефон, ноутбук. Совершенно забыв, что под ноутбуком лежала стопка листов с тестом, она в спешке смахнула ее на пол. Листы легли на пол веером.
— Черт! — вырвалось, и на глаза навернулись слезы.
— Я подниму, — Слуцкая тут же нагнулась за бумагой, и Ирина, воспользовавшись этой заминкой, бросила:
— Спасибо. Отнесете на кафедру, положите на мой стол.
И тут же выбежала из аудитории, боясь позорно разрыдаться прямо на глазах у своей студентки, как подросток, страдающий от безответной любви. Какой кошмар! Она в шестнадцать не испытывала таких эмоций.
Дома она уселась за компьютер и проверила, не вышла ли новая глава «Исправление ошибок», но ничего не появлялось.
Читатели уже начинали истерить, требуя проду, но Лис42 безмолвствовал:
«Дорогой Автор, куда же вы пропали? Вы оборвали на самом интересном месте. Я каждый час обновляю страницу, а продолжения все нет ((((» вопила фанатичная Миранда.
Некий Волк9 взывал:
«Вернитесь, автор, я безумно соскучилась по вашим девочкам».
И так далее, около пятнадцати неотвеченных комментов с мольбой о продолжении.
Ирина перешла в приватные сообщения, она вела там переписку еще с несколькими людьми, собирая материал для статьи, но Лис 42 была самой интригующей личностью. Жаль будет, если девушка исчезнет с горизонта.
«Как у вас дела? Все ли в порядке? Вас там уже читатели обыскались))»
Лис42 ответил довольно быстро:
«Все нормально. Просто решила сделать небольшую паузу. Не вижу, как могут развиться их отношения (((»
«Но ведь у вас Елена практически уже была на крючке, еще немного и Марина бы ее добилась — разве не это было ее целью?»
Ирина про себя усмехнулась, интересно, а какая цель была у Слуцкой, и что именно ее остановило? Очевидно ведь, что она сознательно шла на сближение. Или это было просто игрой, флиртом с интересной взрослой женщиной, но ничего серьезного не хотелось? И почему Слуцкая заранее уверена в том, что она ее сразу бросит? «Вы все равно решите, что это было ошибкой», что за бред?! Ирина разозлилась и дописала:
«В конце концов, Елена тоже живой человек и, возможно, искренне привязалась».
После небольшой паузы Лис ответила:

«Все слишком сложно у Марины. Она не знает, стоит ли ей связываться с гетеросексуальной женщиной. Это, как правило, хорошим не заканчивается. Для натуралок это часто всего лишь эксперимент».
Ирина цокнула языком, ну надо же, эти молодые лесбиянки возомнили себя пророками, что Лис42, что Слуцкая.
«Но вы же сами утверждали, что большинство женщин бисексуальны! Значит, ваши опасения могут распространяться практически на любую, которая не объявила себя открытой лесбиянкой. Да и в этом случае, у вас не может быть гарантий. Так что ваша Марина перестраховывается и трусит. Кстати, а ваша реальная «Елена» как поживает? Это не она испортила Вам настроение?»

Телефон оповестил о том, что пришло сообщение, писала подруга Оля:
«Приезжай, напьемся, я выгнала Лешку к чертям собачьим».
Ира взглянула на часы — восемь вечера, напиться было заманчивой перспективой, к тому же завтра  выходной, слава богу.
Она взглянула на экран, ответа не было — Лис42, видимо, не планировала продолжать дискуссию.
Значит, будем пить, решила Ремезова и пошла переодеваться.
 — - — - — - — - — - — - —
Ольга открыла Ирине дверь и вернулась к прерванному занятию. Сидя за кухонным столом, вооружившись большими ножницами, она методично резала на тонкие полоски синюю мужскую рубашку.
— Как всегда? — Ирина вошла следом за подругой. — Оставишь своего Лешу в одном дезабилье.
 — Ну так пусть его очередная левретка ему новый гардероб покупает, — Оля называла любовниц мужа не иначе как «левретками», намекая на их мелкоту и ничтожность. — Ремезова, дай мне еще пять минут. Сейчас мяса нажарим и вискаря накатим.
Ольга потрясающе вкусно готовила и никогда не переживала по поводу своей слегка заплывшей жирком талии.
Она отрезала последнюю полоску, удовлетворенно взглянула на проделанную работу и отправила нарезанную бахрому, бывшую когда-то Лешиной фирменной рубашкой от Армани, в урну.
— Ну что «Ред Лэйбел» сгодится?
Ира поморщилась, она бы предпочла вино, но ладно.
— Кола есть?
— Портишь ты напиток, Ремезова, — Ольга залезла в холодильник и вытащила оттуда начатую бутылку колы.
— Так, кто на этот раз, Оль?
— На этот раз, не поверишь, воспитательница в садике у Тимоши. У этого козла вообще совести нет. Девица совсем юная, глуповатая, но зато его любимый фасон — субтильная мышка с тонюсеньким голоском.

Крупная от природы Ольга с презрением относилась к маленьким женщинам, особенно, если учитывать, что ее Леша гулял от нее именно с такими. Для Иры вообще было загадкой, зачем он женился на Оле Бондаренко, если его тянуло к хрупким миниатюрным девушкам? Но выбрал он Ольгу с ее ростом метр восемьдесят, с широкими плечами, отнюдь не узкой талией и тяжелой рукой мастера спорта по гребле. Удивительно.
Ольга, с которой Ира дружила с детства, жила раньше по соседству с ее бабушкой, и когда папа привозил Иру в Краснодар на лето из пыльной загазованной Москвы — поесть фруктов и порезвиться на чистом воздухе — она первым делом бежала к Оле сообщить, что приехала.
И вот так за двадцать с лишним лет сохранили свою дружбу две абсолютно разные девочки: дочь знаменитого московского адвоката и дочь местного бандита. Правда, Олиного отца убили еще в конце девяностых, так что она росла с мамой. Мама — Валентина Петровна — до смерти мужа ни дня нигде не работала, но в итоге стала известной в городе портнихой, к которой до сих пор выстраивались очереди из клиенток.
— Оль, а почему ты не выгонишь его? Совсем, а не вот так вот на неделю-две, может, проще развестись, чем так мучиться? — она систематически задавала подруге этот вопрос и в принципе знала, какой услышит ответ. Просто подобный обмен репликами стал уже своеобразным ритуалом.
Ольга вручила ей нож и миску с несколькими крупными картофелинами:
— На, помогай. Не развожусь, потому что не хочу, чтобы Тима рос без отца. Сама знаю, что это такое. А он тем более мальчик. Вчера по телефону спрашивал, когда папа вернется. Я его к маме увезла, чтобы не травмировать. Лешка козел, тут на коленях прощение выпрашивал, вены резать пытался. Ну все, как обычно.
— Ну да, сценарий не меняется, меняются только телки, — Ира отпила виски, поморщилась и долила колы, — скоро твое мясо будет готово? Закусывать хочется.
— Да сейчас уже, ты картошку-то чисть, — Ольга засуетилась у плиты, ловко переворачивая стейки.

 — - — -
— Короче, Бондаренко, признайся, ты его все равно любишь, Лешку своего, — язык у Иры заплетался от алкоголя на голодный желудок.
Ольга поставила перед ней тарелку с аппетитно дымящимся стейком и добавила жареной картошки:
— Ешь давай, а то вон глаза уже косые. Слабая ты, Ремезова, что-то стала.
— Ты от вопроса-то не уходи, — Ира отхлебнула еще виски, так и не прикоснувшись пока к еде.
— Ой, ну хорошо, ты меня раскусила. Люблю я его. Ну это ж не преступление. Ты просто не знаешь, что это такое. Ты уж извини, но ты же никогда не влюблялась. Как твой-то, женатый? Ты еще с ним крутишь?
— Не-а, отправила его к жене и детям, — Ирина вздохнула, — не понимаю, что я вообще в нем нашла. Такой слизняк.
— Да ладно тебе, тогда, на твоем дне рождения в ресторане, он мне понравился. Интересный мужчина. Не старый. Умный. Но вообще ты права, что решила семью не разбивать. Найди себе холостого или разведенного, с твоей-то внешностью и фигурой -это вообще не проблема.
— Да не хочу я никого, — Ира произнесла эти слова, одновременно осознавая, что лжет, потому что на самом деле хотела и очень. Вот только поймет ли Оля.
— Что значит — не хочешь? А семью, а детей? Так и будешь своей наукой, что ли, до пенсии заниматься?
— Да, да, принесу себя в жертву социологии, — Ира усмехнулась, — не зуди, Бондаренко, не нравятся мне мужики, скучно мне с ними.
Ольга, жующая в это время мясо, чуть не подавилась:
— А че, бабы нравятся? — сказала и расхохоталась, решив, что удачно пошутила.
— А если бы и нравились, то что? — спросила Ира с вызовом в голосе.
Ольга глотнула виски и задумчиво посмотрела на подругу.
— Есть кто-то конкретный, вернее, конкретная? — уже абсолютно серьезно спросила она.
Сейчас Ира стояла перед выбором: либо сделать вид, что тоже пошутила, либо совершить каминг аут. Боже, она даже ни разу не спала с женщиной, если она сейчас скажет, что она лесбиянка — это будет явным преувеличением.
Ольга продолжала выжидающе смотреть на Ирину.
— Оль. Я сама еще не поняла ничего. Что ты хочешь услышать?
— Слушай, я еще пару недель назад заметила, что ты странная какая-то. Думаешь о чем-то все время. Еще хотела подколоть: типа, ты что, влюбилась, Ремезова? Но ты же партизанка, никогда толком ни о ком не рассказываешь. Я еще удивляюсь, что ты меня с этим женатиком своим познакомила.
— Да ладно тебе, ничего я не скрывала, просто никто не стоил того, чтобы о нем рассказывать.
— А сейчас?
— Что сейчас?
— Так, Ремезова! — Оля решительным жестом налила ей полный стакан, — ты отсюда не выйдешь, пока не расскажешь, кто она!
— Ты мне, блин, еще лампу в лицо направь, гражданин следователь.
Ирина опять вздохнула и отпила янтарной жидкости, даже не поморщившись.
------- — - — - — - — - — -
Ольга была единственным человеком, которому она могла довериться, и мнение которого ей было важно. Ну еще папа, но папа был с Людоськой, и это сразу воздвигало между ними барьер.

Когда она, краснея и смущаясь, рассказала все от начала до конца, мужественно описав даже поцелуй в парке и то, как ее отшили, Ольга вынесла краткий вердикт:
— Если бы я тебя не знала двадцать лет, я бы сказала, что ты маешься дурью, но ты же, Ремезова, ненормальная. И нет, не потому, что в девку влюбилась, а потому, что себя за это грызешь. Ты считаешь, что это слабость и несчастье — любить кого-то, но это на самом деле не так.
— Угу, большое счастье, — Ирина горько усмехнулась, — поддаться на флирт двадцатилетней девчонки, которая, как дошло до дела, сразу в кусты нырнула.
— Ой, все, Ремезова, не ной, я бы на ее месте тоже нырнула.
— Чего это? — возмутилась Ира. — Я что, такая страшная? Непривлекательная? Старая уже? Что со мной не так? — она боролась с икотой, понимая, что явно перебрала виски.
— Да не прибедняйся ты, знаешь же, что красавица, но вот… понимаешь, ты такая…
— Да какая я?! Роди уже, я в туалет хочу, сейчас описаюсь, — Ира встала с табуретки, намереваясь отправиться в санузел.
— Да сложно объяснить, но, короче, — Ольга вздохнула и нанизала на вилку оставшийся соленый огурец, — короче, ты действительно можешь легко бросить. Не потому, что легкомысленная, а потому, что слишком умная и рациональная. Я вот, дура, давно должна была своего Лешика-кобеля бросить, но не могу, хотя головой понимаю, что это глупо — столько терпеть его блядство. А ты — нет, ты бы еще после первого раза его вещи собрала и выкинула б навсегда. Раз и отрезало. Это я: жалею, впускаю, и все по новой.
— Да глупости, она меня толком не знает, но уже заранее решила, что я непременно передумаю и разобью ей сердце, — крикнула Ира, удаляясь вдаль по коридору к заветной двери.
--- --- ---
— А ты не передумаешь? Вот представь, ты с ней переспала, и что дальше? — спросила Ольга, когда Ира вернулась.
— Блин, Оля, откуда мне знать? Но не собиралась я ее использовать одноразово для эксперимента, это точно. Не надо считать меня сволочью. Просто у лесбиянок бытует мнение, что гетеросексуалки, в основном так развлекаются. А по мне, так это она развлеклась неплохо и продолжает мне морочить голову.
— Ладно, Ремезова, не грузись, все встанет на свои места, только ты поосторожней там, все ж у нас не Европа, гляди, чтоб не спалиться.
— Ну, это без проблем, я с ней практически не общаюсь, — Ира зевнула:
 —Пошли спать, что ли? И не бойся, приставать не буду. Я еще не настолько прониклась этой темой.
— Молодец, изящно выкрутилась, попробовала б ты сказать, что я не в твоем вкусе, тебе бы не поздоровилось, — Ольга шутливо кинула в Ирину подушку. Та рассмеялась и с нежностью в голосе произнесла:
— Да ты что, Бондаренко? Ты самая моя любимая женщина и всегда ею будешь.

Глава 10
Глава 10


— Итак, давайте вспомним, в чем состоит основная идея эволюционизма Спенсера. Мы говорили с вами об этом еще в прошлом году. Ну, кто помнит?
Одна рука, взметнувшаяся вверх. Если сейчас не спросить, бросится в глаза, все поймут, что между ними что-то происходит. Да и в конце концов, глупо демонстрировать обиду. Сама виновата, не надо было лезть к своей студентке с поцелуями.
— Да, пожалуйста, — Ирина кивнула Слуцкой, избегая называть ее по имени.
— Аналогия общества и организма, — Аля даже привстала, хотя обычно во время лекции все отвечали сидя.
Ирина усмехнулась про себя, заметив рвение девушки. Как будто так важно было выделиться, неужели думает, что Ирина ее действительно перестала замечать. Ну что ж, пусть знает, что имеет дело со взрослым адекватным человеком, а не с обиженной девочкой:
— Молодец. Может, вспомните и три вида эволюционных процессов, о которых он писал?
— Неорганический, органический и надорганический, — Аля не сводила с нее глаз, словно во время игры в теннис, ожидая крученого мяча. Так получай!
— Превосходно. И даже скажете мне, каков предел, на котором заканчивается эволюционный процесс? — она усмехнулась, как бы давая понять, что для нее все это лишь забава.
Аля выпалила:
— Равновесие системы. Как только оно нарушается, начинается распад. И следом новый эволюционный процесс.
Ирина покачала головой:
— Я так понимаю, к зачету, который у нее и так стоит автоматом, готова только одна студентка. Остальные считают, что им ни к чему высшее образование. Что ж, пеняйте на себя.
В аудитории воцарилась угрюмая тишина, видимо, молодежь вспомнила о предстоящей сессии, которая уже, оказывается, была не за горами. Всего два месяца. Октябрь перевалил за вторую половину.
Слуцкая опустилась на свое место, и Самойлова начала что-то тихо с улыбкой нашептывать ей на ухо. «Интересно, она всем делится с этой Катей?», — Ирина представила себе, что Аля рассказала своей подруге о том, как строгая Ремезова на самом деле хочет ее до дрожи в коленках. Ее бросило в жар от стыда, и она раздраженным голосом объявила:
— Достаем листы и пишем все, что знаем о функциях социологии.
Самойлова сразу изменилась в лице и со скорбным видом вытащила чистый лист. В аудитории воцарилось всеобщее уныние.
Ирина украдкой взглянула на Александру. Девушка сосредоточенно писала, не поднимая головы.
Когда прозвенел звонок, все еще оставались сидеть, усердно строча на своих листках. И только Слуцкая, подойдя к ней своей крадущейся кошачьей походкой, протянула мелко исписанный с двух сторон лист.
Ирина молча кивнула и взяла лист.
— Я могу идти? — Аля смотрела на нее так, словно ожидала, что сейчас Ирина подмигнет ей и прошепчет: «Задержись, перепихнемся по-быстрому на перемене».
— Конечно, — и тут же вскинула глаза на аудиторию, — так, сдаем работы, время вышло, кто что-то знал, уже должен был закончить.
Ремезова отвернулась от Слуцкой и пошла по рядам, собирая контрольные.
— --- ---- ------------------------ ---------------

По пути на кафедру она опять наткнулась на Алю, та стояла у подоконника и задумчиво смотрела куда-то вдаль.
У Ирины сжалось сердце — настолько одинокой и потерянной выглядела девочка, но она решительно подавила в себе неожиданный приступ жалости и прошла мимо. За что ее жалеть? У нее, судя по всему, все в порядке, главное, что она избежала страшной опасности в лице своей коварной развратной преподавательницы.
— Ирина Николаевна!
Да что ж это такое, неужели она никогда не оставит ее в покое и так и будет преследовать, при этом не желая заводить никаких отношений.
Она остановилась, не поворачивая головы. Александра забежала вперед, преграждая дорогу, словно боясь, что Ирина сейчас передумает и сбежит.
— Вы что-то хотели? — устало спросила Ремезова и взглянула на часы, как бы давая понять, что торопится.
— Мы можем поговорить? Мне кажется, вы сердитесь на меня, — Аля волновалась, и даже ее чуть хрипловатый голос звучал звонче обычного.
Еще не хватало, чтоб их услышали. И Ирина приняла спонтанное и рискованное решение.
— Идемте за мной.
Ремезова решительно зашагала по направлению к выходу на пожарную лестницу, провернула ключ в замке и жестом пригласила Алю войти.
Проскользнув следом, тщательно заперла дверь, оставив ключ в замке, и сухо сказала:
— Я слушаю.
Аля нервно сглотнула, и это несвойственное ей поведение начинало пугать Ирину.
— Мне кажется, что вы меня ненавидите. Я не хотела, чтоб все было …так.
«А как ты хотела?»
— Мне не за что вас ненавидеть, Александра. Я сама виновата, поддалась минутному порыву, неправильно истолковала сигналы, это бывает.
— Вы все правильно истолковали, Ирина Николаевна, — девушка уже пришла в себя и сделала шаг по направлению к ней. Расстояние между ними опасно сокращалось.
Только не это. Ира почувствовала, как кожа на затылке покрывается мурашками, она прислонилась к холодной стене, чтобы избавиться от этого ощущения. Почему ее тело выходит из-под контроля всякий раз, когда Аля оказывается рядом?
— Вы затеяли какую-то странную игру, Слуцкая, и я вам не советую ее продолжать, — по крайней мере, ее голос не дрожал, и это утешало, а то бы она выглядела совсем жалко.
— Это не игра, — Аля облизнула губы и сделала еще один шаг навстречу.
— Разве? — Ирина поняла, что еще несколько мгновений наедине и она позабудет о всяких принципах и нормах поведения и просто накинется на свою студентку.
Самое смешное, что она добровольно загнала себя в эту ловушку, заперевшись со Слуцкой на этой лестнице.
— Вы мне не верите? — Аля дотронулась до ее рукава.
Ирина стиснула зубы. Она будет себя контролировать, несмотря на то, что больше всего на свете ей хотелось сорвать эту черную кожанку и впечатать Слуцкую в стену, трогая ее всюду.
— Я думаю, что вам, Александра, было интересно, сможете ли вы меня раскрутить, соблазнить натуралку, или как там у вас еще это называется. И это, собственно, все, — Ирина вдруг отчетливо поняла, что это, скорее всего, и есть грустная правда.
Ни о каких глубоких чувствах не могло идти и речи. Аля — это не влюбленная в Елену Марина из повести. Ирина осознала, что сама себе ее придумала, начитавшись фемслэша. Слуцкая — обычная девочка-манипулятор, которой нравится быть популярной. Еще одно завоевание, еще одна победа — ставим себе галочку и идем дальше. Нормальный такой Дон Жуан женского пола. Возможно, она и испытывает к Ирине симпатию, но все это абсолютно несерьезно. Они — два сапога пара, только вот Ремезова в первый раз в жизни что-то почувствовала.
— Это не так, я… — Аля осеклась и опустила голову.
— Не переживайте, Александра, я не буду мстить, вы прекрасная студентка, и на ваших оценках это никак не отразится, но настоятельно советую подыскать для своих странных манипуляций другой объект. И было бы здорово, если бы вы попросили у Ростислава Евгеньевича разрешения вернуться. Он прекрасный научный руководитель.
— Вы же обещали, — сейчас Аля напоминала обиженного и разочарованного ребенка, которого не взяли в зоопарк.
— Я не собираюсь нарушать свое слово, просто мне кажется, что мы не сработаемся, — она произнесла это абсолютно холодным тоном.
— Я буду писать курсовую с вами. Мы договаривались, — Аля упрямо тряхнула головой, не дожидаясь ответа, развернулась и, повернув ключ, торчащий в замке, стремительно вышла.
 — - — - — - — - — -- — - — - — -
Вечером Ирина открыла ноут и обнаружила на сайте несколько личных сообщений.
Среди них был ответ от Лис42:
«Возможно, Марина и трусит, но ее можно понять, отношения с Еленой — это слишком высокая планка. Представляете, как она боится ее разочаровать. Ей проще любить на расстоянии, так меньше вероятности оказаться брошенной».
Пальцы Ирины забегали по клавиатуре:
«Это абсолютная чушь, ваша Марина просто мается дурью, какого черта было вообще морочить голову взрослой женщине и в результате, почти добившись ее, давать обратный ход. Если бы со мной так поступили, я бы не простила».
Ответ пришел достаточно быстро:
«Значит, хэппи энда не будет».
Ирина прищурилась: серьезно? Она убила на эту повесть столько времени, а теперь эта странная девица собирается все слить к чертям собачьим.
«Ну, все в ваших руках. Вы можете сделать их счастливыми. Конечно, если вы считаете, что ваша Марина действительно любит Елену, по крайней мере, вы так это описывали».
«В том-то все и дело, что Марина чересчур сильно зависит от Елены, и ее тревожит, что если все зайдет слишком далеко, она не сможет вынести разрыв».
«Пока не попробует — не узнает. Дайте им шанс. Вы создали таких живых героев, жаль будет, если все закончится плохо».

