«Итак, к пятому числу, вы должны сдать мне лабораторную работу номер два.
Аудитория загудела по поводу того, что это слишком рано и осталось мало времени.
Не обращая внимания на недовольных, Елена повернулась ко мне и произнесла:
— А вы, Рогозина, сдаете две лабораторные: вторую и третью.
— Но почему? — я деланно возмутилась.
— Потому что я так хочу.
Очевидно, что ей было не все равно на меня».
Ирину уже давно раздражали опечатки в этой работе, глаз цепляли то пропущенные буквы, то недостающие запятые. Выражение «все равно на меня» стало последней каплей. Ей захотелось съязвить в комментариях, но потом она решила, что это будет не слишком красиво — публично унижать автора, который в общем-то, пишет относительно грамотно. Она вздохнула и начала регистрацию. Недолго размышляла над выбором ника и остановилась на Рин24: РИН — Ремезова Ирина Николаевна, 24 — в ответ на известное число 42 Лиса [1]. Она давно вела мысленный диалог с автором. Многое в повести казалось неправдоподобным. Например, преподавательница на каждой паре не сводит с Марины взгляд и постоянно к ней обращается: то делает замечания, то шутит. И самоуверенная Марина считает, что это признак того, что Елена вот-вот запрыгнет к ней в койку.
«Мне нравится, как Вы пишете, Вы, бесспорно, талантливы, но советую найти редактора, потому что в русском языке не говорят: «Ей не все равно на меня». Говорят: «я ей не безразлична». Можете прогуглить и убедиться. Ну и, помимо этого, есть небольшие проблемы с «тся, ться», а также с пунктуацией и оформлением прямой речи. Что касается логики повествования, то, если честно, у меня много вопросов по поводу мотивации главной героини. Я уже писала вам в комментариях, что не верю в то, что Елена внезапно прониклась чувствами к Марине. В жизни так не бывает. Частое обращение к девушке на парах вовсе не говорит о том, что она испытывает к ней сексуальное влечение».
С чувством исполненного долга Ира нажала «отправить» и со вздохом закрыла вкладку, завтрашние лекции никто не отменял — надо готовиться. На столе возвышалась кипа работ, она провела внеплановое тестирование, чтобы студенты побыстрее втянулись в учебный процесс, а то они были все еще какими-то расслабленными после лета. Слуцкая вообще ее удивила, всегда такая бойкая и активная, вдруг не готова к первому же семинару. Странно, почему-то Иру это задело. Она восприняла это практически как личное оскорбление и, после инцидента на паре, успокоившись, она попыталась проанализировать свою реакцию. Обычно Ирина по-философски относилась к студенческим промахам — не все совершенны. Несмотря на то, что она была перфекционисткой, у нее не было завышенных ожиданий. Почему же первый и единственный пока проступок хорошей студентки вызвал у нее такую бурю эмоций, что она сорвалась на крик? Раньше с ней такого не случалось. Вечером, когда Слуцкая пришла за темой для реферата, как всегда в черной кожаной куртке, но накрашенная больше обычного, Ремезовой захотелось сказать что-то колко-язвительное. Александра выглядела расслабленно-спокойной даже когда получила огромный список литературы, только в серых глазах мелькнули насмешливые огоньки. Казалось, что она прекрасно понимает, что Ирина питает к ней странную слабость и на самом деле не собирается мстить. Словно она приняла условия игры и говорит: ну давай, давай, изображай строгую преподавательницу, накажи меня. Самое удивительное, что Ирине это нравилось. Как будто ей больше нечего было делать, только участвовать в психологических поединках с третьекурсницей? Что-то глубоко внутри искушало и толкало совершать несвойственные ей поступки. Она никогда не тратила свое время на студентов. Никаких посиделок после лекций, никаких дополнительных консультаций перед экзаменами, кроме тех, которые обозначены в расписании. Работы над курсовыми и дипломными тоже в определенные часы. Она никому не давала свой телефон, ненавидела, когда студенты вторгались в ее личное пространство. Предпочитала переписку по электронной почте. Но в тот момент зачем-то написала на обложке методички свой номер и нарочито небрежно бросила ее на стол перед Алей:
— Будут вопросы — звоните, но не позже десяти.