Почему ей так важно, что произойдет в этом чертовом фике? Она сходит с ума?

Глава 11
— Слуцкая, очнись, ты о чем задумалась?
Катя стояла перед ней с подносом.
— Помоги хоть! Скоро перемена заканчивается, а тут пока очередь в кассу отстоишь, с голоду умрешь. Я тебе салат взяла, как ты просила. Но зря ты голубцы не захотела, они у них отличные.
Аля мотнула головой и, взяв вилку, принялась вяло ковыряться в овощах.
— Слушай, да что с тобой? — Катя даже за еду не принялась, с тревогой глядя на подругу. — Ты сама не своя. Я тебя уже в который раз спрашиваю, что происходит, а ты как партизан на допросе. Скажи мне честно, это из-за нее?
— Мне не хочется об этом говорить, — Аля отодвинула от себя тарелку, так и не начав есть.
— Аль, ты ненормальная? Ты вообще не жрешь ничего, посмотри, с тебя джинсы уже спадают, круги под глазами. Думаешь, я не знаю, что ты каждый вечер в клуб как на работу ходишь. Спишь на ходу, бледная как смерть. Это из-за того выступления, да? Она на тебя наехала? Я же вижу, что она на парах по-другому стала к тебе относиться.
— Так, ну-ка хватит, — Аля хлопнула по столу и встала, — тоже мне мамочка нашлась. Я же сказала, я не хочу ничего обсуждать. Это мое личное дело, сколько есть, сколько спать и где гулять.
Последняя фраза вышла чересчур громкой, за соседними столиками притихли и повернули головы в сторону девушек.
Аля, подхватив сумку, пулей вылетела из столовой и тут же натолкнулась на Мостового. Он придержал ее за руку и с легкой иронией спросил:
— Куда торопишься, Саша?
Алю передернуло, во-первых, ей не нравилось, что он всегда обращался к ней на ты, а во-вторых, она терпеть не могла, когда ее называли Саша.
— На пару, — она сделала неопределенный жест в сторону лестницы, как бы намекая, что ей пора бежать.
— Удели мне пять минут.
— Да пожалуйста, — Аля перевела взгляд на потолок, всем своим видом показывая минимальную заинтересованность в предстоящей беседе.
— Со мной говорила Ирина Николаевна.
Сердце Али гулко ухнуло, но внешне она оставалась невозмутимой, теперь она рассматривала портреты ученых на стенах.
На губах у Мостового заиграла усмешка:
— Так вот, она спросила меня, не буду ли я возражать, если ты все же решишь и в этом году писать курсовую у меня. Я сказал, что готов найти для тебя место в своем плотном расписании. По-моему, у нас с тобой все было неплохо два года подряд. Я вообще не понял, почему тебя переклинило и захотелось поменять научного руководителя. Разве я тебя чем-то обидел, Сашенька?
Он почти занес руку, чтобы дотронуться до ее плеча, но в последний момент так и не сделал этого, увидев выражение лица девушки.
Стараясь подавить нарастающую волну гнева, Аля сжала кулаки, ощутив, как ногти врезаются в кожу ладоней.
— Спасибо, Ростислав Евгеньевич. Думаю, пока мне не понадобится ваша помощь. Я вам искренне благодарна за заботу и участие.
— Я не понял, то есть ты остаешься у Ремезовой? Но она сама мне сказала….
— Да мне плевать, что она сказала! — Аля не выдержала и перешла на крик. — Я пишу курсовую у нее, точка!
Огненная лава вулканической ярости вот-вот угрожала затопить ее рассудок и вырваться наружу, но вовремя вышедшая из столовой Катя быстро отреагировала.
— Ты чего тут стоишь, Слуцкая, мы же опаздываем, — она потащила Алю за руку подальше от застывшего в изумлении Мостового.
Девушки вышли во двор, и Аля трясущимися руками вытащила из пачки последнюю сигарету.
Катя достала из сумки телефон.
— Вот, ты забыла на столе — так торопилась от меня сбежать.
— Извини, Кать. Я была неправа, наорала на тебя. Мне просто действительно хреново, но я не могу сейчас ничего рассказать.
Катя приобняла ее за талию:
— Это ты меня прости, не надо было мне лезть со своими нравоучениями. А что сказал тебе Мостовой, что ты так распсиховалась?
Слуцкая поморщилась от упоминания имени Мостового:
— Что готов принять меня назад как блудную дочь, когда я уйду от Ремезовой.
— Слушай, я ничего не понимаю, ну и чего ты разнервничалась?
Аля устало вздохнула:
— Ремезова пытается от меня отделаться.
— Я же сказала, что между вами что-то не то, — в голосе Кати зазвучали торжествующие нотки.
Аля задумчиво, словно говоря сама с собой, произнесла:
— Просто был момент, когда я поступила так, как нужно, и она не может с этим смириться.
— Ты о том своем докладе? — осторожно спросила Самойлова. — Может, не надо было дразнить гусей. Ей, наверное, тоже попало из-за тебя.
Аля горько рассмеялась:
— Угу, конечно, все дело в этом проклятом докладе, — она смяла пустую пачку и швырнула ее в урну, — пошли на пару, мы уже опаздываем.
----- ------- ------ ------ ------- -----
«Я понимала, что она хочет меня поцеловать, представила себе, как под влиянием минуты она делает это, а потом наступает отрезвление. И вот она уже видит себя, преподавательницу-натуралку, рядом со мной, ее студенткой-лесбиянкой, и ей становится противно. А после поцелуя вопросы молниями озаряют ее сознание: ой, что я натворила? Зачем мне это было нужно? Что теперь будет?
Все было слишком спонтанно, я не была к этому готова. Смешно сказать, у меня были десятки девушек, и я всегда точно знала, как себя вести. А в этот момент с ней разнервничалась, как девственница в первую брачную ночь. Абсурд. Что она делает со мной? Я стала безвольной, слабой, все время думаю о Елене. Веду себя как влюбленная восьмиклассница. Мне надо бежать от нее, а я бегу к ней. Хожу в клубы, но даже не могу никого снять, мне не хочется. Может, у меня психичес»...
Аля остановилась, перечитала текст и все стерла, с досадой отодвинула от себя айпэд: какой-то бред выходит. Читатели задолбали, каждый день в личке по пять-шесть сообщений с вопросом: где прода? Ненормальная Миранда завалила ее истеричными посланиями и объяснениями в любви.
Рин24 больше пока не писала, хотя Аля была бы не прочь с ней поболтать.
А вдохновения не было вообще, она не собиралась превращать «Исправление ошибок» в свой дневник, не хотела выплескивать на страницы повести то, что происходило в ее жизни. Когда она начинала писать, отношения с Ириной были только фантазией, и она забавлялась тем, что могла управлять героями. Теперь же реальность стала вытеснять придуманных персонажей. Ею с самого начала было задумано: Елена после долгих сомнений и метаний откликается на ухаживания Марины, у которой по этому поводу одна сплошная радость. Аля точно знала, что если бы три недели назад не было этого недолгого поцелуя в парке, ее героини давно бы уже переспали. У нее ведь все было спланировано. В повести. Но не в жизни, черт побери. И теперь надо бы наваять на радость Миранде и Ко. горячую энцу, но вместо этого она бесконечно рефлексирует. Вот уже в который раз пишет по три листа текста и удаляет его. В голову упрямо лезут воспоминания о том, как стало сразу трудно дышать, когда Ирина притянула ее к себе. И как сжалось все внутри от восторга, а потом как его вытеснил растущий в груди страх. В момент, когда, казалось, она должна была быть на седьмом небе от счастья, потому что женщина, о которой она столько мечтала, сама решила ее поцеловать, она представила себе, что Ирина начнет стыдиться своего поступка сразу, как только прервет поцелуй.
От тягостных размышлений ее оторвал телефонный звонок:
— Слуцкая, вы где? Вас все ждут. Генеральный прогон перед началом концерта через пять минут, вы что, забыли?
Звонила преподавательница истории Жукова, которая по совместительству была заместителем декана по воспитательной работе и отвечала за подготовку к ежегодным «Осенним дебютам».
В этом году, как и в прошлом, Але предложили стать ведущей. Она решила, что это ее хоть как-то отвлечет от навязчивых мыслей, и согласилась.
— Я бегу, Надежда Павловна, — Аля вскочила со своей любимой скамейки в парке, кинула айпэд в сумку, затушила сигарету и быстрым шагом пошла к зданию универа.
 — - — - — - — - — - — - — - — - — - — -
Ирина устало потянулась и посмотрела на часы. В пять начинаются эти дурацкие «Дебюты», она никогда не посещала мероприятия подобного рода, но на этот раз декан специально вызвал всех к себе, чтобы напомнить, как важно для студентов чувствовать поддержку преподавателей. И как хорошо будет, если все без исключения уважаемые коллеги смогут выделить для этого время. При этом он выразительно смотрел на Ремезову, Орлова усердно кивала в поддержку его слов, буравя недобрым взглядом из-под очков.
Мостовой, который повел себя довольно прилично после скандала на круглом столе и не стал закатывать сцен с упреками, пообещал занять ей место. Он вообще в последнее время был довольно мил и в меру навязчив. Недавно она обратилась к нему по поводу Слуцкой — попросила вновь стать ее руководителем, сославшись на нехватку времени. Теперь оставалось как-то все же убедить упрямую девчонку, что писать курсовую у нее — плохая идея. Она не представляла себе, как будет оставаться с девушкой наедине, если придется вместе работать над проектом. После их разговора на пожарной лестнице прошла неделя, и с тех пор Аля не появлялась на парах, а когда они случайно сталкивались в коридоре, делала вид, что не замечает Ремезову, и даже не здоровалась. Ирина так устала от этих выходок, что просто запретила себе размышлять на эту тему, отложила в сторону чтение фемслэша и прекратила переписку с лесбиянками на форумах и в чатах.
Ей надо было разобраться в самой себе без влияния извне. Может быть, Аля была права, когда не захотела продолжить. Вероятно, это действительно какое-то временное помрачение рассудка под влиянием прочитанного, практически производственная травма.

— — - — - ---- ---- -----
Актовый зал был забит людьми, они стояли даже в проходах. На сцене суетились организаторы и музыканты, проверяя аппаратуру. Аля стояла возле входа в подсобку, держа в руках программу. Сценарий она знала почти наизусть. Было забавно наблюдать за тем, как нервничает ее партнер по конферансу, сама-то она никогда не боялась выступать перед большой аудиторией. Смирнов нервно теребил пальцами листы, прикрывал глаза и что-то шептал одними губами. Алю это смешило, даже если она забывала слова, то не заглядывала в папку, а просто импровизировала, публике это нравилось.
Пока студенты и преподаватели рассаживались по местам, а организаторы общались с жюри, в подсобке студенты факультета дизайна по-тихому, чтобы их не застукали, распивали принесенный кем-то коньяк.
— Мне надо накатить, — заявил Артем и потянул ее за руку в подсобку.
Аля не особо сопротивлялась, желание выпить было и у нее, и она бы не отказалась от коньяка для поднятия настроения.
— Давай пей, начало через десять минут, — поторопила Артема Аля, сама залпом осушив половину стакана коньяка, смешанного с колой. Катя, которая пришла накрасить Алю перед выступлением, сложила косметику и поднялась по ступенькам к двери на сцену, чтобы выглянуть из-за кулис.
— Ничего себе! — она присвистнула и плотно закрыла дверь. — Полный зал! Кстати, — она сделала выразительную паузу, — только не волнуйся…
Аля вопросительно посмотрела на подругу, и та прошептала:
 — Там Ремезова.
Аля не поверила и сама осторожно заглянула в узкую щель. Ирина сидела во втором ряду и о чем-то переговаривалась с расположившимся возле нее Мостовым. Аля усмехнулась, забирая из рук подруги пластиковый стакан, влила в себя очередную порцию, но на этот раз без колы. Катя удивленно моргнула, глядя, как Аля даже не поморщилась.
— Все, Тёма, шевели задом, на сцену пора, — Аля подтолкнула парня вперед и вышла следом, прихватив свой микрофон.
— Добрый день, дорогие гости и члены жюри! С вами сегодня замечательный ведущий Артем Смирнов! — с ослепительной улыбкой, уверенно и бодро начала Аля, обводя взглядом почти всех присутствующих, чуть задержав его на Ирине, которая смотрела в свой телефон. В этот момент Мостовой, противно улыбаясь, начал ей что-то нашептывать. Ирина вздернула бровь и бросила на Алю неодобрительный взгляд. Внутри у Али все упало, он, видимо, сейчас рассказывает о том, как Аля орала возле столовой. Ну и пусть.
— И моя очаровательная соведущая Александра Слуцкая! — Артем перевел взгляд на Алю, которая шутливо поклонилась зрителям. Зал зашумел, громко аплодируя, кто-то выкрикивал Алино имя с места и присвистывал.
 — Сегодня в нашем зале собралось много народа, всем не терпится увидеть битву талантов нашего университета! — голос Артема отвлек Алю, напомнив ей о том, что сейчас ее очередь говорить.
— Этот фестиваль дает уникальную возможность студентам проявить свои таланты, показать, на что они способны в творчестве. В составе нашего жюри опытные профессионалы, которые и будут оценивать выступление каждого факультета, после их решения мы объявим победителей в номинациях «Лучшая эпизодическая роль», «Лучшее вокальное выступление», «Лучший танец», «Лучшая юмористическая постановка», «Художественное чтение». А открывать наш фестиваль будет экономический факультет с творческой композицией «Веселая миниатюра».
Аля на одном дыхании завершила вступительную часть, зал гулко зааплодировал, ведущие собирались покинуть сцену, предоставив ее участникам, но Аля заметила пробирающуюся к ним Анжелу. Расталкивая людей, стоящих в проходах, девушка шла к цели, неся букет из белых роз. Аля готова была провалиться сквозь землю, но, заметив недовольный взгляд Ирины, криво улыбнулась.
Анжела протянула ей букет, и Аля наклонилась, чтобы взять его. В зале раздались смех и улюлюканье. На секунду их руки встретились, Аля тут же выпрямилась и передала букет Смирнову:
— Я знаю, что Тема обожает белые розы, не правда ли, милый?
Глазами она попросила его подыграть.
— Конечно, дорогая, я вообще цветочный маньяк.
Зал опять грохнул смехом. Ведущие поспешили покинуть сцену, унося с собой злополучные цветы.

Рухнув на продавленную кушетку, Аля жестом попросила Катю налить ей еще коньяка. Самойлова взглянула на нее с тревогой:
— Ты не боишься сорвать концерт?
— Ты хоть раз видела, чтобы я напивалась? — Аля сама схватила бутылку и щедро плеснула себе в стакан. Катя пожала плечами и отвернулась.
Аля одним глотком опустошила содержимое и, на секунду замерев, прислушалась к тому, как в ней закипает злость — на Ирину, на Мостового, на эту ненормальную Анжелу, но больше всего — на саму себя.
— Слуцкая, идем, они закончили, — Артем дернул ее за рукав.
Она резко встала, поправила ворот своей белоснежной рубашки и гордо вышла на сцену, нацепив на лицо широкую улыбку.
— Это было замечательное выступление экономического факультета. Всегда тяжело выступать первыми, но ребята отлично справились, — Артем повернулся вполоборота к Але, предоставляя ей слово.
— А мы приглашаем на эту сцену следующих участников: факультет архитектуры и дизайна с танцевальным номером «Танго втроем!» — снова под аплодисменты Аля и Артем скрылись за занавесом.
Краем глаза она успела заметить, как Ирина что-то сказала, наклонившись к уху Мостового, и тот рассмеялся.
Аля не могла сейчас ни на чем сосредоточиться. Эмоции переполняли и требовали выхода наружу. Чувство ревности тяжелым давящим комом застряло в горле. Ей хотелось кричать или…
— Чья? — Аля кивнула в сторону гитары, которая пылилась в дальнем углу комнаты.
— Что? — Артем, не понимая, о чем его спрашивают, начал озираться по сторонам.
— Инструмент чей? —  Аля, подойдя к гитаре, провела по струнам.
— А, так это казенный, — Артем с размаху плюхнулся на диван и раскинул руки, — с прошлого концерта тут валяется.
Аля взяла гитару в руки, смахнула с нее пыль бумажной салфеткой, провела по струнам, прислушалась к звучанию.
Выступление дизайнеров подходило к концу, Артем уже повторял свои слова, намереваясь выйти на сцену, но Слуцкая в последний момент его остановила.
— Оставайся здесь, я сама.
— Слуцкая, че за фокусы? — начал возмущаться Артем, но Аля уже не слушала, закрыв дверь перед его носом. Она, подхватив гитару, с решительным видом направилась к сцене.
— — - — - —
Ирина все еще думала о том, что ей сказал Мостовой. Слуцкая устроила ему истерику на глазах у других студентов. Это начинает выходить за рамки приличий. Пожалуй, стоит с ней серьезно поговорить. Ирина была уверена, что Ростислав рассказал обо всем Орловой. А судя по репликам завкафедрой во время их последней конфронтации, она была в курсе того, что Александра предпочитает женщин. По-крайней мере, она недвусмысленно намекала на то, что девушка особенная. Зачем Ире головная боль, если все это какие-то Алины манипуляции? Слуцкая ясно дала понять, что ничего не хочет. Тогда вообще непонятно ее поведение.
Ирине было довольно скучно наблюдать за происходящим на сцене. Будущие дизайнеры, казалось, никогда не закончат свое танго втроем.
Она погрузилась в игру на телефоне. Вдруг сидящие рядом студенты начали бешено хлопать и выкрикивать имя Слуцкой.
Ремезова подняла глаза.
Аля стояла на сцене одна, чуть покачиваясь, тонкая как тростинка, на ее бледных щеках выступил легкий румянец. В руках у нее была гитара.
Ирина старалась не думать о том, как привлекательна девушка, но не могла оторвать от нее взгляд. Аля улыбнулась и, закрепив свой микрофон на стойке, установила второй на уровне пояса.
— Пока готовится юридический факультет, я, пожалуй, заполню паузу. Спою вам свою любимую песню. Вы не против?
Зал отозвался радостными возгласами и аплодисментами.
Аля взяла пару аккордов, прислушалась, подкрутила пару струн. Ее движения были отточенными и умелыми. Она еще немного повозилась с гитарой, наконец, звучание ее удовлетворило, и она, кашлянув, произнесла:
— Мария Петровых. Романс. Не взыщи, мои признанья грубы.
Ирина почувствовала, как кровь прилила к лицу. Это не может быть просто совпадением. Она опустила голову, сердце колотилось как сумасшедшее, в ушах шумело. До нее, как сквозь вату, доносилось:
— У меня пересыхают губы от одной лишь мысли о тебе…
Ирина все же не выдержала и посмотрела на сцену, тут же наткнувшись на внимательный грустный взгляд серых глаз.
— У меня заходится дыханье от одной лишь мысли о тебе, — чуть хрипловатый голос проникал куда-то под ребра и отдавался болью в висках.
Она понимала, что только ей известно, кому и о чем поет девушка, но почему-то было чувство, что все вокруг догадываются.
Не дожидаясь, пока Аля закончит, Ремезова встала и, извиняясь, стала пробираться к выходу.
Это было чересчур. Голова взрывалась от переизбытка эмоций. Ирина почти не помнила, как садилась в машину и как доехала домой. Первое, что она сделала, сняв сапоги, это открыла ноутбук и нашла ту главу в «Исправлении ошибок», где она встречала слова этого романса.
Несколько раз перечитала, не веря своим глазам, удивилась, что буквы начинают расплываться, а потом поняла, что по ее щекам бегут слезы.
Ну конечно же, как она могла быть такой тупой? Лис42 это и есть Аля. Вся эта история про Марину и Елену… Боже, как она не догадалась с самого начала? Это ведь лежало на поверхности. Конечно, вероятность, что из тысяч фиков она наткнется именно на повесть своей студентки, была ничтожно мала, но это случилось. И теперь все стало на свои места. Аля не играла, она действительно была в нее влюблена.

Глава 12
Ирина долго не могла уснуть, ворочалась, в ушах все время звучало: «У меня пересыхают губы от одной лишь мысли о тебе». Ранее она еще раз перечитала всю переписку с Лис42 от начала до конца и окончательно убедилась в том, что это Слуцкая. Ирина снова заглянула в «Исправление ошибок»: после десятого октября автор прекратила писать. Конечно, ведь теперь все стало реальным, а не воображаемым, и девочка явно не была к этому готова.
«Вы так и не продолжили писать. Очень жаль. Мне кажется, что ваша Марина должна больше доверять людям», — набрала она.
Ответ пришел тотчас, видимо, Слуцкой тоже не спалось.
«Слишком тяжело абстрагироваться от реальной жизни».
Ирина после коротких раздумий написала:
«Неужели все так грустно? Это из-за «Елены»?»
Как было бы хорошо сейчас оказаться рядом с Алей, чтобы та легла, положив голову к ней на колени. Хотелось перебирать пальцами ее светло-русые волосы и болтать о чем-то успокаивающе незначительном.
Ее так и подмывало написать:
«Не бойся, глупая — ты можешь мне доверять, для меня все так же серьезно, как и для тебя».
Но, естественно, не написала — Рин 24 должна была оставаться инкогнито.
Лис42 ответила:
«Да. Я немного запуталась и совершенно не знаю, что делать. Но это пройдет».
Ирина нахмурилась, что значит, пройдет?
«Не сдавайтесь, если любите человека».

«Я не уверена, что она заинтересована в отношениях, тем более однополых. Думаю, она не прочь попробовать, но не более того».

Ах, как хотелось сейчас написать: «Какого черта, Слуцкая?! Ты что, считаешь, что я бы стала вступать в связь со студенткой только ради того, чтобы попробовать?!». Она представила себе изумленное лицо Али, читающей это сообщение, и улыбнулась.
«А я думаю, что вам стоит поговорить с ней. Вы ничего не теряете».
Хотелось добавить вдогонку: «Ты вообще могла бы задать мне вопрос нормально, а не отмораживаться».
Искушение было настолько велико, что она даже занесла пальцы над клавиатурой, но в последний момент передумала и стала дожидаться ответа от Лис42.
«Не знаю. Мне кажется, она уже меня ненавидит».
Ирина поняла, что пора брать ситуацию в свои руки, и написала:
«Вы слишком пессимистичны. Уверена, что у вас с ней есть шанс».
Надеясь, что это не вызовет подозрений, она отправила сообщение и легла спать, точно зная, что сделает завтра.

— — - — - — - — -
Как ни странно, Слуцкая пришла на пару.
Хорошо, — подумала про себя Ирина, — значит, не надо будет ее специально разыскивать.
Пока она ехала на работу, слушала записи со своим любимым Леонардом Коэном и размышляла, что скажет Але. Перебрав все возможные варианты, она решила, что признается в том, что испытывает влечение, но подчеркнет, что дело не только в сексе. И это будет правдой: Аля ее заинтриговывала, общение с ней — как наркотик, от которого невозможно было уже отказаться.
Студенты сидели сонные — после вчерашнего концерта многие остались еще и на дискотеку, Ирина решила их не мучить, дала задание, так как была слишком на взводе, чтобы вести лекцию под пристальным взглядом Слуцкой. Внутри у нее все дрожало от волнения. Теперь, когда Александра была так близко, Ремезова начала сомневаться. Хорошая ли это идея — признаваться своей студентке в люб… нет, ну это же не любовь? Хотя, может, это так и выглядит, когда ты все время думаешь о конкретном человеке? У Ирины никогда не было подобной увлеченности кем-то. Возможно, все дело было в волнах животного магнетизма, исходящих, как ей казалось, от Слуцкой.
Она украдкой бросила взгляд в ее сторону: Аля вместо того, чтобы подобно остальным сокурсникам углубиться в чтение, задумчиво смотрела в окно на желтовато-бурые кроны деревьев.
Ирина не выдержала и, подойдя поближе, негромко сказала:
— Я понимаю, что обещала вам автомат, и не отказываюсь, но раз уж вы пришли на пару, выполняйте задание вместе со всеми.
Аля оторвалась от вида за окном и, ничего не отвечая, послушно открыла книгу.
Русая прядь волос небрежно упала на лицо, и Ирина несколько секунд боролась с огромным искушением ее поправить. Но, конечно, она просто прошла мимо, по ряду, чувствуя, как кровь жаркой волной приливает к низу живота.
— — - — -
Прозвенел звонок, и студенты начали покидать аудиторию. Слуцкая неторопливо складывала сумку и, бросив какую-то фразу выходящей Самойловой, приблизилась к преподавательскому столу.
— Александра, хорошо, что вы подошли, нам надо поговорить.
Ирина подумала, что последний раз так волновалась, когда поступала и защищала диплом.
Аля кивнула и вдруг сказала:
— Ростислав Евгеньевич передал мне, что вы его просили принять меня назад. Я согласна. Все равно тема еще не выбрана.
Ирина опешила:
— Но я не об этом хотела…
Аля мотнула головой:
— Не надо, Ирина Николаевна, я знаю, что вы бы сдержали слово, даже несмотря на то, что я вам неприятна. Не хочу вас напрягать.
Чувствовалось, что она делает гигантские усилия, чтобы говорить спокойно и не сорваться.
Ирина вдруг поняла, что объясняться сейчас и здесь, когда в любой момент кто-то может войти, глупо.
— Может, обсудим это позже? — она специально понизила голос, чтобы придать разговору оттенок интимности. А может, он у нее просто сел, когда она нечаянно бросила взгляд на грудь Слуцкой, обтянутую черной майкой с надписью «Tomboy».
— Не думаю, — Аля сделала шаг вперед, словно читая ее мысли и специально дразня.
Ремезова молча смотрела на нее, ожидая, что будет дальше. И Аля не выдержала — она приблизилась вплотную и коснулась своими губами уголка ее рта.
Этого было достаточно, чтобы Ирина почувствовала, как по телу пробегает электрический разряд.
Слуцкая тут же отпрянула и стремительно вышла из аудитории.
Ирина присела на стул, чувствуя, что ноги подкашиваются. Она провела несколько минут, просто тупо глядя в одну точку, пока в аудиторию не начали вваливаться второкурсники, с которыми у нее был семинар.
Откуда-то из недр памяти всплыло давно забытое пушкинское:
«Мне не к лицу и не по летам…
Пора, пора мне быть умней!
Но узнаю по всем приметам
Болезнь любви в душе моей…»
Не то чтобы она когда-либо диагностировала у себя это чувство, но симптомы подходили под описания.
За эти несколько минут она приняла твердое решение — после пар она сходит в деканат и найдет личное дело Слуцкой.
— — - — - — - — -

Осень полностью вступила в свои права, в шесть часов вечера за окном уже темно. Порывистый ветер швырял листья по улицам, Аля посмотрела на первую каплю дождя, медленно ползущую по стеклу вниз, и задернула шторы на кухне. Кухню освещал только слабый свет от лампы, встроенной в шкафчик. Слуцкая распечатала новую пачку сигарет и закурила. Было как-то гадко внутри, странное ощущение пустоты заполнило ее всю. Она лениво стряхнула пепел в стеклянную пепельницу и прислонилась спиной к стене. Хотелось выпить, но, как назло, все запасы алкоголя закончились. Выпустив струю дыма в потолок, она методично принялась тушить окурок о край пепельницы, словно вымещая на нем накопившуюся злобу, в этот момент из коридора раздался оглушительный звонок. От неожиданности Аля вздрогнула, чуть не смахнув пепельницу на пол, гостей она не ждала. Надо было идти открывать, потому что трезвонили так, что казалось, если она не откроет, то дверь просто выломают.
В полумраке прихожей Слуцкая не сразу поняла, что происходит. Ее нагло и грубо втолкнули вглубь коридора. Буквально припертая к стене, Аля изумленно смотрела на Ирину, которая, ни проронив ни слова, впилась в ее губы настойчивым и жестким поцелуем. Холодные ладони легли Але на затылок, сильнее прижимая ее лицо. Аля даже пошевелиться не могла — тело словно онемело и не хотело ее слушаться. Сначала она испытала возмущение — как смеет Ирина врываться к ней вот так, но стоило ей ощутить знакомый прохладный аромат «Нарциссо Родригес», почувствовать нежные и мягкие губы на своих губах — и желание сопротивляться погасло. Руки Ирины переместились на плечи, затем на талию. Аля почувствовала, как внизу живота все скручивается в тугой узел. Тонкая майка полетела на пол. Следом за нею со стуком улетели ботинки Ремезовой. Ирина перехватила Алины запястья, прижала их к стене над головой девушки. Губы горели от поцелуев, голова кружилась, словно в алкогольном дурмане, когда Ирина чуть наклонилась, обжигая горячим дыханием шею, девушка громко выдохнула и подалась вперед, подставляя свою грудь для поцелуев. Ирина скользила губами от ключицы к груди и обратно, тем самым дразня и заводя Алю еще больше. Обняв за талию, Ирина прижала ее вплотную к себе. Аля услышала, как сильно колотится сердце женщины. Не разрывая объятий, они сделали несколько шагов в сторону гостиной и, продолжая двигаться в этом странном танце, оказались на пушистом красном ковре, лежащем посреди комнаты.

Сейчас перед ней была другая Ремезова, не строгая преподавательница, а возбужденная женщина, которая без всякого стеснения ласкала языком ее грудь.
В то же время она явно не была уверена в себе, ее руки по-прежнему оставались на Алиной талии, не опускаясь ниже.

Слуцкая легко подтолкнула Ирину, увлекая за собой на ковер. Оказавшись сверху, начала расстегивать ее блузку, покрывая поцелуями постепенно обнажающиеся участки нежной светлой кожи.
Черный кружевной бюстгальтер полетел куда-то в сторону, у Али перехватило дыхание, как будто она была девственным тинейджером, которому впервые показали женскую грудь.
Она поймала себя на мысли, что по-прежнему волнуется. Вдруг Ирине не понравится? Она замерла на мгновение, глядя той в глаза:
— Вы уверены?
— Ты издеваешься? — простонала Ирина и в нетерпении просунула руку под резинку Алиных спортивных штанов. И тут же отдернула ее, словно боялась обжечься.
— Еще не поздно все прекратить, — мягко предложила Аля.
Ирина замотала головой и выдохнула:
— Хочу тебя…
У Али потемнело в глазах от перевозбуждения. Она наклонилась, чуть привстав на коленях, и поцеловала грудь женщины, одновременно направляя ее руку к себе в штаны.
Она знала, что сейчас Ирина поймет, как сильно она ее хочет, и действительно, во взгляде Ремезовой мелькнуло торжество, когда ее пальцы погрузились в горячую влагу.

И тогда Аля начала ритмично двигаться, заставляя пальцы женщины проникать все глубже. Когда ее тело охватил сладкий спазм, она, не стесняясь, издала короткий стон и обессиленно опустилась на Ирину. Около минуты она приходила в себя, уткнувшись лицом ей в плечо. Ирина прильнула к ее виску губами, вдыхая запах мокрых от пота волос.
Наконец Аля прошептала:
— Это было феерично, но я не устала, не надейтесь.
Она нашла губы Ирины, и теперь уже ее поцелуй был грубоватым, властным и настойчивым. Таким образом, она обозначила, кто сейчас контролирует ситуацию. И, похоже, Ирине это нравилось — она лихорадочно начала расстегивать свои брюки.
Аля перекатилась на бок, давая ей возможность раздеться. Ремезова прикрыла глаза, словно стесняясь, и приспустила трусики вместе с брюками. Смущение в сочетании с готовностью отдаться снова отозвались в Але горячей волной нарастающего возбуждения. Не выдержав, она помогла Ирине до конца избавиться от одежды.
Алино нетерпение было слишком велико, чтобы позволить себе любование обнаженным телом, встав на колени, она раздвинула бедра женщины и провела языком по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше.
По телу Ирины пробежала легкая судорога, и она издала тихий стон. Этот почти неслышный звук практически снес Але крышу.
Она с силой сжала ягодицы женщины, и ее язык начал выводить иероглифы в самом сокровенном месте.
Вначале Ирина была немного зажата, она вцепилась пальцами в длинный красный ворс ковра и почти не шевелилась.
Но очень быстро она начала двигаться в такт, ее ноги раздвигались все шире, руки переместились на Алины волосы.
Еще через пару минут Ирина сдавленно простонала и, уже не сдерживаясь, потребовала:
— Еще, пожалуйста, быстрее.
Аля остановилась, только когда Ирина, до этого в исступлении двигающаяся навстречу ее языку, вдруг замерла и еще через мгновенье выдохнула:
— Охренеть…
— — - — - — -- ----- ------ ---

Они обе на некоторое время затихли, не меняя позы, затем Аля коснулась губами живота женщины и встала. Она подошла к шкафу, достала из него синюю футболку и надела ее. Ирина потянулась за своей блузкой. Она старалась не смотреть Але в глаза, испытывая легкий стыд за то, что так несдержанно вела себя еще пять минут назад. Ей представлялось, что сейчас Аля внутренне ухмыляется, как человек, который может сказать: «Я видела твою подноготную, я знаю теперь про тебя все, я в курсе, что тебя заводит, и от чего ты кричишь. Теперь мне известны все твои маленькие стыдные тайны».

— Вы, — чуть хрипловатый голос заставил ее слегка вздрогнуть, — вы хотите уйти?
Ирина сфокусировала взгляд на Слуцкой и не могла не отметить, что она чудо как хороша — растрепанные волосы, румянец на щеках. Она подумала, что могла бы вечно любоваться чуть резковатыми чертами красивого лица.
— Мне, наверное, пора.
Ремезова обвела взглядом комнату, пытаясь все же отыскать свое нижнее белье. Наконец обнаружила бюстгальтер в углу дивана, стоявшего в нескольких метрах от ковра. Трусы и брюки валялись возле стола.
Удивительно, когда она шла сюда — она была полна решимости, твердо зная чего хочет. Она получила это, и это было прекрасно. Но сейчас… сейчас она испытывала мучительную неловкость. Хотя не сожалела о содеянном, понимая, что, возможно, в ее жизни наступил поворотный момент.
Ирина одевалась медленно, ее пальцы вдруг стали неуклюжими, и она не могла справиться даже с пуговицами на блузке. Внутри все дрожало от переизбытка адреналина.
Она еще никогда так ни перед кем не открывалась, и никто еще не доводил ее до такой потери контроля над собой. Слуцкой удалось то, что не удавалось ни одному мужчине, а ведь у нее были неплохие любовники. И этой девочке всего двадцать!
— Ну что ж. Я так и предполагала, что это будет что-то типа экскурсии в мир лесбийской любви. Вам понравилось? — Аля пыталась надменно улыбаться, но губы ее не слушались и дрожали.
Одевшись, Ирина тут же почувствовала себя увереннее, она уселась в огромное кресло, стоящее возле дивана, и спросила:
— А кофе по завершению экскурсии полагается?
Аля поправила волосы и равнодушно произнесла:
— Вам черный или с молоком?
Ирина закинула ногу на ногу, и откинувшись на спинку кресла, произнесла:
— После такого… тура… желательно с коньяком.
Слуцкая приподняла бровь и усмехнулась:
— Это вообще-то не входило в стоимость путевки.
Ирина неожиданно опять почувствовала прилив сильного возбуждения. Не имея сил с ним бороться, она расстегнула верхнюю пуговицу на блузке:
— Я готова расплатиться, кредитки берете?
Аля своей кошачьей походкой медленно подошла к креслу, наклонилась над ней, опираясь руками на подлокотники:
— Только кэш.
Губы Слуцкой были дразняще близко, Ирина не выдержала и притянула ее к себе за шею, усадив на колени, впилась поцелуем, руки начали жадно шарить под футболкой. Она опять ее хотела. Никогда еще Ремезова не испытывала такой безудержной похоти и желания обладать телом другого человека.
Аля на секунду отстранилась, чтобы перевести дыхание и пробормотать:
— С сахаром или без?
И резко втянула воздух, почувствовав, как пальцы Ирины проникают в нее.
— — - — - — - — - — - — - — - — - —
Потом они курили и пили кофе на кухне, стены которой были увешаны бесконечным количеством картин с кошечками и щенками. Ирина не удержалась от едкого комментария:
— Количество мимимишности на квадратный метр явно зашкаливает, не знала, что в вас, Александра, так много сентиментальности и любви к животным.
— Не обольщайтесь, Ирина Николаевна, это квартира моей тети. Она милая и добрая женщина, и я точно на нее не похожа. Вам со мной чертовски повезло.
Ирина усмехнулась:
— Тебе со мной тоже. Кстати, вопрос: Аля, а сколько оргазмов мы должны доставить друг другу, чтобы ты начала обращаться ко мне на «ты»?
— Ну, — Аля сделала вид, что задумалась, — я не могу сейчас назвать точную цифру, но мне нравится думать, что я трахаюсь с Ириной Николаевной Ремезовой — кандидатом наук. Это возбуждает куда больше, чем…
— Чем? — переспросила Ирина с притворной угрозой в голосе.
Слуцкая не ответила, вместо этого она, внезапно вскочив с табуретки, присела перед женщиной на корточки:
— Вы хотите на «ты»? Легко. Ты останешься ночевать? Мне просто невыносимо сейчас сидеть и думать, что через некоторое время ты встанешь и уйдешь. И тогда ночью я буду лежать и думать, что ты больше никогда не придешь, — она выпалила это все на одном дыхании, словно боясь, что Ирина ее перебьет.

Ирина насмешливо произнесла:
— Может, тебе лучше не думать? А то ты слишком загоняешься и решаешь, что умеешь читать чужие мысли. Как, например, тогда в парке.
Аля опустила голову и, глядя куда-то в пол, тихо сказала:
— Мне просто было слишком страшно. Я представляла себе твое выражение лица, знаешь, типа: ой, я, кажется, поцеловала девушку, это же жуткое извращение. В общем, прости.
Ира взъерошила светло-русые волосы:
— Ну, мне, конечно, больно осознавать, что я в твоих даже самых смелых фантазиях не была способна на извращения, но извинения принимаются. При условии, что мы закажем пиццу. Ты, Слуцкая, в курсе, что после того, как ты соблазняешь взрослых женщин, их надо кормить?
Аля, прыснув от смеха, отрицательно помотала головой, продолжая обнимать колени Ирины.

— Что? Осознала, во что вляпалась? Небось, сейчас думаешь, хлопотное это дело, возиться с тридцатилетними тетками? — Ирина улыбнулась и ласково пощекотала ее за ухом.
Аля, наконец, подняла на нее смеющиеся глаза:
— Конечно, я же надеялась, что ты меня будешь кормить, знаешь, материнская забота и все такое. И вдруг такой облом.
Ирина вздохнула:
— Тут я тебя сильно разочарую — готовить не люблю, хотя умею. Но… если будешь себя хорошо вести, может, в будущем чем-нибудь побалую.
Лицо Али стало вдруг серьезным:
— Осторожней. Когда ты произносишь «в будущем», ты даешь мне надежду, что оно у нас есть. А я бы не хотела… — она осеклась.
— Послушай меня, — Ирина взяла ее за руку, — я не буду сейчас клясться на крови, что мы теперь навечно вместе, но я могу тебе сказать, что для меня то, что произошло между нами, это не эксперимент, не просто желание попробовать, каково это с девушкой.
— Тогда что это?
Ирина почувствовала, как Аля сжала ее ладонь в ожидании ответа.
— Если честно, я еще не знаю точно. Давай пока не будем придумывать определений и названий. Мне с тобой хорошо и не только в плане секса. Такой ответ тебя устроит?
Аля кивнула, и Ирина отпустила ее руку.
— Ну, показывай, где у тебя ванная и спальня, надеюсь, там тоже есть картинная галерея с котиками. И закажи уже, наконец, эту чертову пиццу. Я умираю с голода.