— То есть можно без пяти десять? — Слуцкая лениво придвинула к себе методичку и пролистала ее.
Ирина приподняла бровь:
— Наглеем, Александра?
Снова этот насмешливый взгляд из-под длинной светло-русой челки, голова набок и тут же:
— Нет, что вы, просто уточнила. Боюсь помешать.
— Вы мне уже помешали, Слуцкая. Я потрачу дополнительное время на проверку вашего реферата, и, поверьте, это не доставит мне удовольствия.
— А что доставит?
Спросила и словно сама испугалась вопроса: ресницы опущены, не смотрит в глаза, теребит в руках методичку.
— Любопытство сгубило кошку, Александра.
Уголки губ чуть дрогнули, готовые расплыться в улыбке. Встала со стула и пошла к выходу, у двери обернулась:
— Если я сдам реферат вовремя — я получу индульгенцию?
Голос тише обычного и в нем какое-то непонятное напряжение. Это прозвучало слишком интимно, как будто во всем был какой-то двойной смысл. И как будто Ирина его понимала. Автоматически вырвалось:
— Посмотрим, удовлетворит ли меня ваша работа.
На этот раз студентка не смогла скрыть усмешку:
— Я буду очень стараться, Ирина Николаевна. Очень.
Когда за Александрой закрылась дверь, Ирина еще некоторое время сидела и тупо пялилась в стену. Затем решительно встала, потянулась к мобильному. Позвонила Мостовому — немного гетеросекса ей не помешает, а то того и гляди начнет на девок заглядываться. Вот уж точно положит себя на алтарь науки.
 — - — - — - — - — - — - —
И через несколько дней после этого странного диалога со своей студенткой, Ремезова все еще анализировала свои ощущения.
Что это было? Пора прекращать читать фемслэш. Она уже начинает флиртовать с девушками. Если задуматься, Слуцкой подходило бы быть прообразом героини темного фика. Худощавая, высокая, с правильными чертами лица, светло-русые волосы всегда небрежно уложены, грацией и изяществом она напоминала Ире молодую пантеру. Особенно в тот вечер, когда на ней были обтягивающие штаны из мягкой черной кожи.
И этот всегда сопровождающий ее легкий запах мужского одеколона… Ирина вдруг осознала, что знает об Але слишком много деталей. Ну, в конце концов, у них пары почти каждый день, она ведет у их группы два предмета. И вот уже третий год. Да она о любом студенте может что-нибудь сказать, взять к примеру подругу Слуцкой, эту, как ее…
Ирина поймала себя на мысли, что не может вспомнить фамилию круглолицей голубоглазой девушки, которая всегда сидит со Слуцкой на парах. Это ее взбесило, и она достала из сумки блокнот со списками студентов. Пробежала глазами по фамилиям. Вздохнула с облегчением, ну конечно, просто вылетело из головы: Самойлова Екатерина.
Итак, Екатерина, она… она блондинка с ярко накрашенными губами, вечно ходит в коротких юбках, но это не выглядит сексапильно, скорее вульгарно. Вот у Александры есть стиль. Черт, да что ж она зациклилась на этой девчонке.
Ирина попыталась сосредоточиться на чтении конспектов, но постоянно мыслями возвращалась к фику «Исправление ошибок»: интересно, ответила ли автор? Или она вообще проигнорирует ее сообщение?
Наконец, не выдержав, она открыла ноут и вошла на сайт фанфикшена. Вверху был изображен значок конверта, это означало, что ей пришло личное сообщение. Ирина неожиданно для себя почувствовала легкое волнение.