Глава 13
Назойливый писк будильника на мобильном заставил Ирину открыть глаза. Некоторое время она не могла сообразить, что это не ее спальня, но очень быстро пришла в себя, обнаружив возле себя Александру Слуцкую, студентку третьего курса факультета социологии. Аля безмятежно спала, закинув одну ногу на бедро Ирины и упираясь коленом другой ей в живот.
Ремезова опять прикрыла глаза, стараясь понять, что она испытывает в данную минуту. Она боялась ощутить дискомфорт, но его не было, напротив, ей было удивительно уютно и спокойно. Как будто она уже несколько лет просыпалась рядом с Алей.
Ирина попыталась осторожно выбраться из постели, но Слуцкая приоткрыла один глаз и хриплым после сна голосом произнесла:
— Может, прогуляем сегодня?
— Еще чего! И на случай, если ты забыла — по расписанию у тебя первой парой методология.
— Но мы спали всего три часа, — простонала Аля, отбрасывая одеяло. Ничуть не стесняясь своей наготы, она встала и подошла к окну: 
— На улице, кстати, дождь и слякоть.
— Как тебе повезло сегодня, что ты на машине, Слуцкая.
Ира встала и накинула на себя огромный махровый халат салатового цвета с аппликацией, на которой устрашающего вида желтый котенок играл с розово-белым мячиком.
Ирина подошла к девушке и обняла ее сзади, пытаясь укутать в халат. Не смогла сдержаться и легко прикусила мочку Алиного уха, чувствуя нарастающее возбуждение от прикосновения обнаженных ягодиц к своему животу.
— Осторожней, Ирина Николаевна, — выдохнула Аля, прижимаясь сильнее, — мы так точно никуда не уедем.

— — - ----- ----
Когда они мчались, опаздывая и обгоняя гудящие возмущенно машины, Аля на очередном резком вираже с восторгом произнесла:
— Я не предполагала, что ты такой Шумахер.
— Мне кажется, ты не предполагала обо мне еще много другого, — произнесла Ирина, сосредоточенно следя за дорогой.
— Ну, — Аля замешкалась, подбирая слова, — скажем так, вчера было много сюрпризов.
— Надеюсь, приятных? — Ремезова прибавила скорость.
— Это идиотский вопрос, — фыркнула Аля и тут же добавила: — Извини, я просто не очень умею говорить комплименты и вообще выражать свои чувства.
Ирина чуть было не произнесла: «Зато ты прекрасно их описываешь в своей повести», но вовремя прикусила язык. Вместо этого она, взглянув на часы, обеспокоенно заметила:
— Я сейчас высажу тебя на этой улице. Добежишь? Твой зонт на заднем сиденье.
— Естественно, Ирина Николаевна, буду раньше вас. Вам еще парковаться, а я знаю короткий путь.
Аля отстегнулась и, достав свой черный зонт, открыла дверцу.
— Подожди.
Ремезова, удержав ее за рукав, притянула к себе. Ткнулась губами в висок и прошептала:
— Осторожней через дорогу.
— --- ----- ----- ------ ----- ----

 — Итак, сегодня мы обсудим с вами основные процедуры контент-анализа. А также поговорим о его отличии от традиционного анализа.
Ирина вышла из-за преподавательского стола и направилась в проход между рядами. Встретившись с ней взглядом, Аля подавила зевок и вытащила из сумки тетрадь и ручку. Ремезова усмехнулась и прошла мимо нее, оставляя после себя легкий аромат «Нарцисо Родригес».
У Али уже привычно свело судорогой низ живота, и она вздохнула, понимая, что надо как-то дожить до вечера, при этом ни разу не притронувшись к женщине, сводящей ее с ума.
Катя наклонилась к Але и тихо сказала:
— Тебе повезло, что она тоже опоздала. Ты что, вчера гуляла где-то?
Аля махнула рукой небрежно:
— Да ничего интересного, просто одну знакомую встретила.
Самойлова грустно вздохнула:
— Почему ко мне парни так не липнут, как к тебе девки?
Аля прошептала:
— Не преувеличивай, никто ко мне не липнет.
Ремезова приблизилась к их столу, обе замолчали и продолжили писать.
— Необходимым условием применения методики анализа содержания является наличие материального носителя информации.
Любимый звонкий голос — Аля подумала, что целую вечность могла бы так сидеть и слушать его, как музыку. Как интересно он меняет свой тембр, когда Ирина возбуждена. Он становится чуть хрипловатым и приглушенным, в нем звучит властность и нежность одновременно.
Когда она умоляла ее не останавливаться, он был наоборот высоким, совершенно незнакомым и поэтому еще более волнующим. Аля не думала, что она способна так заводиться просто от прерывистого шепота: «Еще». Она также не предполагала, что ей понравится засыпать в чьих-то объятиях, но, пожалуй, теперь она понимает, что означает выражение «провалиться в нирвану»…
— Слуцкая, какой основной рабочий документ применяется для контент-анализа?
Голос раздался над самым ухом, и девушка испуганно вздрогнула — черт, когда она умудрилась задремать?
Сзади Смирнов зашептал: — Таблица, таблица.
— Артем, вы слишком громко подсказываете. Я вас отлично слышу, — с угрозой в голосе произнесла Ремезова. И снова повернулась в Але:
— Итак, Александра, мы будем спать или присутствовать на лекции?
— Извините, Ирина Николаевна, я немного устала, — Аля опустила голову, чтобы никто не заметил ухмылку на ее губах.
— Бурная ночь, Слуцкая?! — выкрикнул Гоша Курило с последней парты, и все засмеялись.
— Ну-ка тихо, — прикрикнула на студентов Ирина, еле заметно покраснев, — а вы, Александра, сходите, умойте лицо холодной водой, говорят, помогает.
В туалете Аля достала из кармана джинсов телефон и набрала сообщение:
«Вообще-то это все из-за кое-кого, кто мог бы пожалеть и дать поспать».
Она не слишком рассчитывала на то, что во время лекции Ирина прочтет ее сообщение, но пока она умывалась и размышляла, не пойти ли покурить, ей ответили:
«Еще чего! Вообще-то этот кое-кто сейчас в поте лица читает лекцию, быстро марш на пару!».

Аля почти бегом вернулась в кабинет и заняла свое место рядом со старательно пишущей Самойловой.
— Ну, что, Александра, вы взбодрились? — с издевкой в голосе спросила Ремезова.
— Конечно, Ирина Николаевна, я снова полна сил, — многообещающе произнесла Аля.
Она с преувеличенным усердием принялась записывать за преподавательницей, которая вела лекцию так, словно и не было бессонной ночи. Разве что легкие тени под глазами, немного примятые брюки и более замедленный темп речи.
Аля старалась не смотреть на нее, потому что это было невыносимо — находиться рядом и не иметь возможности дотронуться.
Когда звонок возвестил о перерыве, Аля намеревалась подойти к Ирине, но, как назло, ее обступили студенты с вопросами о будущем зачете.
Аля застыла с приоткрытым ртом, наблюдая за тем, как Ремезова, иронично щурясь, говорит что-то Славе Авдееву, вот ее рука устало потирает висок, поправляет блузку, которую еще вчера Аля с нее снимала.
Ее бросило в жар от мысли, что она точно знает, какое на Ирине сейчас белье.
Неожиданно кто-то хлопнул ее по плечу:
— Слуцкая, не тормози! Я к тебе уже пять минут обращаюсь, ты не реагируешь.
Самойлова раздражающе громко говорила.
Аля поморщилась:
— Не ори, я не глухая.
— Да ты, как сонная муха, я еще удивляюсь, что ты на паре храпеть не начала, странно, что Ремезова тебя не удавила.
Аля ее почти не слушала — Ирина собрала вещи, накинула плащ и в сопровождении нескольких студентов вышла в коридор.
Смирнов подошел к девушкам.
— Кстати, вы помните, что в субботу мы гуляем на днюхе у Курило? Угадайте, какой кабак на этот раз заказал его батя?
— Очередной пафосный, что тут угадывать, — пробормотала Аля, ей не терпелось свернуть беседу и догнать Ремезову.
Смирнов хохотнул:
— Точно. В «Барине» к семи. Обещают даже фейерверки в конце.
— Восхитительно, — Аля схватила рюкзак и рванула к выходу.
— Слуцкая, погоди, — Катя устремилась за ней, — ты куда? Ты что, в столовую не идешь?
Для пухленькой Самойловой посещение буфета было священной процедурой, и она всегда тащила подругу с собой.
— Неохота. Ты иди, мне еще в библиотеку.
Аля торопилась, почти бежала, нигде в коридоре Ремезовой видно не было.
Но Самойлова не отставала:
— Но в ресторан-то пойдешь? Не бросишь меня одну? Мне там без тебя тоскливо будет.
Аля вздохнула. Ну что сделать, чтобы она отстала?
— Хорошо, Кать, иди. Кстати, купи мне кофе, плиз, иначе я на паре точно захраплю.
Катя повеселела:
— Супер, а вечером давай по магазинам, мне надеть нечего, и ты заодно найдешь что-то поэлегантней, чем твои вечные черные штаны.
Слуцкая скорчила злую гримасу. Самойлова поспешно ретировалась, и Аля стремглав кинулась к расписанию — выяснить, куда могла направиться Ирина.
Аля искала фамилию преподавательницы и одновременно размышляла о том, что с ней происходит что-то странное. Невозможно так сильно привязаться к человеку всего за одну ночь. Ремезова исчезла из поля зрения всего на пять минут, а ощущение было такое, будто померкло солнце. Как теперь жить с такой сильной потребностью быть рядом? Что, если Ирине это надоест? Что, если она покажется ей чересчур навязчивой?
— Что-то ищете, Александра?
Солнце опять вспыхнуло над головой, и Аля, как ребенок, широко улыбнулась, но тут же напустила на себя безразличный вид.
— Проверяю, в какой аудитории у нас пара.
Ремезова усмехнулась, а потом тихо произнесла:
— Я сейчас буду в другом корпусе. До четырех часов. Ты до скольки сегодня?
Аля вздохнула:
— До полшестого.Среда — самый длинный день.
Ирина задумалась на мгновение, а потом вдруг предложила:
— Могу подождать тебя, и потом поедем ко мне. Тут недалеко. Конечно, я не настаиваю…
— Да не надо вам ждать, я сама доеду. Просто скиньте мне адрес, — Аля произнесла это нарочито спокойным голосом, хотя в эту минуту ей хотелось танцевать и петь от радости.
— Я тебя заберу, а то вдруг заснешь по дороге. И посмотри, что творится на улице — там такие тучи, после обеда снова обещали дождь, проливной.
Аля открыла рот, чтобы возразить, но Ремезова прошипела:
— Не спорь со старшими. И вообще, я пошла, а то сейчас опоздаю и снова из-за тебя.
Она развернулась и пошла по коридору, Аля смотрела ей вслед, чувствуя, как лицо непроизвольно расплывается в довольной улыбке.

После обеда действительно хлынул ливень. Аля смотрела в окно и совсем не слушала Орлову, что-то талдычащую про принцип гуманизации в образовании.
Ветви деревьев стучали в оконное стекло, небо было затянуто свинцовой пеленой. И яркая желтизна листьев на этом темно-сером фоне казалась ненатуральной.
Аля почувствовала легкую вибрацию в кармане джинсов. Она осторожно вытащила телефон и прочитала в вотсапе:
«Что ты хочешь на ужин?»
Ее вдруг затопило волной нежности. От непривычки даже слезы выступили на глаза. Ненавидя себя за этот внезапный приступ сентиментальности, Аля быстро набрала:
«Тебя».
Скучающая, как и большинство сидящих в аудитории, Самойлова с любопытством спросила:
— С кем ты там переписываешься?
Аля отмахнулась:
— Да так, одна знакомая, приглашает вечером выпить.
— Ой, ну вот так всегда, а я думала, мы пойдем платье выбирать, — заныла Катя.
— Ну, Кать, ты же знаешь, что я ненавижу шопинг…
Она снова уткнулась в телефон, так как пришло новое сообщение. Видимо, Ирина проводила в какой-то группе тест и могла отвлечься.
«А кроме десерта?»
Аля ухмыльнулась и напечатала:
«Мне его вполне достаточно, но от стейка не откажусь».
Катя опять толкнула ее в бок.
— Иди поешь лимона, у тебя чересчур счастливое лицо. Кто эта знакомая? Ты прямо вся светишься изнутри.
Аля спрятала телефон в карман. Одно дело рассказывать о своих мимолетных многочисленных связях с разными девушками и романтической влюбленности в преподавательницу и совсем другое — признаться, что реальность оказалась круче ее самых смелых фантазий. Это было слишком опасно. Катя не была болтливой, но все же…

— Да ты ее не знаешь.

Очень хотелось рассказать хоть кому-то о том, что она сейчас испытывает. Ее буквально распирало от желания поделиться — такое с ней впервые. Словно невмоготу было одной носить в себе так много положительных эмоций. Но Аля умела себя сдерживать. Еще с детства она знала, что не может себе позволить роскоши быть открытой и доверчивой. Спасибо родной маме, которая всегда воспринимала ее непохожесть на других девочек как личное оскорбление. В первом классе Аля влюбилась в свою одноклассницу, милую девочку Вику. Это была любовь с первого взгляда. И, конечно, она ухаживала за ней по всем правилам. Носила ей конфеты, дралась из-за нее с Петей Егоровым, который дергал Вику за рыжие косички.
Как-то за ужином, поедая сырники, Аля объявила родителям:
— Когда я вырасту, я женюсь на Вике.
Отец расхохотался, а мать, смерив его уничтожающим взглядом, раздраженно сказала дочери:
— Чушь не мели. Ты девочка. Ты выйдешь замуж за мальчика.
— Но мне не нравятся мальчики, — заупрямилась Аля, — они дураки и некрасивые.
Мама перевела взгляд на отца и словно через силу выдавила:
— Ну вот же, смотри, какой у тебя красивый и умный папа, а он мальчик.
Аля откусила сырник и помотала головой:
— Но я же люблю Вику, — проговорила она с набитым ртом.
Евгения Слуцкая ударила ладонью по столу:
— Хватит. Чтобы я никогда не слышала больше этих глупостей!
И маленькой Але стало ясно, что лучше маму ни во что не посвящать. И, конечно, когда она подросла, она не стала рассказывать ей о том, что ей нравится учительница биологии, молоденькая брюнетка, только закончившая пединститут.
Разумеется, не стала говорить и о своем первом поцелуе в летнем спортивном лагере для подростков. Ей было четырнадцать, и она подружилась с Леной из Анапы, крупной высокой волейболисткой. Она была на два года старше Али и научила ее пить, курить и целоваться.
Аля вспомнила свои ощущения от первого поцелуя, губы Лены пахли пивом, а волосы солнцем. В сумерках они сидели возле недостроенного корпуса и пили пиво по очереди из одной банки — не пошли сидеть возле костра с остальными. Несмотря на то, что было довольно тепло, худенькая Аля, как всегда, мерзла, и Лена отдала ей свою просторную синюю спортивную ветровку с красными полосками на рукавах. Слуцкая никак не могла справиться с заедающей молнией, и старшая подруга пришла на помощь. В момент, когда упрямый замок, наконец, поддался и пошел вверх, ее руки оказались возле Алиной шеи, она неожиданно взяла ее лицо в свои ладони и поцеловала, по-взрослому, уверенно проникая в рот языком. Аля в этот момент ощутила сладкую дрожь в теле и настойчивое желание потрогать Ленкину большую грудь, но когда ее руки уже начали проникать к девушке под футболку, раздались чьи-то приближающиеся шаги, и девушки отскочили друг от друга.
Потом они еще и еще целовались по вечерам и, преодолевая скованность, немного неуклюже трогали друг друга в какой-то лихорадочной спешке, каждый раз обмирая от страха, что их могут засечь. Аля постоянно испытывала странную смесь стыда и возбуждения.
Лаская друг друга, они обе никогда не решались опуститься ниже пояса, но Аля помнила, как мучительно ей хотелось, чтобы Ленка решилась на это, сама она была тогда еще слишком робкой.
Возможно, они могли бы зайти и дальше, но смена закончилась, и девочки разъехались: Аля — в Новороссийск, а Лена — в Анапу. Некоторое время они даже переписывались, но потом все заглохло. Тем не менее, Аля считала это самым настоящим сексуальным опытом. Естественно, когда в сентябре ее одноклассницы взахлеб делились впечатлениями о своих летних приключениях с мальчиками, она только молча слушала, про себя вспоминая, как влажнело у нее между ног, когда Лена ласкала ее грудь.

— — - — - ------ ---

Александра бежала, перепрыгивая через лужи, и проклинала себя за рассеянность. Холодные капли дождя стекали за шиворот, мокрая рубашка неприятно липла к телу.
Темно-синяя хонда «аккорд» уже ждала за углом. Мотор был включен — разумеется, Ирина не хотела, чтобы кто-то видел, как Слуцкая садится к ней в авто.
Аля проворно уселась, с ее волос стекала вода, машина тут же тронулась с места.
— У тебя же был зонт? — Ирина включила печку, и на Алю дохнуло теплом.

Она подставила озябшие руки под струю горячего воздуха.
— Забыла в аудитории и вспомнила уже на выходе, лень было возвращаться. Ничего страшного, тут всего-то ничего было пробежаться.
Ремезова возмутилась:
— Как это ничего страшного? Ты вся мокрая.

— Вы зрите в корень, Ирина Николаевна, но дело не в дожде, — Аля выразительно посмотрела на нее, и ее ладонь легла на колено женщины.
— Александра, вы очень сильно отвлекаете меня от дороги, — голос Ирины немного дрогнул, потому что рука Али переместилась еще выше.
Аля, ничего не ответив, вздохнула и убрала руку. До самого дома они ехали в молчании, слушая новости по радио.
— — ----
— Сними с себя все, полотенце чистое возьмешь в шкафчике под раковиной, халат я тебе сейчас принесу. Ничего, если будет без котенка?
— Не издевайся над подарком моей нежно любимой тети. Халат с котенком она мне из Москвы привезла в прошлом году. Она считает его очень симпатичным.
Аля сбросила намокшую одежду в комнате, оставшись в одном белье. Неторопливо, словно дразня, приблизилась к Ирине вплотную:
— Ты со мной?
Ирина отрицательно покачала головой, стараясь не поддаваться соблазну:
— Нет уж, давай по очереди. Никогда не понимала, как можно в душе заниматься сексом и не сломать себе шею. Это только в сценах в кинематографе все выглядит очень красиво, а на самом деле скользко и неудобно.
Аля рассмеялась:
— У тебя явно был неудачный опыт, но я не настаиваю.
Слуцкая скрылась в ванной комнате, а Ирина попыталась не думать о преследующем ее весь день ощущении тяжести внизу живота. Ей тоже необходим душ и, желательно, холодный, потому что ведет себя как похотливый тинейджер в период бурного полового созревания.
— — - — ---
Когда и она вернулась из ванной, Аля стояла возле книжных полок и с интересом изучала названия на переплетах.
— Давай, я покажу тебе квартиру. Или вначале поужинаем? Могу пожарить стейки…
Аля подошла к ней и коснулась губами ее шеи:
— К черту ужин, покажи мне только, где спальня.
— --- ---- ----
Свет фонаря пробивался через узкую щель между шторами. Ирина любовалась четко очерченным профилем девушки, она провела пальцами от линии лба до подбородка, вспомнила, как когда-то мечтала это сделать. И теперь она могла, могла дотрагиваться до самых сокровенных мест на теле Александры. Даже от одной мысли об этом ее тело сводило сладкой судорогой.
— О чем ты сейчас думаешь? — Аля внезапно повернулась к ней и даже привстала, опираясь на локоть.
Вопрос застал Ирину врасплох.
— Ну… например, о том, что ты очень красивая.
— А кроме этого? У тебя был такой взгляд.
— Какой?
— Такой… собственнический.
— Это плохо?
Аля задумчиво произнесла:
— Не знаю, но мне почему-то понравилось… никогда не была чьей-то.
Потом, словно опомнившись и пожалев об излишней откровенности, она резко тряхнула головой и села в постели:
— Не обращай внимания, я просто шучу. И что ты там говорила насчет стейков? Думаю, я их заслужила.
Ирина встала с кровати и охнула, ощутив боль в мышцах ног.
— Не сомневайся, заслужила, мне бы теперь как-то доковылять до кухни.
Аля с довольным видом вытянулась на постели:
— Может, я хотя бы ненадолго вывела тебя из строя, и завтра на паре ты не будешь так бодро бегать по аудитории, как сегодня.
Ирина приподняла бровь и расплылась в язвительной улыбке:
— Рано радуешься, я пересажу тебя за первый стол и прослежу, чтоб ты не задремала, уж поверь.

Глава 14
«Я долго не могла уснуть, меня мучали вопросы. Зачем Елена играет со мной? Тот поцелуй, что он означал? Сейчас она делает вид, что не замечает меня, но ведь она испытывала что-то, неужели все прошло?»
«МучИли» Ирина щелкнула на «отправить» в публичной бете и улыбнулась. Аля решила не форсировать события в повести. И, в общем, это радовало, не очень хотелось читать описание того, что происходило с ними в спальне. И, тем более, не хотелось, чтобы это читали другие. И то, что Слуцкая даже анонимно не хочет делиться ни с кем интимными подробностями, Ирине нравилось. Как говорится, «gentleman never tells» [1].
Новая глава была выложена час назад, как раз когда по расписанию у Слуцкой была социология молодежи. Когда-нибудь эта паршивка доиграется — Орлова жутко злопамятна. Но Ирина была бессильна в данной ситуации и не могла сделать замечание, не объяснив, откуда она вообще знает о фанфике.
Она была уверена — Але не понравится, что вначале она была просто объектом исследования, то есть не она, а Лис42, конечно, но все же…

Чем больше они общались, тем больше Слуцкая напоминала Ире дикую пантеру: когда поджимала под себя ноги, сидя на кухонной табуретке, или потягивалась в постели, когда мягко крадучись подходила к ней и терлась подбородком о ее плечо. И, конечно, когда с шипением выпускала когти.
Вчера она сказала, что в субботу Гоша из ее группы празднует день рождения в «Барине» и что ей совершенно не хочется идти в это пафосное место, куда надо являться в вечернем платье и так далее. Ирина предложила ей выбрать что-нибудь из своего гардероба, в ответ Слуцкая скорчила презрительную гримасу:
— Ты не поняла — я могу купить платье, но я принципиально не ношу их.
— Разве тебе не хочется хоть иногда почувствовать себя женщиной? У тебя ведь прекрасная фигура, ты словно создана для того, чтобы носить шикарные вечерние наряды.
Аля поморщилась:
— Вот уж не ожидала, что у тебя голова забита всеми этими стереотипами... —она передразнила Ирину:
— «Хоть иногда почувствовать себя женщиной». То есть ты считаешь, что я себя ею не ощущаю? Юбки и каблуки — это обязательное условие для того, чтобы быть причисленной к женскому полу? А иначе я вроде как неполноценная баба?
— Аль, ну не передергивай, я просто неудачно выразилась. Суть в том, что если ты только из-за этого не идешь, то я могла бы помочь. Зачем тебе тратиться? У меня шкаф забит платьями на выход, которые я по разу всего надевала.
Аля покачала головой:
— Дело не только в одежде. Просто мне там будет скучно. Кстати, если ты хочешь от меня отдохнуть, не обязательно меня так настойчиво отправлять в ресторан, я не…
— Глупости не говори, — Ирина решительно ее прервала, — я наоборот думала, что для разнообразия тебе хочется побыть с твоими продвинутыми ультрасовременными друзьями, а не со стереотипно мыслящей пожилой преподшей.
Аля с иронией в голосе начала рассуждать:
— Ну, с одной стороны, друзья, конечно, не так выносят мне мозг, — она заметила, что Ирина угрожающе надвинулась, и сделала шаг назад, — и мне не надо удовлетворять их огромные сексуальные аппетиты, — Аля со смехом увернулась от летящего в нее полотенца, ударившись плечом о холодильник и перевернув табуретку.
Результатом этой беседы были разбитая чашка, просыпанный сахар и убежавший из турки кофе. В наказание она заставила Алю отдраивать плиту, рассказывая ей в это время про фокус-группы в социологических и маркетинговых исследованиях. Правда, ее хватило ненадолго, соблазнительно покачивающая бедрами Слуцкая в резиновых перчатках и фартуке с губкой в руках была искушением, перед которым Ирина не могла устоять.
— — ----------- -------------------------- ------------------
Новая глава ей понравилась, она даже решила оставить коммент, порадовать юного автора.
Ирина начала набирать текст:
«Давно вас не было, спасибо, что продолжили писать. Буду с интересом следить за развитием событий». В момент, когда она нажала на «отправить», раздался звонок в дверь.
Ирина быстро закрыла окно браузера, захлопнула крышку ноута и пошла открывать.
По влажным Алиным волосам она догадалась, что Слуцкая опять забыла где-то зонт.
— Ты когда-нибудь заболеешь, ну что это за привычка…
Она не успела договорить, так как ощутила на своих губах знакомый вкус вишни и сигаретного дыма, а под футболкой уже хозяйничали прохладные ладони. Тяжелая кожаная куртка полетела на пол, звякнула просыпавшаяся мелочь, по глухому стуку Ирина поняла, что, не прерывая поцелуя, Аля скидывает ботинки. Ремезова прикрыла глаза, сейчас ей хотелось подчиняться, быть слабой, позволить Але управлять ситуацией. Ей нравилось, что они все время менялись ролями, она становилась все более раскрепощенной.
— Да, тааак, — Алино колено оказалось между ее бедер и она, обхватив девушку за шею, присела на него, стремясь увеличить давление.
Вдруг прямо над ухом раздалась пронзительная трель дверного звонка.
Обе вздрогнули и замерли.
— Ты кого-то ждешь? — прошептала Аля и отодвинулась, часто дыша, на щеках ее горел румянец.
Ирина опять притянула ее к себе, не в силах смириться с тем, что им придется прерваться.
— Я никого не жду, мне плевать, не останавливайся, — она потянула Алю за рукав, ее тело изнемогало, истекало влагой, требовало продолжения.
Но в дверь опять позвонили, на этот раз звонок не смолкал около минуты, затем раздался громкий стук.
Ирина нехотя отстранилась и подошла к двери. Посмотрела в глазок и обомлела, увидев физиономию Мостового: в одной руке у него была бутылка шампанского, а в другой букет гвоздик.
— Кто это? — одними губами прошептала Аля.
Но Ирина не успела ответить, потому что Мостовой сам подал голос:
— Ирррусик, открой, открой, котик, нам надо поговорить. Я знаю, что ты дома, я видел твою тачку во дворе.
Судя по тому, как заплетался его язык, он был изрядно навеселе.

Ирина вздохнула и спросила через дверь:
— Что тебе надо?
Она бросила быстрый взгляд на Алю, которая с непроницаемым лицом застыла возле шкафа, скрестив руки на груди.
— Господи, Ирусик, ну ты же знаешь, что мне надо. Я ушел из дома, потому что не могу без тебя. Ну, открой уже своему мужчине, Ирочка, — Ростик снова заколотил в дверь.
Щелкнул замок, дверь напротив распахнулась, ее пожилая соседка всегда занимала активную жизненную позицию.
Ирина покраснела, стыд жаркой волной захлестнул ее, как будто это она сейчас стояла пьяной с дурацким букетом. Словно поведение бывшего любовника каким-то образом компрометировало ее в Алиных глазах.
— Что за шум, молодой человек? — высокий дребезжащий голос Розы Марковны Шмулевич, старшего бухгалтера на пенсии, звучал раздраженно. Очевидно, ей пришлось оторваться от любимого сериала.
Ростик повернулся к любопытной соседке всем корпусом:
— Я ушел от жены, — сообщил он, — к другой. А другая меня не впускает.
— Вам не кажется, что это неприлично, орать на весь подъезд? Мы все глубоко сочувствуем вашей жизненной драме, но у людей спят дети.
Почему у людей должны были спать дети в семь вечера и откуда в их подъезде, сплошь населенном пенсионерами и отставными военными, вдруг взялись груднички, было неясно, но эта фраза произвела на Мостового странный эффект.
Он вдруг вручил Розе букет, а сам сел на ступеньки, обхватил голову руками и зарыдал.
Ирина поняла, что пора вмешаться. Она взяла ключ и вышла, не взглянув на Алю, но чувствуя ее молчаливое неодобрение.
— Ой, Ирочка, вы дома? — соседка изобразила изумление, при этом не двинулась с места — конечно, ведь аттракцион только начинался в ее понимании. — Слава богу, а то я уже думала, что надо предпринимать какие-то меры, тут товарищ хулиганит.
— Извините за беспокойство, Роза Марковна, этот товарищ сейчас уйдет.
Она наклонилась к Ростику, который так и сидел, опустив голову и сотрясаясь в почти беззвучных рыданиях.
— Мостовой, исчезни, не позорься и не позорь меня перед соседями. Веди себя как мужчина, — прошипела она, надеясь, что у Розы ослаблен слух.
Ростислав оставался в той же позе, от него исходил резкий запах перегара, светло-серый плащ был забрызган грязью, волосы взъерошены. На мгновение Ирина испытала нечто похожее на жалость, но тут же это чувство сменилось брезгливой неприязнью.
Неожиданно он перестал трястись и поднял на нее мутные воспаленные глаза:
— Ир, мне некуда идти, она меня достала.
— Есть отели или езжай к брату, в конце концов, если не хочешь в гостиницу. И да, ты путаешься в показаниях, то ли ты не можешь без меня, то ли со своей женой, — Ирина устало выпрямилась, — встань, Ростик, встань и уходи, прошу тебя как человека.
Мостовой с трудом приподнялся, потом перевел взгляд на стоящую рядом бутылку:
— Ну, хоть шампанское забери, — грустно сказал он и, пошатываясь, начал спускаться по ступенькам, роясь в карманах и бормоча что-то под нос.
Ирина обернулась на Розу Марковну, которая с живым любопытством наблюдала за этой сценой, все еще прижимая к груди цветы.
— Шампанское возьмете? — она кивнула на бутылку.
— Ой, Ирочка, что вы, я же не пью, да и неудобно, — заворковала старуха, но было видно, что она довольна.
— Ну так подарите кому-нибудь, дочке отдадите, когда приедет в гости.
— Риммочка сейчас в Америке на гастролях, — гордо произнесла Роза, тем не менее шампанское взяла, — вы знаете, что она выступает в самом Карнеги-холле? Как жалко, что мой Фима не дожил и не может порадоваться.
Дочь Розы была пианисткой и жила в Москве, но регулярно навещала маму, чуть ли не раз в месяц.
— Да, действительно, жаль, — вежливо сказала Ирина и направилась домой.
— Ирочка, вы же знаете, я никому ничего не скажу, но если этот мужчина семейный, смотрите, чтобы его жена не сделала вам проблемы, — крикнула Роза Марковна, когда Ира уже открывала дверь, — я знаю, что он к вам часто ходил, и такой с виду приличный импозантный молодой человек, но если он начал пить, то зачем он вам нужен?
Всю эту тираду она произнесла оглушительно громко, как раз когда Ирина уже открыла входную дверь, поэтому не было сомнений, что Аля, которая сидела на пуфике в коридоре, так и не пройдя в комнату, все это слышала.
Ирина ничего не ответила, лишь кивнула, не оборачиваясь, вошла и захлопнула за собой дверь.
Слуцкая молчала и разглядывала носки своих ботинок, которые она зачем-то снова надела.
— Я, наверное, должна объяснить? — Ирина подумала, что оправдывается как школьница.
Аля ничего не ответила, только подняла на нее глаза, как бы ожидая продолжения. Это нервировало. Могла бы перевести это в шутку, а не смотреть на нее так, словно Ирина только что переспала с Мостовым.
— Ты же понимаешь, что это было в прошлом, и что я уже давно не с Ростиславом Евгеньевичем.
— Как давно? Вчера, позавчера? — Аля, наконец, нарушила молчание.
Ирина опешила:
— Ты серьезно считаешь, что я начала отношения с тобой, не расставшись с ним?
— Я не знаю, Ирина Николаевна, поэтому и спрашиваю у вас. Судя по тому, как он себя вел, если вы и расстались, то явно не в прошлом году.
— Что значит «если»? Конечно, мы расстались. Ты хочешь точную дату? Когда в последний раз мы занимались сексом? За пару дней до того самого «круглого стола», тебя устраивает такой срок давности? — Ремезова поняла, что начинает выходить из себя. Что себе позволяет эта девчонка? Как смеет разговаривать с ней в таком унизительном тоне.
Аля пожала плечами:
 — Мне, в принципе, все равно на то, что там между вами происходило и происходит…
Ирина не выдержала:
— Господи, да сколько можно говорить: нет в русском языке выражения «все равно на», можешь сказать, что тебе плевать, насрать, глубоко безразлично. Но только выражайся грамотно, ты же умная девочка.
Алины глаза расширились от недоумения:
— Если это так принципиально, то да, мне плевать, и я не помню, чтоб ты мне когда-то делала замечания по этому поводу.
Ирина поняла, что она в одном шаге от того, чтобы спалиться:
— К сожалению, ты не единственная, кто так говорит, я уже устала вас поправлять все эти годы.
Слуцкая встала и потянулась за курткой:
— Ясно, спасибо за науку, я, пожалуй, пойду, мне надо еще кое-что подготовить к завтрашнему семинару по социологии города.
— Ты же только пришла, — Ирина растерялась, все пошло наперекосяк из-за этого пьяного идиота.
— Ну, а теперь ухожу, — Аля натянуто улыбнулась и двинулась к выходу.
— Ладно, если ты действительно так ответственно вдруг решила относиться к учебе, то как я могу тебя задерживать, — Ирина отошла в сторону, освобождая девушке путь к двери, — надеюсь, дело не в этом… неприятном инциденте, потому что это было бы глупо.
— Ну, — Аля остановилась у самой двери, — я вообще не слишком интеллектуальна и образованна, как ты успела заметить, так что от меня не стоит ожидать умного поведения.
Она распахнула дверь и вышла на площадку, Ирина была готова побиться об заклад, что Роза Марковна сейчас подглядывает в глазок. Ей так хотелось остановить Слуцкую, притянуть ее к себе, обнять, бормоча какие-нибудь глупые нежности, и чтобы все было как прежде. Но от Али веяло холодом.
— Пока, — произнесла она негромко, все еще надеясь, что Аля хотя бы поцелует ее на прощание.
— Пока, — девушка быстро вышла, аккуратно прикрыв за собой входную дверь.
Ирина устало опустилась на пуфик в прихожей: проклятый Мостовой, с каким удовольствием она бы сейчас врезала ему по роже.
— — ------- --------------------- ------------------------
Аля активно пыталась участвовать в семинаре по городской социологии, только чтобы снова и снова не прокручивать в голове вчерашнюю сцену.
Ее Ирина и этот мерзкий тип, как она не замечала раньше. Ведь были же моменты. Тогда на концерте, к примеру, да и до этого в коридоре довольно часто она натыкалась взглядом на них, о чем-то увлеченно беседующих на ходу.
Но Аля была всегда так поглощена созерцанием прекрасного, что Мостовой оставался для нее невидимым.
Ночью она не могла заснуть — все время думала о них, о том, что рано или поздно Ирина непременно заведет себе мужчину, поиграет в «лесбиянок», удовлетворит любопытство и снова вольется в ряды натуралок, вспоминая о своей «противоестественной связи» как об экзотическом эксперименте типа прыжков с парашютом.
Несмотря на хладнокровное осознание неминуемой потери, Аля с горечью понимала, что у нее не хватит сил самой отказаться от Ремезовой. Она безвозвратно увязла и уже не сможет выбраться без боли.

* *******
Семинар длился бесконечно. Симонова из-за пухлых, немного обвисших щек напоминала ей морскую свинку Глашу, которая жила у них в школе в кабинете биологии. Но свинка хотя бы молчала. Алю уже подташнивало от писклявого голоса Светланы Алексеевны.
Когда же Симонова на некоторое время затыкалась, Катя тут же заполняла паузу рассказами о шикарном платье, которое она выбрала в модном бутике. Она ходила туда с мамой и выложила уйму бабок за сногсшибательный, по ее словам, наряд. Артем, сидевший позади, все время шептался с Авдеевым, обсуждая новую тачку, которую Гоше Курило подарили на двадцатилетие родители. Вся эта сегодняшняя суета вокруг предстоящего вечера раздражала неимоверно, но Аля твердо решила пойти в ресторан, потому что если она останется дома, она не выдержит и рванет к Ирине.
Ей до безумия хотелось сейчас написать сообщение, что-то вроде: «Извини, я погорячилась». А еще больше ей хотелось спросить: «Тебе ведь не было с ним так же хорошо, как со мной?». Только это было бы слишком унизительно. Поэтому она спрятала телефон вглубь рюкзака, предварительно отключив его, чтобы не поддаться искушению и не написать что-то Ире. По коридорам тоже старалась не разгуливать, сразу ныряла в аудитории — она не знала как себя вести, если нечаянно столкнется с Ремезовой.
 — ----- ------ ------ ------- ----- -----
К семи вечера она вся извелась, не выдержав, включила телефон и реагировала на каждое булькание, в надежде увидеть входящее от И.Н. А вместо этого приходили лишь бесконечные уведомления из общего чата одногруппников, все как ненормальные слали свои селфи, на которых демонстрировали ту или иную степень подготовленности к предстоящей тусовке.
Катя, к примеру, выложила свое фото с одним накрашенным глазом, Нонна Измайлова запечатлела себя в полуодетом виде. Авдеев решил показать, как классно он завязывает галстук, а Дима Бойко, как шнурует ботинки.
Аля уже не могла смотреть на все эти дурацкие фото, ей хотелось разбить телефон об стену. Пока она собиралась, ее настроение менялось каждые десять минут — то она хотела вызывающе одеться, пойти в ресторан и трахнуть там первую попавшуюся девицу, то лечь на диван и заснуть, то, бросив все, помчаться к Ирине и попросить прощения за свое дурацкое поведение. Кончилось тем, что она все же поехала в «Барин» после того, как Катя пять раз написала что ей скучно без нее, отправляя в каждом сообщении кучу плачущих смайликов.
Когда Аля поднялась на лифте на четырнадцатый этаж, веселье было в самом разгаре. Мероприятие происходило в зале для курящих, так что дым стоял столбом. Приглашенные музыканты наяривали «Боже, какой мужчина», на танцполе выплясывали уже изрядно подогретые спиртным гости. Аля нашла глазами Катю, которая сидела, держа в руках бокал шампанского, и направилась к ней.
— О, Слуцкая, ну наконец-то, — Артем неожиданно подрулил откуда-то из-за колонны, — а ну давай штрафную.
— Виски есть? — хмуро спросила Аля и плюхнулась на пустующее рядом с Катей место.
 — ------- ------ -----------
Самойлова, уплетая холодец, рассказывала про Курило, который неожиданно для всех пригласил в качестве своей девушки на этот вечер первую красавицу универа Олю Шейченко, и ясное дело, она с ним только из-за денег его папаши. Аля кивала головой, практически не слушая, наблюдала за танцующими, потягивая виски, и думала о том, что ей надо было все же поехать к Ире. «У тебя не гордость, а гордыня», — всегда говорила ей бабушка, когда она отказывалась просить прощения у родителей или мириться с подругами во дворе.

Неожиданно кто-то накрыл Алины глаза горячими ладонями.
— Угадай, кто я? — над самым ухом прозвучал громкий голос Анжелы.
Слуцкая резко сбросила руки девушки и вскочила со стула.
— Какого черта ты тут делаешь? — вырвалось у нее.
— Вообще-то меня пригласили, как и тебя, но я пришла только потому, что знала, что тут будешь ты. Потанцуем? — Анжела ухватилась за Алину руку.
Слуцкая тут же выдернула свою ладонь:
— Не дотрагивайся до меня, никогда.
Сибогатова помрачнела и с обидой в голосе сказала:
— Что-то я не помню, чтобы ты произносила эти слова тогда в «Родоне», когда я тебе…
— Мне кажется кому-то пора домой, баиньки, — верная подруга Катя пришла на помощь, не дав Анжеле закончить фразу.
— Закрой рот, овца! — молниеносно отреагировала Анжела.
Возле них столпились любопытствующие.
Аля остановила жестом рвущуюся в бой Самойлову и как можно более спокойно сказала:
— Послушай, Сибогатова, я пришла сюда просто отдохнуть, давай обойдемся без скандалов.
— Без скандалов? — Анжела повысила голос, так что несмотря на громкую музыку, сидящие за соседними столиками люди начали оглядываться. — Да ты, блять, вообще понимаешь, что я тебя люблю?! Для тебя что, люди как вещи? Типа, попользовалась и выкинула?
— Опа, — неизвестно откуда появившийся Гоша Курило радостно загоготал, — ну вы даете, девки! Может, подеретесь? А мы посмотрим!

Аля густо покраснела и не из-за того, что ее ориентация в этот момент становилась достоянием всего университета, в принципе, она не делала из нее тайны, а потому, что она ненавидела публичные разборки и сейчас чувствовала себя героиней дешевого водевиля.
— Ты оставишь меня когда-нибудь в покое? Ты реально достала со своей долбаной любовью! — она, сжав кулаки, отвернулась и села на свое место, давая понять, что разговор окончен, ее трясло от злости. Вдруг сзади раздались крики. Аля обернулась и обомлела. В руках у Анжелы был нож, который она схватила со стола. В следующую минуту Сибогатова с размаху полоснула себя по запястью, на белой коже четко обозначилась тонкая полоска крови.
Реакция Слуцкой была молниеносной, она перегнулась через спинку стула и, поймав кисть девушки, с силой ее сдавила. Нож со звоном упал на пол, а Анжела, рухнув на колени, разразившись бурными рыданиями, кинулась обнимать Алины ноги.
— Не бросай меня, я жить без тебя не могу, Алечка, прости, прости, только не отталкивай меня. Нам же было хорошо вместе.
Рыдания Анжелы стали громче, до Али дошло, что музыканты перестали играть, и около пятидесяти человек гостей сейчас с изумлением наблюдало за этой сценой…
— Это что тут за цирк?! — отец именинника, сурового вида мужчина, приближался к ним нетвердой походкой выпившего человека, следом шли двое охранников.
Как только они помогли вырваться из цепких объятий Сибогатовой, Аля тут же пулей вылетела из зала, на бегу сорвав свою куртку с вешалки у входа.