«Господи, я точно с этими тезисами скоро слечу с катушек. Проклятый Мостовой со своими дурацкими идеями о совместной работе. У меня точно было помутнение рассудка, когда я решила добиться гранта с этой лесбийской темой».
Сообщение от Лис42 было довольно длинным, что приятно удивило Ирину:
«Спасибо за замечания, постараюсь быть более внимательной. Если у вас будет время, то вы можете вносить исправления с помощью публичной беты, она у меня включена. Насчет Елены и ее «внезапного чувства к девушке»: все гораздо сложнее, ничего внезапного не бывает, и простите за банальность и набивший оскомину термин, но ведь большинство женщин бисексуальны. Вполне возможно, что Марина разбудила в ней чувства, которые дремали. Все, конечно, очень индивидуально, но вы лично разве никогда не восхищались другой женщиной? Не обязательно сразу хотеть секса, но внимание на фигуру, голос, запах духов или просто интересную внешность вы ведь обращали?»
Ирина застыла над клавиатурой, в памяти вдруг всплыло давно забытое имя — Света Кузнецова. Старшеклассница жила этажом выше, и восьмилетняя Ира, заслышав цокот каблучков на лестнице, всегда спешила прильнуть к дверному глазку. Света считалась красавицей, во дворе постоянно ошивались ее многочисленные ухажеры. Один из них, высокий черноволосый парень, как-то попросил маленькую Иру, прыгающую во дворе через скакалку, отнести девушке записку. Дверь открыла сама Света, на ней был легкий голубой сарафан в крупную ромашку, плечом она прижимала к уху телефонную трубку, а свободной рукой пыталась красить ресницы:
— Подожди секунду, Миш. Чего тебе, девочка?

— Вот, просили передать… — Ира передала смятый листок в линеечку. Интересно, что пока она поднималась по лестнице, у нее даже в мыслях не было подсмотреть, что там написано
Света подмигнула ей, взяла записку, быстро пробежала ее глазами, улыбнулась краешками губ, накрашенных розовой помадой, и произнесла мелодичным голосом в трубку:
— Это соседская девочка стакан сахара вернула, они у нас одалживали, — она приложила палец к губам и жестом предложила зайти. Ира вошла, осталась стоять в коридоре, не решаясь проследовать за Светой, которая удалилась в комнату. Она вернулась через пять минут уже без телефонной трубки, в руках у нее был сложенный вчетверо лист бумаги:
— Как тебя зовут?
— Ира Ремезова, — девочка выпалила это так поспешно, что сама устыдилась своей готовности отвечать. Вышло как-то по-детсадовски.
А Света продолжила расспросы, вгоняя девочку в краску:
— Ты из сорок четвертой? У тебя только папа, да? Серая «Волга» у него?
— Да.
— Слушай, ты можешь отнести тому парню? — она протянула записку.
Ира кивнула.
— Спасибо, зайка.
И тут Света сделала неожиданное, она притянула к себе девочку, обняла и поцеловала в щеку. Иру обдало волной жара так, словно рядом открыли духовку, она еще сильнее покраснела и тут же, быстро отвернувшись, чтобы девушка не заметила, выскочила на площадку.
— Не беги, он подождет, — крикнула Света ей вдогонку.
С того дня Света всегда здоровалась и даже спрашивала как дела. Она как-то по особому подмигивала Ире, проходя мимо с кавалерами, как бы намекая, что у них есть какой-то общий секрет. Сердце девочки всегда радостно замирало, когда она, играя во дворе, замечала Свету. Иногда та на ходу могла потрепать ее по волосам. И тогда Ира испытывала какой-то непонятный прилив счастья.
Через пару лет Света куда-то переехала, и больше она ее никогда не видела. Какое-то время девочка грустила, все посматривала по привычке на дверь подъезда, словно оттуда вот-вот могла выйти Света, но, конечно, потом позабыла о ней.