 — - — ---- ----- ---------- ------
Стоя на крыльце, Слуцкая достала телефон, некоторое время смотрела на экран, а затем, устав с собой бороться, дрожащими пальцами набрала:
«Привет. Я могу приехать?!»
В ожидании ответа она сто раз мысленно обозвала себя тряпкой и столько же раз порывалась написать что-то вроде: «Ой, извини, отправила не туда».
Булькающий звук разом положил конец ее метаниям, она почти пережила катарсис, прочитав:
«Где ты?»
Аля прерывисто вздохнула и написала:
«Барин».
«Выйди на угол Кузнечной, я тебя заберу».
 — - — -------------- --------------
Темно-синяя Хонда подъехала, как раз когда Слуцкая пыталась прикурить от гаснущего на ветру пламени зажигалки.
На Ирине были джинсы и серая толстовка с надписью «Oxford». И это было так мило и по-домашнему, что Але захотелось заплакать, уткнувшись в ее плечо.
Вместо этого она молча уселась на сиденье и уставилась в лобовое стекло.
Ремезова не стала ничего спрашивать, только отрывисто бросила:
— Пристегнись.
Потом включила музыку, грустный мужской голос врезался в тишину:
«It's four in the morning, the end of December…».
Эта песня странным образом создавала интимную атмосферу, как будто у них за плечами уже лет десять совместной жизни, и они просто возвращаются со скучной вечеринки, мечтая о том, чтобы поскорее добраться до дома и попить чай на кухне.
«If you ever come by here for Jane or for me your enemy is sleeping and his woman is free…» [2].
Аля украдкой взглянула на Иру, та, казалось, была сосредоточена на управлении машиной и не обращала на нее внимания, но вдруг, не отрывая глаз от дороги, спросила:
— Музыка не мешает? Если хочешь, я выключу.
— Нет, оставь. Кто это поет?
— Леонард Коэн — канадский поэт и певец. Думаю, ты знаешь его «Аллилуйю», она очень известная.
— Из «Шрека»?
Ирина слегка улыбнулась:
— Да, но там не он пел. А я люблю именно его исполнение. У него такой низкий мрачный голос — то что надо с утра, когда едешь на пары. Очень вдохновляет.
 — ----- ----------------------- ------------------------ ------------------

В квартире уже знакомо пахло ванилью и табаком, Аля с наслаждением глубоко вздохнула. У нее было ощущение, что она не была тут сто лет, хотя прошли всего лишь сутки. Единственное, чего она сейчас хотела — это спать, и чтобы Ира была рядом.
Она устало вытянулась в кресле под торшером, прикрыла глаза, сейчас яркий свет ее раздражал.
— Что это? — в голосе Ремезовой звучала тревога, — ты поранилась, где? Покажи мне.
Вначале Аля не сообразила, что происходит, но, перехватив Ирин взгляд, опустила глаза на грудь. На ее белой рубашке было несколько смазанных пятен крови. Видимо, Анжела, обнимая, испачкала ее.
— Черт, — процедила Аля, — это, наверное, не отстирается. Придется выкинуть. Жаль, я ее только недавно купила. Не переживай, это не моя кровь.
— Снимай, я сейчас замочу ее в холодной воде с солью, — Ремезова вела себя так, словно ее вполне удовлетворило объяснение. Аля понимала, что все равно рано или поздно придется рассказать об этом отвратительном инциденте с Сибогатовой, но ей очень хотелось отсрочить этот момент. Она предполагала, какая у Иры может быть реакция, и ей не хотелось слушать нравоучения.
Ее бы взбесило, если бы Ремезова начала благородно выказывать сочувствие Анжеле, потому что она сама не испытывала никаких угрызений совести. Возможно, с ней что-то не так, но, как правило, ей не было жалко слабых людей.
Девушка сняла рубашку и зябко поежилась, тянуло холодом с приоткрытого балкона, видимо, Ирина курила в комнате и решила проветрить квартиру.
— Я набираю ванну, тебе надо согреться, — крикнула Ирина откуда-то из коридора.
Аля закрыла балконную дверь, взяла клетчатый шотландский плед, валявшийся на диване, и укуталась в него. Снова уселась в кресло. Ее знобило от усталости, а может, от нервного напряжения.
Ирина вернулась, успев переодеться в легкий шелковый пеньюар телесного цвета, недостаточно короткий, чтобы определить, есть ли под ним белье. Ремезова заметила, что Аля смотрит на ее ноги, и слегка улыбнулась:
— Хватит пялиться, иди, там все готово: полотенце возьмешь в шкафчике под раковиной, твой халат на вешалке.
«Твой халат» было произнесено вскользь, скорее всего, Ирина даже не придала значения своим словам, но Але понравилось, как это прозвучало, хотя она не призналась бы в этом даже под пытками.
Горячая вода позволила ей расслабиться. Какое-то время она лежала в ванне и просто безучастно смотрела в потолок, затем, задержав дыхание, ушла с головой под воду. Это было ее старым способом снятия стресса. Как будто выныриваешь в новую действительность, и в ней все уже не так сложно.
Сильные руки рывком потянули ее за плечи.
— Ты сумасшедшая? Что ты творишь?
Естественно, Аля не слышала, когда Ирина вошла. Ремезова присела на борт ванны, все еще крепко, до боли стискивая Алино плечо. В глазах ее плескался страх.
— Ир, да я не собиралась топиться, я просто нырнула, ты чего? — пролепетала Аля и, наклонившись, прижалась мокрым лицом к бедру женщины.
— Блин, Слуцкая, блин, — Ирина наконец разжала пальцы и провела рукой по Алиным волосам, — как же ты меня напугала…
Аля лукаво улыбнулась: 
— А приходила зачем? Соскучилась?
— Еще чего! Я просто хотела проверить, не уснула ли ты, и сказать, что шампунь, что тебе тогда понравился, я перелила в синий флакон.
— Понятно, — протянула Аля разочарованно, — значит, вовсе не для того, чтобы увидеть меня голенькую.
Ирина фыркнула, но слегка покраснела:
— А то я тебя не видела во всех ракурсах.
— Но не в ванне, — возразила Аля, — и вообще, мне кажется, ты до безобразия сухая, надо это срочно исправить, — ее губы растянулись в коварной улыбке.
— Даже не вздумай, — воскликнула Ирина, но уже было слишком поздно.
Слуцкая, безжалостно схватив ее за кисть, резко потянула на себя, и через секунду Ремезова оказалась в воде.
Мокрый шелк облеплял тело, и очень скоро это препятствие, мешающее их коже соприкасаться, было отброшено куда-то в угол. Ирина не заметила, как оказалась снизу, ее ноги упирались в борт ванной, а под спиной каким-то образом оказалось полотенце. Очевидно, Слуцкая точно знала, что делать, чтобы обеспечить комфорт в такой ситуации. В голове шевельнулась мысль: «Интересно, со сколькими она уже это проделывала?». Но это, как ни странно, только усилило возбуждение.
То ли это были Алины чересчур грубые поцелуи, то ли плеск воды, сопровождающий каждое движение ее бедер, Ирина не могла понять, что именно заставило ее испытать такой яркий оргазм в столь неудобной обстановке.
— Поздравляю, — прошептала Аля, все еще не убирая пальцев, — сегодня ты узнала, что секс в ванне может быть неплох.
— Ты маньячка, ты знаешь это? — Ирина нежно поцеловала ее в переносицу.
Аля прикрыла глаза и самодовольно улыбнулась:
— Простого спасибо было бы достаточно.

— --- ------ --------------------------- ------------------
— В общем, вот такая фигня случилась, и нет, мне не жалко Анжелу, и я не в ответе за нее, когда я кого-то трахаю, это не означает, что я хочу его приручить, — Аля замолчала и отвернулась, вглядываясь в чернильную темноту за окном.
— Курить хочешь? — Ирина дотянулась до пепельницы, стоящей на подоконнике, и переставила ее на стол, — я б еще и выпила. Но есть только водка, будешь?
Аля скривилась:
— Нет, водку не люблю, — потом хитро ухмыльнулась, — по-моему, вы на меня плохо влияете, Ирина Николаевна, предполагалось, что вы сейчас начнете меня отчитывать за неразборчивость в связях, за черствость и равнодушие.
— Я вам уже когда-то говорила, Александра, что вы херово прогнозируете.
Вместо ответа Аля просто тесно прижалась к ней, обхватив двумя руками за талию. Какое-то время они сидели неподвижно в тишине, вдруг Аля прыснула со смеха.
— Это нервное? — недоуменно спросила Ирина.
— Не знаю. Я вдруг поняла, что зверски хочу есть. И вспомнила, знаешь такой прикол: «Тетенька, дайте попить, а то так есть хочется, что и переночевать негде».
Ирина встала и подошла к холодильнику, открыла, и, всматриваясь в его недра, произнесла с иронией:
— Ну, вообще-то изначально не пить ты просила у тетеньки, другие потребности преобладают у тебя над жаждой и голодом. Таак, посмотрим… бутерброды будешь с сыром и колбасой? Или пельмени сварить по-быстрому?
— Не, бутербродов будет достаточно. И да, все из-за тебя, вообще-то я была уставшей, но ты специально нацепила этот неприличный пеньюар и заявилась ко мне в ванную соблазнять.
— Ах, это еще и я виновата, после всего? А не тот, кто не способен адекватно реагировать на женщин в пеньюарах!
— Женщину. Множественное число тут употреблять некорректно, Ирина Николаевна.

* *****
Уже засыпая, Аля пробормотала:
— У тебя, кстати, отвратительный вкус, Ирусик, Мостовой — это фу.
Ирина легко щелкнула ее по носу:
— Еще раз назовешь меня так — придушу. А вообще согласна — вкус у меня отвратительный. Тебя вот выбрала, хотя могла бы найти кого-то воспитанного, с прекрасным характером.
— Ай, — Аля спряталась с головой под одеяло и уже оттуда из безопасного укрытия пробурчала:
— Это не ты меня, между прочим, а я тебя выбрала.

 
Примечания:
[1] джентльмены не распространяются о своих победах, не рассказывают подробности о своих интимных отношениях.
[2] песня Леонарда Коэна «Famous blue raincoat»


Глава 15
 
Глава 15


Алю разбудило мягкое прикосновение рук. Она приоткрыла один глаз и тут же крепко зажмурилась, притворяясь спящей.
— Вставай, у нас много дел, — голос Ремезовой прозвучал над самым ухом.
Аля перевернулась на другой бок и накрылась с головой одеялом:
— Нет у нас никаких дел, сегодня выходной. Который час вообще?
— Девять утра, давай, давай, — Ирина потянула за одеяло, и Аля изо всех сил уцепилась за него, не давая стащить, — ну что мне, водой тебя облить, чтоб ты проснулась?
— Ты с ума сошла? Это садизм! Попробуй только! Аааа, нет, не смей, ахаха, так нечестно, я ненавижу щекотку!
Аля порывистым движением вдруг обхватила склонившуюся над ней Ирину за бедра и повалила на кровать. Усевшись на ее ногах, она наклонилась к ней и прошептала:
— Угадай, что может меня взбодрить в воскресенье, в девять утра?
— Там яичница… — Ирина явно делала над собой усилие, чтобы говорить нормальным голосом, потому что Алины пальцы уже проникли под резинку ее спортивных штанов, — остывает.
— Да? Тогда, может, не стоит отвлекаться на всякую ерунду? — спросила Слуцкая шепотом хриплым от возбуждения. Она на мгновение застыла в выжидающей позе и даже убрала свою руку, губы ее кривились в усмешке, — горячий завтрак — это святое.
— Разогреем, — Ирина прикрыла глаза и легко сжала Алино колено, — не вздумай еще раз остановиться…
 — -------------- ---------------- --------------
— Ты так и не скажешь, куда мы едем? — в очередной раз спросила Аля, когда они остановились на светофоре.
— Тогда не будет сюрприза, — Ремезова загадочно улыбнулась.
— Не, ну слушай, ты поднимаешь меня на рассвете, потом надеваешь на меня миллион свитеров и какие-то странные оранжево-синие кроссовки, кстати, откуда у тебя этот кислотный кошмар?
— Это «Андер армор», глупая, и это то, что надо, чтобы не поскользнуться.
Слуцкая захныкала:
— Блин, Ир, куда ты меня везешь? Почему там можно поскользнуться? Ну, мне же интересно.
Ее телефон зазвонил, она вытащила его из кармана куртки и взглянула на экран.
— Это Самойлова, надо ответить.
Ирина кивнула.
— Привет, — Слуцкая зевнула, — чего не спится?
Ремезова положила руку Але на колено, сама не понимая, почему ей захотелось сделать это именно в данный момент, когда та говорит с подругой. Возможно, это было такое примитивное проявление собственнического инстинкта. Она не знала, что с ней происходит, в ней пробуждалось что-то первобытное, когда Слуцкая находилась рядом. Хотелось обладать ею без остатка, ни с кем не делясь. «Еще немного и начну, как самцы животных, метить территорию», — подумала Ирина с самоиронией.
Разговор затянулся. Вернее, это был скорее монолог. Катя что-то вещала в трубку, а Аля с хмурым лицом слушала и только иногда говорила «Хм» или «Окей».
— Нет, не дома, я у знакомой, — Аля покосилась на Ирину и улыбнулась в первый раз за весь разговор.
После небольшой паузы она вздохнула и произнесла:
— Да мне плевать, Кать. Пусть говорят что угодно.
Она нервным движением вытащила из кармана куртки сигаретную пачку.
Ирина сжала ее колено и одними губами произнесла:
— Не в машине.
Аля запихнула пачку назад и раздраженно произнесла в трубку:
— Ах, им интересно? Ну, пусть записываются для получения интервью, в очередь, сукины дети, в очередь, — она зло расхохоталась.
Нескончаемый поток слов продолжал литься из динамика телефона, Аля опять зевнула, по ее выражению лица было видно, что разговор ее утомил:
— Ладно, я поняла. Спасибо за предупреждение. Ну, в смысле, что беспокоишься и все такое. Не переживай, ты же знаешь, все будет фигово. Давай до завтра. Целую.
Аля спрятала мобильный в карман и задумчиво уставилась в окно.
Ирина, на секунду оторвав взгляд от дороги, посмотрела на Алю:
— Не молчи. Поговори со мной.
— Ир, ну к чему тебе мои проблемы? Я сама виновата и сама буду расхлебывать.
— Как ни странно это не прозвучит, но я переживаю о том, что с тобой происходит, — в голосе женщины прозвучала обида.
Слуцкая вздохнула:
— Короче, там полный аут. Анжелу увезли на «скорой» в психиатрию, врачи сказали: нервный срыв. Мать Курило прилюдно орала на Гошу, типа, какого черта он каких-то сумасшедших пригласил. Самойлову все расспрашивали, давно ли я по девочкам, в общем, проявляли живой интерес к моей личной жизни. Какой-то блогер к ней привязался с вопросами, но она его послала. Катя-то была в курсе с самого начала. Я ей сказала, когда мы только подружились, и она начала активно предлагать знакомиться с парнями и типа гулять вчетвером. Ну и Смирнов тоже знал, потому что он ко мне подкатывал когда-то довольно настойчиво, в общем, я решила его не мучить и сразу тогда расставила все точки над «и». Он, кстати, молодец, нормально все воспринял и не начал это жлобское — типа: да ты просто с парнем не пробовала. Так что мы с ним остались друзьями.
— Артем хороший мальчик, — Ирина кивнула, — что касается других… ну поговорят и перестанут, двадцать первый век на дворе, никого этим уже не удивишь. В конце концов, молодежь сейчас продвинутая. Не будут они тебя осуждать.
— Да я и не переживаю по этому поводу, просто… не хотелось светиться. Моя мамаша, если узнает, просто сойдет с ума от бешенства. Она же публичное лицо, кандидат на должность мэра, вся ее кампания зиждется на дешевом популизме, особенно на гомофобии. Если каким-то образом этот скандал всплывет, она меня уничтожит.
— Аль, может, ты преувеличиваешь? — Ирина нахмурилась.
— Ха. Ты просто не знакома с моей матерью. Надеюсь, что вы никогда не встретитесь. Знаешь, какой ад она устроила Лоре, девушке, с которой меня застукала? Она создала ей проблемы в универе, сделала так, что ее выселили из общаги за аморальное поведение. На этом она не успокоилась — нашла ее родителей в Туапсе и пригрозила, что может добиться увольнения отца с завода, где он вкалывал тридцать лет. Ему там начальник цеха намекнул, что если он свою дочь не приструнит, его в три счета сократят, — Аля резко замолчала, видимо, возвращаясь мыслями к прошлому.
Ирина вспомнила, как Лис42 сравнила мать с танком, который раздавит и не заметит.
— И что Лора? — она спросила, зная ответ, но понимая, что логично будет задать этот вопрос.
Аля усмехнулась:
— Ну, Лора выполнила все требования, и больше мы никогда не виделись, но я ее не виню, моей мамаше противостоять нереально. И тот вред, который она успела причинить Шамаловой, это цветочки по сравнению с тем, что она потенциально могла бы сделать с ней, если бы та начала как-то сопротивляться. И я очень надеюсь, что она не заявится сюда, моя мать прекрасно умеет отравлять мне жизнь.

— Не переживай, ты уже совершеннолетняя, ничего она тебе не сделает.
На языке вертелось: «Я не дам ей причинить тебе зло», но показалось, что это прозвучит слишком высокопарно.
Поэтому она просто добавила:
— Мы справимся.
Аля ничего не ответила, только накрыла своей ладонью Ирину руку, все еще лежащую на ее колене, и прикрыла глаза.
 — ---- ----- ----- ---------- ---------

Дорога до Тешебских водопадов шла через горы и лес: им еще повезло, что накануне не было дождя, и они смогли припарковаться не очень далеко от нужного места. Аля проспала всю дорогу до Архипо-Осиповки и, сейчас выйдя из машины, сонно моргала глазами, щурясь от яркого света.
— Офигеть, — она присвистнула, глядя на склоны гор, и, щелкнув зажигалкой, закурила, — избавляешься от свидетелей? Решила сбросить меня со скалы, чтобы никто не узнал, что тебе нравится моя грудь?
Ирина небольно шлепнула ее по попе и, вытащив из пальцев уже дымящуюся сигарету, поднесла ее ко рту. Затянувшись, с наслаждением выпустила в небо струю дыма:
— Ну, во-первых, кто тебе сказал, что мне нравится исключительно твоя грудь? А во-вторых, если бы я хотела от тебя избавиться, я бы еще вчера тебя в ванне утопила.
Аля взглянула на нее своим фирменным взглядом исподлобья:
— Если ты скажешь, что тебе нравились сиськи Мостового, я сама скинусь со скалы.
Ирина расхохоталась и быстро чмокнула Алю в ухо.
— На самом деле, это классное место, я тут была несколько раз. Когда я испытываю сильные эмоции, мне хочется быть ближе к деревьям и воде.
Слуцкая с лукавой улыбкой спросила:
— Сильные какие? Положительные или отрицательные? И что их вызвало?
— Много вопросов, Александра, я тебе уже говорила: любопытство сгубило кошку.
Аля уже было открыла рот, чтобы возмутиться, но Ирина крепко взяла ее за руку:
— Все, пошли, будем сливаться с природой.

*** ****

Лес уже пожелтел, но трава все еще местами зеленела, до них доносились звуки журчащей воды и карканье ворон. Несмотря на глубокую осень, погода выдалась теплой, было немного пасмурно, хотя иногда лучи солнца пробивались сквозь пелену облаков.
Они вошли в рощу и зашагали по тропе вдоль русла горной реки. Вдали, между стволами деревьев, иногда мелькали людские силуэты, и ветер доносил обрывки разговоров.
Где-то через километр начался подъем по лестнице, ведущей к обзорной площадке.
Аля шла немного позади, и у Ирины возникло подозрение, что ее студентка сейчас любуется не только природой.
Не оборачиваясь, она с легкой издевкой в голосе спросила:
— Нравится?
— Еще бы — прекрасный вид и отличный обзор, — Аля подавила смешок.
— Слуцкая, ну-ка серьезней, моя задница никуда от тебя не убежит, мы здесь для того, чтобы впечатляться красотой, — произнесла Ирина со смехом.
— А я что делаю? — возмутилась Аля, — у тебя идеально пропорциональная фигура, между прочим.
— Я про водопады, — Ирина вздохнула с притворной озабоченностью, — ты неисправима! А вот, кстати, и первый из них, — радостно воскликнула она, преодолевая последнюю ступеньку.