Странно. Казалось, что за двадцать с лишним лет Света Кузнецова должна была улетучиться из памяти, а вот поди ж ты, помнятся даже ромашки на сарафане.
«Не знаю, в детстве было что-то, похожее на влюбленность в девочку постарше, но это, скорее, потому, что дети часто тянутся к более взрослым» боже, какую чушь она пишет, будто оправдывается «я росла без матери, может, это было что-то типа замещения».
Ирина сходила на кухню и налила себе чая, взглянула на часы: около двенадцати, пора ложиться. Спать не хотелось. Было интересно, что ответит Лис.
«Вот видите, вы не безнадежны) сочувствую по поводу матери. Моя жива, но я с ней практически не общаюсь».
«Почему?»
«Ну все банально — ее не устраивает моя ориентация».
«Это грустно. Мне жаль. Но еще больше жаль вашу мать. Она много теряет».
«То невеликая потеря, бывают больше иногда.©»
«Думаю, что добровольно не общаться с собственным ребенком — это огромная глупость. Особенно, по такой причине. И как давно вы не на связи?»
«Больше двух лет. Когда я училась в выпускном классе, она узнала о том, что у меня есть девушка и решила, что сможет вышибить из меня дурь. Был большой скандал, и меня увезли в другой город, чтобы не мозолила им глаза и не портила семейную репутацию».
«Это ужасно. А что ваша девушка?»
«Ничего. Ей не нужны неприятности. Она была старше меня, студентка, ей пригрозили, и она испугалась. С тех пор мы не общались. Но я ее не виню, с моей мамашей лучше не связываться, она как танк. Может задавить и не заметит))».
Ирина испытала острый прилив жалости по отношению к Лис и вместе с тем легкое неудобство за бесцеремонное вторжение в личную жизнь другого человека.
«Простите, что я вам задаю такие личные вопросы. Я не подумала, что вам это может быть неприятно».
«Не парьтесь, если бы я не хотела, я бы не ответила».
Ирина опять взглянула на часы, уже полпервого. Надо и вправду сворачивать переписку. Хотя было интересно. Она как будто попала в мир другого человека.
«Мне пора, к сожалению, завтра рано вставать к первой паре».
Она подумала, что уже как-то в комментах намекнула о своей работе преподавателем.
«Что вы преподаете»?
Ирина улыбнулась. Почему-то ей стало приятно от того, что Лис обращает внимание на то, что она пишет и даже запоминает, у нее ведь, несомненно, обширная переписка — десятки отзывов после каждой главы.
«Социологию».
«Забавно)) какое интересное совпадение!!!»
«Совпадение с чем»?
«Ну я тоже как бы изучаю социологию».
«И как?)))Нравится?))»
Действительно, это было любопытное совпадение, и Ирина в очередной раз удивилась своему эмоциональному состоянию. Она даже будучи тинейджером так активно ни с кем не переписывалась. Ей всегда это казалось пустой тратой времени.
«Довольно скучно, но есть свои плюсы».
«Например»?
«Интересная преподавательница».
«Интересная — в смысле преподает хорошо»?
«Хорошее преподавание — это дополнительный бонус ко всему остальному)), а все остальное в ней прекрасно».
«Ого. Мне показалось или это легкая влюбленность»?
Ирина решила, что раз Лис сама начала этот разговор, то она имеет право задать и такой вопрос.
«Не показалось, и не легкая))».
«Будьте осторожней, преподаватели социологии очень коварны))».
«Спасибо, я учту: -))). Спокойной ночи».

— — - — - — - — - — - — - — - — - — - — - — -- — - — - — - — - —
[1]В книге Дугласа Адамса «Путеводитель для путешествующих автостопом по галактике» ответ на «Главный вопрос жизни, вселенной и всего такого» В переносном смысле — ответ, который ничего не даёт. Или даёт, но в пародийном смысле.