Водопад седыми каскадами с шумом низвергался вниз, словно под фанфары опускающийся театральный занавес. Возле заграждения топтались несколько человек с гидом, который что-то объяснял, отчаянно жестикулируя.
Неподалеку расположилось небольшое кафе, около которого стоял привязанный к столбу верблюд, на столбе красовалась табличка «Фото 150 руб.».
Аля тут же подошла к животному и погладила, верблюд печально покосился на нее, не прекращая жевать что-то обвислыми губами.
— Ир, ты посмотри, какой он грустный и одинокий, мне его жалко.
Ирина пожала плечами:
— Это Вася. Он тут давно, стал практически визитной карточкой этого места. Не думаю, что ему грустно, скорее, у него просто имидж такой, в конце-концов, много ли мы в своей жизни видели по-настоящему жизнерадостных верблюдов. Хочешь к «дереву желаний»? Там нужно пройти сквозь расщелину и, говорят, что сбудется то, что загадал.
Аля покачала головой:
— Неа, во-первых, мое — уже сбылось, во-вторых, я не верю во всю эту чепуху.
— Ах, да, я же забыла — воинствующий материалист и атеист, — Ира на секунду прижалась щекой к Алиному плечу, — удачно я тебя тогда в качестве докладчика выбрала для круглого стола, ничего не скажешь.
Аля незаметно дотронулась до ее руки:
— Жалеешь?
И было ясно, что она спрашивает не про конференцию.
Ирина посмотрела на нее в упор и произнесла:
— Конечно, нет. А ты?
Аля отрицательно покачала головой, не отводя взгляда, и тихо произнесла:
— Мне сейчас очень хочется тебя поцеловать.
Ирина огляделась по сторонам. Количество туристов не уменьшилось, скорее наоборот. К полудню еще потеплело, и народ начал прибывать. Появились семьи с детьми, которые активно фотографировались на фоне меланхоличного Васи.
Она предложила:
— Мы можем подняться дальше, к следующему водопаду, может, там никого, но подъем будет довольно крутой, ты не устала?
Аля рассмеялась:
— Ты шутишь? Я с детства спортом занималась. Между прочим, Гольдин считает, что мне нужно было идти в профессиональный волейбол.
Ремезова возмущенно фыркнула:
— И не поступать на социологический? Отвратительная идея, и вообще, профессиональный спорт калечит.
Аля хихикнула:
— Ты прямо как моя бабушка говоришь.
Ирина приподняла бровь и начала угрожающе надвигаться, пытаясь не рассмеяться.
Аля резво отпрыгнула в сторону и со свойственной ей кошачьей грацией принялась быстро подниматься по крутой лестнице, ведущей к самому большому водопаду.
Ирина, борясь с одышкой, в очередной раз обещая себе бросить курить, устремилась за ней.
После утомительного подъема начинался спуск, и вот они уже у «Пасти дьявола», как гласила надпись на указателе.
Водопад струился из расщелины скалы между нависающими огромными глыбами, поросшими зеленым мхом.
Они застыли в оцепенении от увиденного, Ирина почувствовала смутную тревогу, словно вода и вправду лилась из пасти чудовища.
На ее талию легла теплая ладонь.
— Не могу больше ждать, — с этими словами Аля настойчиво и требовательно прильнула к ее губам.
Мелкие холодные брызги приятно касались кожи лица, каким-то удивительным образом еще сильнее распаляя проснувшееся у обеих желание. Ирина понимала, что их могут увидеть, но сейчас ей было все равно, она уже не могла остановиться, жадно вбирая в себя ласковое тепло поцелуя.

Детский смех и чьи-то приближающиеся голоса заставили их отпрянуть друг от друга. На площадку вбежал мальчик лет восьми в яркой желтой курточке:
— Мама, папа, быстрее поднимайтесь, тут еще водопад! — закричал он.
Кряхтя и задыхаясь, на площадку выкатились упитанные супруги с большими рюкзаками за спиной. Отец семейства держал в руках зеркальный «Никон», и на его покрасневшем лице была написана решимость сфотографировать все, что попадет в поле его зрения. Мужчина покосился на раскрасневшихся девушек, демонстративно любующихся падающей водой, и рявкнул на сына:
— Ну-ка тихо. Не мельтеши тут, выйди из кадра.

Волшебство момента закончилось, Ирине захотелось как можно быстрее покинуть это место и уединиться. Еще никогда люди не раздражали ее так сильно. Они, казалось, были везде, будто нарочно все время попадаясь на их пути.
Недалеко от парковки им навстречу вышли парень с девушкой: он ласково обнимал свою спутницу за плечи и что-то шептал на ухо, а она все время хихикала, засунув руку в задний карман его джинсов.
Ирина почувствовала, как в ее душе шевельнулось что-то похожее на зависть. Она терпеть не могла, когда в компаниях какие-нибудь парочки прилюдно зажимались — сидение на коленях и нежные поглаживания вызывали у нее отвращение. Все эти публичные демонстрации своих чувств она расценивала как неумение себя прилично вести. Но вдруг сейчас ей нестерпимо захотелось тоже иметь возможность при всех обнять и поцеловать невероятно сексуальную и обворожительную девушку, идущую рядом и что-то бурчащую себе под нос.
— Что, прости? — погруженная в раздумья Ирина только сейчас поняла, что Аля уже некоторое время разговаривает с ней.
— Я как бы пытаюсь намекнуть, типа, неплохо было бы где-нибудь перекусить. Или сливаться с природой надо до голодного обморока?
Ира почувствовала себя виноватой. Вместо того, чтобы думать о том, какая у Слуцкой аппетитная задница в этих обтягивающих штанах, лучше бы вспомнила, что утром Аля почти не притронулась к яичнице, отказалась от бутербродов, которые Ирина пыталась в нее запихнуть, только выпила кофе, и они сразу поехали.

---------------------
В кафе не было посетителей. Скучающий официант принес им меню и удалился за стойку, отгораживающую зал от кухни. Их столик прятался за колонной в самом дальнем углу. Рядом с огромным окном, в которое заглядывали горные склоны в серых клочьях облаков.
Аля вдруг погрустнела: подперев подбородок ладонью, она смотрела вдаль, но было заметно, что она о чем-то размышляет, а не просто любуется пейзажем.
Ирина решила не дергать ее и углубилась в чтение меню. Наконец, выдержав достаточную паузу, спросила:
— Что ты будешь?

— То же, что и ты. Мне все равно, — Слуцкая даже не перевела взгляд, продолжая смотреть в окно.
— Аль, что-то случилось? Тебя что-то беспокоит?
— Все нормально, — Аля, наконец повернулась к ней и взяла из ее рук меню, — ладно, сейчас я сама выберу, — она притворилась погруженной в чтение, но было видно, что она думает о чем-то другом.
Ира мягким движением вытащила меню из ее рук:
— Поговори со мной. Что не так?
Аля вздохнула:
— Да неважно, это все мое дурацкое неумение жить здесь и сейчас.
— А именно?
— Ну, — девушка замялась, — это такой ассоциативный ряд, я вдруг подумала, что мы ведем себя как настоящая семейная пара, съездили на природу, а теперь пошли пообедать, и что все — слишком идеально. А потом, я естественно подумала, что рано или поздно этот день закончится, короче, не обращай внимания на мои загоны.
Вместо ответа Ира просто привлекла ее к себе и поцеловала в губы, ей было наплевать на то, что как раз в этот момент в кафе входили люди.
— Так лучше? — с улыбкой спросила она, переводя дыхание.
— Несомненно, — Аля с нежностью посмотрела на нее и снова потянулась к ее губам.
Вдруг над их ухом раздался громкий голос:
— Ириш, это ты, что ли?
Ремезова вздрогнула и обернулась. Прямо возле их столика стоял, улыбаясь, неизвестно откуда взявшийся Семен Соловейчик, приятель ее отца, который с детства вызывал у нее неприязнь. Он широко развел руки, словно ожидая, что Ира запрыгнет к нему в объятия и повиснет на шее, болтая в воздухе ногами. Ирина почувствовала, как краска заливает ее лицо. Она встала и обреченно подставила щеку для поцелуя.
— Здравствуйте, дядя Сеня, вы тут какими судьбами?
Соловейчик, не спрашивая разрешения, с размаху плюхнулся на стул возле нее, и она снова присела. Тем временем дядя Сеня изображал бурный восторг, не сводя при этом пристальный взгляд с Али.
— Ну надо же, какое удивительное совпадение! А я здесь с Леньчиком. Ты же помнишь моего сынулю? Он, кстати, сейчас подойдет, пошел руки помыть. Неделю назад приехал из Бостона, и вот мы решили с ним попутешествовать по России, говорит, за пять лет соскучился. Ты знаешь, что он преподает в Массачусетском Технологическом? И до сих пор не женился, между прочим.
Последние слова Соловейчик произнес с особенным выражением в голосе, почти с укоризной. Ну, естественно, они же с ее отцом все время шутили, как Ира и Леня вырастут и поженятся. Но Леня был таким нудным и скучным, что у Иры с детства не получалось находиться с ним в комнате больше пятнадцати минут. После она, не выдерживая, бежала к папе и гневно требовала отпустить ее гулять с подружками.
Ира кивнула:
— Конечно, я помню вашего сына, очень рада за него и за вас. Как жаль, что мы уже уходим и не успеем пообщаться…
Она взяла со стола телефон и положила его в свой маленький рюкзачок.
— А это что за юная леди?
Бесцеремонность Соловейчика не удивила Ирину, это было в его стиле, и она никогда не понимала, как ее деликатный папа может дружить с таким хамоватым типом. Судя по интонации, с которой он задал вопрос, можно было с уверенностью сказать, что он видел, как они целовались. Ее вдруг охватила какая-то волшебная сила безрассудства в сочетании с пьянящим чувством вседозволенности.
Она приобняла Алю за плечи и с легким вызовом в голосе сказала:
— Это моя девушка, Александра.
Дядя Сеня поправил очки в тонкой позолоченной оправе и, оглядываясь по сторонам, словно с этого момента за ними начали слежку, шепотом спросил:
— А твой папа в курсе?
Ирина отрицательно покачала головой:
— Пока нет, но я в вас верю, вы же не промолчите.
Она встала и дернула обалдевшую Алю за рукав.
— Нам пора. Лене привет передавайте.
— Ириша, погоди, куда вы? Он расстроится, что не увидел тебя…
Но она, не обращая внимания на его слова, уже на ходу пробормотала:
— Извините, дядя Сеня, мы очень торопимся. У нас там утюг включенный остался или чайник на плите. Короче, вы сами решите.

— --- ---- ---- -----
Когда они, давясь от смеха, выскочили из кафе, Аля изо всех сил сжала ее руку:
— Ты знаешь, что ты сумасшедшая?
— Я тебя умоляю, он все равно все видел и все растреплет моему отцу, так что терять уже было нечего. А выдержать общение с Леней Соловейчиком это не для моей истощенной нервной системы.
Они пошли к парковке. После резкого приступа веселья Аля вдруг замолчала, ее явно что-то беспокоило. Внезапно она выпалила:
— Я понимаю, что ты сказала это ему назло.
Ирина непонимающе уставилась на нее:
— Что именно?
— Ну…
Ира впервые увидела краснеющую смущенную Слуцкую.
— Ты сказала, что я твоя девушка, — наконец выдавила она и тут же с независимым видом ускорила шаг, обогнав Ирину.
— Эй, ну-ка притормози, — Ремезова нагнала ее и, схватив за плечо, резко развернула к себе лицом.
Аля выжидающе смотрела на Ирину, не произнося ни слова.
— Я… действительно бы хотела, — Ирина вдруг почувствовала себя неуверенно, ведь Аля не сказала, что ее это радует, — но ты не обязана…
— Заткнись, — грубо сказала Аля и, резко притянув ее к себе, поцеловала с такой страстью, что у Иры перехватило дыхание.
Раздался визг тормозов: недалеко от того места, где они стояли, белый джип, выруливающий с парковки, чуть не въехал в дерево; сидевший за рулем уже знакомый толстяк с «Никоном» высунул голову в окно, пялясь на них с мечтательно приоткрытым ртом. Его пышная супруга злобно что-то рявкнула, и он с сожалением поднял стекло и отвернулся.
— Нас тут скоро объявят персонами «нон-грата» за супераморальное поведение, — рассмеялась Ирина, когда они уселись в машину.
— Ну, меня, по всей видимости, посмертно, — Аля громко вздохнула, — потому что, если ты не накормишь меня в ближайшие полчаса, я просто подохну с голода.
— Ох, — Ирина виновато покосилась на нее, — бедная моя девочка, мы сейчас обязательно что-нибудь разыщем поблизости.
«Моя» вырвалось автоматически, как будто само собой разумеющееся, и отозвалось неожиданным осознанием: Аля действительно теперь принадлежит ей. И от этой мысли было хорошо, но немного страшно.

Глава 16
— Надюша, ты уже слышала, какой кошмар случился в субботу?
Светлана Алексеевна Симонова — полная блондинка с водянистыми маленькими глазками и отвислыми щечками, только что вплыла в кабинет, распространяя запах тошнотворно-сладких духов, и тут же кинулась с этим вопросом к своей приятельнице, Надежде Павловне Жуковой. Но, судя по повышенному тембру ее голоса, она надеялась привлечь внимание всех присутствующих этим утром на кафедре социологии.
Ирина, сидя за компьютером, готовила к распечатке тесты для второго курса. Она тотчас поняла, о чем сейчас пойдет разговор, и пожалела, что у нее нет наушников — можно было бы не реагировать. Вместо этого она бы мотала головой в такт музыке, притворяясь ничего не слышащей.
Тем временем все, кроме Ирины, повернули головы в сторону Светланы Алексеевны. Ремезова сообразила, что в этой скульптурной композиции она будет выделяться, если продолжит изображать индифферентность, и тоже обернулась.
— Это трындец, товарищи, — Симонова заметила, что завладела вниманием слушателей, и ее водянистые глазки заблестели от восторга, — вы же все знаете Гошу Курило из триста шестой группы?
Жукова закивала:
 — Конечно, золотая молодежь. Сын Курило, владельца «Краснофарма».
Симонова втиснулась в кресло на колесиках, стоящее возле окна, и продолжила вещать:
 — Да-да, папаша ему в «Барине» день рождения закатил. И вот представляете: все в самом разгаре, музыка, танцы, устрицы в винном соусе, куча гостей — и прямо посреди зала Сибогатова из триста первой хватает нож и режет себе вены! Говорят, кровищи было море.
— Боже, — Жукова всплеснула руками, — Анжела Сибогатова, такая рыжеватая, худая? А что случилось-то, в чем причина?
— Несчастная любовь… — для пущего эффекта Симонова сделала театральную паузу, — угадайте к кому.
— Только не говорите, что к этому тупице Гоше Курило, — вмешался в разговор Вадим Николаевич Ракачев, кандидат исторических наук, — я всегда думал, что у Сибогатовой есть мозги.
— К кому-то из преподавателей? — Жукова произнесла свое предположение почти шепотом, видимо, сама ужасаясь, что у нее в голове могла созреть такая мысль.
— К Джастину Биберу? — Ирина решила понизить градус пафоса, но никто даже не улыбнулся, все завороженно смотрели на Светлану Алексеевну.
— Ха, — торжествующе произнесла порозовевшая от удовольствия Симонова и обвела глазами присутствующих, — все мимо.
Ирина ощущала, как внутри все тревожно сжимается, словно от ожидания неминуемого разоблачения — как будто о ней, а не об Але сейчас начнут сплетничать. Очень хотелось выйти, чтобы не слышать, как сейчас здесь будут склонять Алино имя, но она понимала, что это будет выглядеть чересчур подозрительно.
— Так вот, — поспешно продолжила Симонова, сгорая от нетерпения выложить горячую сенсацию, — у нее, оказывается, был роман со Слуцкой.
Пауза.
Светлана обвела глазами окружающих, желая насладиться произведенным эффектом.
Ирина насмешливо приподняла бровь и прикусила губу, чтобы не рассмеяться: брызжущая слюной Симонова, ошеломленная романом между двумя девушками, в этом было что-то фантасмагоричное.
— Мне когда Нонночка рассказала, я чуть со стула не упала.
Нонна Измайлова, племянница Симоновой, была одногруппницей Али. Высокомерная и амбициозная, с хищным, как у гиены, взглядом, она давно вызывала у Ирины неприязнь.
— Ох, — Жукова поднесла руку ко рту, — никогда бы не подумала…
Симонова снисходительно взглянула на подругу:
— Надя, да ты как с луны свалилась, ладно Сибогатова, про нее я бы тоже не догадалась, но ты что, никогда не замечала, какая странная эта Саша Слуцкая? Ведет себя резковато и одевается как парень, юбки на ней никогда не видела.
— Да ладно вам, Светлана Алексеевна, девушка как девушка, очень даже симпатичная, — Ракачев пожал плечами, — сейчас все так одеваются — унисекс называется, слышали? Вы как из девятнадцатого века.
— Нет, но, Вадим Николаевич, согласитесь, что она отличается от других девушек? Стиль, манеры, повадки, наконец, — продолжала настаивать Светлана, при этом обводя всех взглядом, словно ища поддержки.
Ирина еле сдержав себя, чтобы не нахамить, решила перевести тему:
— Так Сибогатова жива осталась?
— Жива, жива, забрали на «Скорой», сказали — нервный срыв. Увезли в психиатрию.
— Думаю, просто переучилась, у нас такие случаи бывали, — сказала Ремезова и отвернулась к компьютеру, желая показать, что дальнейшее обсуждение этой темы ей неинтересно.
— Да нет же, Ира! — Светлана даже слегка топнула ногой, — я точно знаю, что там была сцена объяснения в любви. Нонна своими глазами все видела. Анжела эта на коленях перед Слуцкой стояла и умоляла не бросать ее. А та через нее переступила и пошла, и тогда Сибогатова схватила нож и давай себе вены резать.
Впечатлительная Жукова снова прижала ладонь ко рту:
— Господи, помилуй! Вот это страсти. Кто бы мог подумать.
— Да, Болливуд скромно курит в углу, — Ирина начала заводиться, — какие нынче студентки пошли эмоционально нестабильные, чуть что, сразу за нож хватаются.
Симонова встала с кресла и направилась к вскипевшему чайнику, который до этого включила Жукова, очевидно, решив, что кофе после таких переживаний не помешает. Сделав себе кофе и взяв в руки кружку, она, вернувшись в центр комнаты, продолжила излагать:
— Нонночка наша не может на кровь смотреть, ей сразу плохо стало, чуть в обморок не грохнулась. А этой Слуцкой, Нонна говорит, хоть бы хны, ни один мускул на лице не дрогнул.
Ирина чуть было не сказала, что на самом деле это Аля отняла нож у Сибогатовой, и что вообще там была царапина, а Симонова редкая идиотка, но, конечно, сдержалась.

В это время дверь распахнулась, и в помещение вошли Орлова с Мостовым. Ростислав выглядел немного бледным, но был свежевыбрит, от него, как всегда, пахло дорогим парфюмом. Он сухо кивнул всем и тут же направился к своему столу, стараясь при этом не смотреть на Ремезову.

— По какому поводу митингуем? — весело спросила Орлова, заметив, что Симонова стоит в центре комнаты со стаканчиком в руках, и взгляды всех сосредоточены на ней.
Ирина выматерилась про себя, готовясь ко второму кругу ада.
— Ой, Жанна Андреевна, вы, наверное, не знаете еще, — Симонова не успела договорить, так как простодушная Жукова выпалила:
— Светлана вот говорит, что у Сибогатовой и Слуцкой лесбийский роман.
Реакция Орловой была молниеносной:
— Я бы не стала бросаться фразами. Не думаю, что мы точно знаем, из-за чего возникла ссора. И вообще, уважаемые коллеги, вам что, больше нечем заняться? До начала пары осталось пять минут. И я уже неоднократно делала вам лично, Светлана Алексеевна, замечания по поводу опозданий.
У Симоновой недовольно вытянулось лицо, она пожала плечами и обиженно удалилась, прихватив с собой кружку с кофе.
Ракачев усмехнулся:
— Ох уж эти женщины, да, Ростислав Евгеньевич? Их хлебом не корми — дай о других посплетничать. И вообще, я больше чем уверен, что девки перебесятся, да и выскочат замуж.
Мостовой пожал плечами и с противной ухмылкой сказал:
— Да куда они денутся от нас, рано или поздно все равно мужика захотят, если с головой, конечно, все нормально.
Орлова метнула на него острый взгляд и отрывисто сказала:
— Именно так! Поэтому нечего раздувать из мухи слона. Мне доложили об этом инциденте, и ничего ужасающего там не произошло. Просто повздорили две не очень трезвые девицы.
Жукова закивала в знак одобрения:
— Ну да, ну да, им бы о сессии предстоящей лучше думать. Слуцкая, к примеру, такая хорошая студентка, а пока что не сдала мне три практические в этом семестре, и, если так дальше пойдет, я не смогу ее аттестовать.
Ирина в очередной раз выругалась про себя. Сразу почувствовала себя виноватой и решила, что необходимо как-то исправлять положение.
Торопясь на пару, она набрала сообщение:
«На следующей перемене подойди ко мне, я буду в двести пятнадцатой аудитории».
 — ------------ ------------ ----------
Как назло, студенты четвертого курса никак не хотели расходиться, толпились вокруг ее стола, умоляя перенести предстоящий на этой неделе тест на следующий понедельник.
Аля уже минут пять стояла у двери, скрестив руки на груди, и ждала, когда рассосется надоедливая толпа.
Ирина, чтобы как-то ускорить процесс, пошла на компромисс и с облегчением вздохнула, когда, наконец, последний из просителей поблажек покинул аудиторию.
— Соскучились, Ирина Николаевна? — в серых глазах искорки лукавства.
— Александра, будьте скромнее, я вам это неоднократно говорила.
— Ладно, — Аля улыбнулась, — тогда я соскучилась, а ты это почувствовала.
Ирина улыбнулась в ответ и кивнула:

— Такая версия выглядит получше, — ее лицо стало серьезным, — вообще-то я переживаю, хотела спросить, как ребята в группе? Я имею в виду…
— Не дразнят ли меня дети в садике? — Аля расхохоталась, — да все нормально, мамочка. Не переживай. Я большая девочка, и если что, поверь, смогла бы за себя постоять. Кстати, не поверишь, наши зацикленные на сексе мальчики, по-моему, даже заинтригованы, у них теперь ко мне прямо какой-то нездоровый повышенный интерес.
Ирина почувствовала одновременно и облегчение, и раздражение:
— Ну, естественно, ты же в их глазах теперь альфа-самец. Большинство твоих однокурсников только могут мечтать о том, чтобы из-за них девушка вены себе резала. Для твоего сведения: преподавательский состав уже тоже в курсе, скажи спасибо вашей Нонне, она в красках Симоновой все расписала.
Аля пожала плечами:
— Ну и пусть. Меня не волнует, что обо мне думают в универе. Мне важно только, чтобы это не выползло наружу. Надеюсь, афишировать, что у них тут нешуточные гей-страсти кипят, не в их интересах. Не самый лучший пиар для российского вуза.
В ее голосе вдруг зазвучали презрительные стальные нотки, взгляд стал жестким. Ирина была уверена, что сейчас она походила на свою мать. Не будучи с ней знакома, она хорошо представляла себе эту властную, жестокую женщину, идущую к власти по головам и не слишком размышляющую о выборе средств для достижения своих целей. Такая личность не могла не оказать сильного влияния на характер своей дочери.

— Кстати, звучало предположение, что эта дурь у тебя со временем выветрится, и ты успешно выйдешь замуж, — Ремезова язвительно улыбнулась, наблюдая, как Аля скривилась от этих слов.
— Жаль, ты не можешь им рассказать, насколько я испорчена, — она пристально посмотрела на Иру, — ведь ты-то знаешь, как сильно мне нравятся женщины.
Ирина заметила, как тотчас потемнели серые глаза, как сосредоточился их взгляд на ее декольте. Она в буквальном смысле ощутила жар желания, исходящий от Алиного тела, и, чтобы немного охладить ее и себя, кашлянула и, отступив на шаг назад, произнесла:
— Несомненно, Слуцкая, а еще я знаю, что ты Жуковой не сдала три практические, и она тебя собирается не аттестовывать.
— Да, блин, Ир, — Аля с досадой плюхнулась на ближайший стул, — мне пофиг, она все равно все мне поставит. Куда она денется? Что ты грузишься из-за пустяков?
— Еще скажи, что меня это не касается, — Ирина начала злиться.
— И да, тебя это не касается, — с вызовом в голосе сказала Аля, — я сама могу все разрулить.
— Аль, не сомневаюсь, что можешь, — Ремезова решила сгладить острые углы, она даже, несмотря на риск, что кто-то не вовремя откроет дверь в кабинет, подошла к девушке и погладила ее по плечу, — просто…
— Что? — голос Слуцкой звучал враждебно, и это придало Ирине решимости:
— Просто, мне кажется, что я… то есть наши отношения… в общем, ты отвлекаешься. Я не хочу чтобы из-за наших отношений у тебя начались проблемы с учебой.
Аля прищурилась
— А мне кажется, Ирина Николаевна, вы явно преувеличиваете свое влияние на мою успеваемость. Хотя, если это просто повод, и вас каким-то образом смутили разговоры на кафедре… то я не буду вам навязываться, — Аля вскочила со стула.
— Господи, Слуцкая, ну что за бред? Давай ты привезешь ко мне учебники и будешь заниматься у меня, я даже уступлю тебе свой кабинет. Кроме того, я могу помочь, мы эти практические сделаем в два счета.
Но Аля уже закусила удила:
— Да ладно, не стоит так напрягаться и тратить на меня время.
Ирина почувствовала в ее голосе легкую издевку и вспылила:
— Знаешь что? Ты невыносима! Я предложила помощь не из вежливости, а абсолютно искренне. И заявить, что я испугалась после разговора на кафедре и хочу от тебя отделаться, это вообще верх наглости. Ладно все. Иди на занятия, позже поговорим.
Не дожидаясь ответа, она сама выскочила из аудитории и устремилась по коридору, проклиная Алино упрямство и свою дурацкую влюбленность.
Через пару часов, когда Ирина вернулась домой, пришло сообщение:
«Извини, я была не совсем права».
Ира подумала, что сейчас можно было бы ответить «ты совсем неправа», но решила не обострять, понимая, что для Слуцкой с ее болезненным самолюбием это и так большой шаг, признать хотя бы частичную неправоту. Она написала:
«Тебя забрать вместе с книжками?».
Ответ пришел не сразу, видимо, Аля принимала решение:
«Нет. Я справлюсь сама, увидимся позже».

** * ***

«Не понимаю, что эта женщина делает со мной, я становлюсь слабой и зависимой. Я теперь ручная и послушная. Куда делась Марина Рогозина, которая гуляла сама по себе?»
Ирина усмехнулась и откинулась на подушку, ноутбук тихо гудел, грея ее живот. Слуцкая та еще штучка: ручная, угу. Уже два дня не появляется, виделись они только на парах, да и там она изображала сосредоточенность на учебе и даже не подходила после лекции, показывая характер. Правда, изредка она присылала краткие сообщения, в основном, это были довольно пошлые анекдоты, то про студентов и преподавателей, то про лесбиянок. Ирина понимала, что ее дразнят, и в ответ слала равнодушно-веселые смайлики, вместо: «Прекрати валять дурака и приезжай».

При этом главы «Исправления ошибок» стали выходить с пугающей частотой — каждый день новая — на радость Миранде и К. Ну, и конечно, там у Марины и Елены все было сложно. Елена изводила несчастную девушку бесконечными придирками и сменами настроения.
Причем до секса у них по-прежнему не доходило, все как-то затормозилось на одном страстном поцелуе, после которого Елена резко превратилась в холодную стерву. Школьницы в комментах захлебывались от негодования.
Некто под ником Ангелок вопрошала:
«Почему Е. ведет себя как сука, зачем она вообще дразнит М.? Что это за игры? Нафига было целоваться, если все равно кишка тонка зайти дальше?».
Лис42 по иезуитски отвечала: «Елена сама пока не знает, чего хочет. Возможно, для нее это был всего лишь эксперимент. Но кто знает)))»
Ирина не выдержала и гневно застучала пальцами по клавиатуре:
«Ваша Марина слишком много требует от женщины, которая, вероятно, сама в шоке от своего поступка и теперь переосмысляет многое. Не все сразу смиряются с тем, что они, оказывается, не столь гетеросексуальны, как им всегда казалось. Плюс не забывайте, что Марина по-прежнему студентка Елены, и не так просто заводить отношения в такой деликатной ситуации».
Лис42 ответила мгновенно, но весьма лаконично:
«В чем-то вы правы, конечно, но думаю, что для Елены это все не так серьезно, как для Марины».
«Ах ты, паршивка маленькая», — Ирина не выдержала — отшвырнула ноутбук, взяла телефон и написала в вотсапе:
«Чем занимаешься?».
Ответ пришел не сразу, ну конечно, ведь Лису надо было успеть ответить еще на кучу комментов, Ирина начала ругать себя за слабость — не надо было писать. Телефон пискнул.
«Заканчиваю вторую практическую для твоей любимой Жуковой», — блюющий смайлик.
«Ну-ну», — Ремезова не смогла отыскать насмешливо недоверчивый смайл.
Аля ведет себя как норовистый упрямый бычок, демонстрирует независимость. Ирина перевернулась на бок и уткнулась носом в соседнюю подушку, от которой исходил почти неуловимый аромат Алиного «Крэйва». Несносная девчонка, почему ее так не хватает? Когда она успела стать такой важной частью в Ириной жизни? Ремезова начала себя накручивать: может быть, Аля сознательно решила так манипулировать ею, дать прочувствовать, как без нее плохо?
Конечно, больше всего сейчас хотелось сесть в свою «хонду», приехать к Слуцкой и долго ее любить в спальне с безвкусными обоями, наблюдая, как ершистая и колючая девочка плавится воском в ее объятиях, шепчет какие-то бессвязные нежности и засыпает, по-младенчески положив руку на ее грудь и щекотно уткнувшись в шею.
Ирина тряхнула головой, отгоняя искушение: нет, нет, дорогая, не дождешься. Если ты решила быть крутой — будь. Она вот лучше позвонит Бондаренко, которая, между прочим, пару дней назад помирилась с мужем, о чем радостно сообщила, прислав фото: дружная семья Леша, Оля и Тимоша собирают в лесу грибы.
Ремезова набрала номер подруги, слыша параллельно писк вотсапа. Ничего, если это Алька, пусть подождет, пока взрослые поговорят.
Ольга была категорична:
— Ремезова, я испекла твой любимый пирог с капустой, приезжай, и Леша кьянти, кстати, купил.
Повидаться с Бондаренко хотелось, несмотря на то, что завтра у Ирины был тяжелый день — много пар и все лекционные, но, в конце концов, это лучше, чем лежать и читать фемслэш, думая о том, что они могли бы вытворять с Алей на этой кровати.
— Ладно, но я ненадолго. Сейчас вызову такси.
Если она собиралась пить, то за руль нельзя.
Ремезова кинула взгляд на входящие в вотсапе:
«Что ты делаешь?».
Что-что? Лежу и скучаю по тебе, подушку твою вот даже обнюхиваю в приступе тоски.
«Еду пить вино к Ольге», — бутылка и бокал.
«Так нечестно», — грустный смайл.
Хочешь, вместо этого я приеду к тебе, и мы будем до утра заниматься любовью?
«А я вот такая стерва», — смайл с ехидно высунутым языком.

* *** *** **

— Давай, Ремезова, давай, пей. Что ты как не родная.
За час, что Ирина провела в гостях, Леша успел гордо продемонстрировать ей новый крутой смартфон, а Тимоша - вездеход на дистанционном управлении. Получив свою порцию восхищения их игрушками и съев полпирога, мужчины были отправлены в комнату смотреть телевизор, а Ольга, невзирая на протесты Иры, открыла вторую бутылку кьянти, требуя разговора по душам.
После того, как отчаянно стесняясь, краснея и не вдаваясь в детали, Ремезова призналась, что у нее и ее студентки «все уже случилось и неоднократно». Ольга проявила чудеса тактичности и не стала требовать подробностей, хотя по ее глазам было видно, что она вот-вот лопнет от любопытства.
Ирина вздохнула:
— Ну ладно, Бондаренко, я же понимаю, что ты не заснешь сегодня, итак: все, что ты хотела знать про секс между двумя бабами, но стеснялась спросить.
Ольга махнула рукой:
— Ой, Ремезова, можно подумать, ты овладела какой-то особой камасутрой. Все то же самое, что и с мужиком, я уверена. Только без члена, хотя, кажется, и это поправимо — столько есть разных приспособлений…
Ирина поняла, на что Ольга намекает, и скромно опустила глаза:
— Пока обходимся тем, что есть, — не удержалась и прыснула, — бля, Оль, ну серьезно, ну хватит уже. Все у нас отлично в постели, можно сказать, мы идеально подходим друг другу.
— Тогда скажи мне только одно, — Бондаренко откусила от пирога большой ломоть и, жуя, не очень членораздельно произнесла, — тебе с ней больше нравится, чем с мужиками? Хотя чего я спрашиваю, ты вон вся светишься от счастья, будто в лотерею выиграла.
— Угу, прямо-таки в лотерею. Она еще та коза упрямая! С ней знаешь, как тяжело? — Ира вздохнула и отхлебнула кьянти, вспомнив, каким недовольным было Алино лицо во время разговора про учебу.
Ольга налила ей еще.
— Да ладно, можно подумать, ты ангел. Пора нам с ней познакомиться. Так что в субботу ты ее привозишь ко мне на день рождения. Решили делать на даче. Новый мангал надо опробовать, да и обещали солнечные выходные.
— Ты же говорила, что не будешь отмечать после тридцати, — Ирина улыбнулась, — а тебе уже тридцать один.
— А я решила, назло всяким левреткам, буду до восьмидесяти праздновать, а Лешка козел, пусть мне шубы дарит и мясо жарит.
— Хороший план, но, слушай, там же и мама твоя будет, и все твои друзья меня прекрасно знают. Как ты будешь объяснять, зачем я вдруг притащила с собой молодую девицу.
— Ну, я придумаю что сказать, да и когда все выпьют, им уже будет фиолетово, кто кем кому приходится.
— Твоя мама не пьет, — для Ирины тетя Валя была важным человеком. Она, конечно, не могла заменить ей мать, но к ее мнению она прислушивалась с юных лет. У этой женщины с непростой судьбой были удивительно современные взгляды, удачно сочетающиеся с житейской мудростью. После смерти мужа она, посвятив себя дочери, больше в брак не вступала, но романы у нее, конечно, случались.
Ирине нравилось, что в Валентине Петровне не было этого бабьего судорожного желания «устроиться», руководствуясь популярным принципом: женское счастье — это когда в наличии имеется мужик, пусть даже плохенький и нелюбимый. Ольгин отец, Юра Бондаренко по кличке «Куба», по рассказам был незаурядным, ярким человеком, видимо, она так и не нашла кого-то, кто мог бы хотя бы отдаленно с ним сравниться.
Ни разу еще она не спросила Ирину, почему та до сих пор одна, не пыталась ей советовать, как искать жениха. За это Ира была тете Вале особенно благодарна. Сейчас ее беспокоило, как женщина, которую она безгранично уважает, отреагирует на Алю.
— Не представляю, как твоя мама к этому отнесется, если догадается — задумчиво произнесла Ирина.
— Да нормально все будет, ей сейчас вообще не до того — у нас же тетя Галя приехала с дочкой. Кстати, хочешь прикол? Тетка всех достала: Диночке уже двадцать два, пора искать перспективного жениха. Так вот. Помнишь Пашу, соседа? Дом его через один от нашего. Он как-то помогал Леше с забором новым, мы с тобой еще пили и ржали над ними, что у них руки не из того места растут, и ты сказала тогда, что он на индюка похож.
— А, этот. Ну да, помню, он рта не закрывал, весь такой на понтах, супербизнесмен. Потому и напомнил мне индюка хвастливого и надутого.
— Вот да. Но он действительно успешный, поэтому мама моя впервые в жизни будет сводничеством заниматься. Матерится, плюется, но тетя Галя ей весь мозг выела, так что мама меня попросила пригласить этого Павлика.
— Дина невеста? Я ее когда видела в последний раз, ей лет шестнадцать было?
— Ну они же редко приезжают. Дина, кстати, ничего выросла. Фигуристая, ноги от ушей. Может, тебе понравится как девушка, — Ольга заржала над своей шуткой.
Ирина покрутила пальцем у виска:
— Спасибо, у меня уже есть одна и, знаешь ли, мне этого вполне достаточно, впечатлений хватает настолько, что скоро начну валерьянку пить.

Словно в подтверждение ее слов, раздался сигнал вотсапа. Ирина взглянула на экран и густо покраснела: Слуцкая прислала два фото с очень явным подтекстом — на одном скриншот отправленного Жуковой емэйла с тремя вложенными файлами, на другом она в своей длинной тонкой черной майке перед зеркалом. Майка прикрывала низ живота, но поза оставляла простор для фантазии: девушка сидела, закинув одну ногу на другую так, что все выглядело почти приличным, но при этом вызывало абсолютно неприличные мысли в Ириной голове.
Ольга с любопытством спросила, кивая на телефон:
— Это от нее?
Ира попыталась сфокусироваться на лице подруги, с трудом оторвав взгляд от фотографии.
— Да. Слушай, мне пора. Завтра рано вставать.
Ольга рассмеялась.
— Ага, иди только в ванную лицо ополосни, ты красная вся, как рак. Ремезова, я не знаю, что там она тебе прислала, но вид у тебя сейчас, как у моего одноклассника Васи Барсука в момент, когда его застукали. Он через дырку в стене за девочками в женской раздевалке подглядывал. Вот такое у него и было лицо, вдохновленное.
Ирина представила себе эту картину и прыснула, но тут же собралась и, стараясь выглядеть серьезной, сказала:
— Сука ты, Бондаренко, я не подглядываю, мне прислали — я смотрю. И тебе не покажу, не проси. Потому что ты меня с каким-то барсуком-извращенцем сравнила.
— Ой, да ладно, чего я там у твоей Али не видела, чего у меня нет. Но ты-то, ты-то, ох, Ирка, ну ты попала! Может, тебе и вправду успокоительного попить, или вот, знаешь, солдатам в армии бром подсыпают… — Ольга от смеха уж не могла говорить, на глаза у нее выступили слезы, и она согнулась в три погибели над кухонным столом.
Ирина пыталась не рассмеяться, но ее губы предательски задрожали, и она принялась хохотать вместе с подругой. Затем отдышавшись, с напускной строгостью произнесла:
— Ой, все! Бондаренко, будешь издеваться, ничего тебе больше не расскажу.
Ирина встала и набрала телефон службы такси.
Ольга, наконец, тоже прекратила хохотать и, утирая слезы, обильно текущие по щекам, сказала:
— Не сдерживай себя, Ир, бери от жизни все. Езжай к ней и трахайся до утра.
Ирина ухмыльнулась:
— Ты благословляешь?
Ольга кивнула.
**** *** ****
Ремезова, тяжело дыша, уставилась на буйный орнамент, состоящий из бордовых роз и золотистых павлинов. Что должно твориться в мозгах у Алиной тети, если она выбрала для своей спальни обои именно с этим рисунком?
— Знала бы я, что ты так возбудишься от одной скромной фотографии, я бы тебе еще штук пять прислала.

— Ну-ка цыц, я просто откликнулась на зов страждущего. Пожалела тебя несчастную и неудовлетворенную, погрязшую в истории социологии.
— Угу, жалей меня так почаще, пожалуйста, — Аля потянулась к выключателю и погасила свет.
До этого она настояла на том, чтобы оставить его включенным. И, касаясь Ирины в самых интимных местах, пристально следила за ее реакцией, стоило той стыдливо зажмуриться, она останавливалась и произносила:
— Смотри на меня.
Ирина, сгорая от смущения и возбуждаясь при этом еще больше, распахивала глаза, которые предательски мутнели от наслаждения в момент, когда Аля ритмично перебирала в ней своими длинными пальцами, словно настраивала гитару, добиваясь нужного звучания.
Она позволила Ирине опустить веки только тогда, когда та с громким стоном выдохнула, сжала рефлекторно Алину руку бедрами и еще некоторое время лежала молча, ощущая, как пульсируют мышцы внутри нее.
Сейчас, в темноте, она нащупала Алину ладонь с еще не высохшей на ней собственной влагой.
— Ты меня совершенно развратила, Слуцкая, я чувствую себя какой-то куртизанкой, до тебя я была скромной женщиной и занималась сексом при выключенном свете.
— Ну, если бы я трахалась с Мостовым, я бы тоже предпочла это делать в кромешном мраке.
— Ну-ка, давай не будем, ты тоже, знаешь ли, не слишком разборчива. Мостовой хотя бы не резал себе вены прилюдно, он, как интеллигентный человек, просто напился.
— Ладно, уела, — Аля нежно поцеловала ее в плечо и, повернувшись на бок, привычно закинула на Ирину ногу.
— Кстати, в субботу мы едем за город к Ольге на день рождения, она тебя тоже приглашает.
— Ммм, в субботу? Дай подумаю, мне кажется, в субботу у меня запланировано…
— Можешь не стараться, ни одна причина не будет считаться уважительной.
— Даже подготовка к семинару по экономической социологии?
— В воскресенье подготовишься.
— Ну, Ир… я там никого не знаю. И что ты им скажешь, что я твоя потерявшаяся в детстве младшая сестра?
— Нет, скажу, что ты моя студентка-отличница, которая превосходно доводит меня до оргазма.
— Зачем вызывать у людей зависть? Придумай что-нибудь менее крутое.
— Ладно. Я подумаю. Но ты в любом случае едешь, и никаких отмазок и левых предлогов.
— Осторожней, Ирина Николаевна, ваш командный тон меня слишком возбуждает.
— Слуцкая, я надеюсь, что это сарказм. Час ночи. Нам вставать в полседьмого. Давай уже спать.
— Ладно, — девушка придвинулась ближе, — в твоем преклонном возрасте надо соблюдать режим.
Пока Ирина придумывала язвительный ответ, Аля накрыла ладонью ее грудь и, по-детски успокоенно вздохнув, тут же уснула.