LESBOSS.RU: лесби, женское творчество | лесби рассказы, лесби сайт, лесби форум, лесби общение, лесби галерея - http://lesboss.ru
Моя самая большая и самая больная любовь (часть 6)
http://lesboss.ru/articles/80871/1/Iiy-naiay-aieuoay-e-naiay-aieuiay-epaiau-anou-6/Nodaieoa1.html
Маша Дитя-Творца
Влюбляюсь в женщин, сколько помню себя. Много лет пыталась "стать нормальной". Теперь не хочу... Мой творческий блог: http://dnevnik-zazerkaliya.blogspot.com, http://vk.com/dnevnikzazerkaliya. Спасибо всем, кто заглянет. ) На сайте ищу возможности свободного самовыражения, доброжелательного общения, понимания и поддержки. Да, в 2015 я выкладывала свои эротические стихи и рассказы на сайте http://ero-story.com (сейчас заблокирован) под псевдонимом SvetlanaV; произведения SvetlanaV также мои. )) 
От Маша Дитя-Творца
Опубликовано в 10/06/2019
 
...Теперь я лежу на верхней полке, слушаю стук колёс и думаю о большом красивом городе, в котором мне предстоит жить, дышать свободой и наслаждаться одиночеством. Когда-то в детстве меня грубо, с корнем вырвали из естественной почвы, а сейчас, повзрослев, я сама могу выбирать родину. Точно так же, как и любимую женщину взамен матери.

Часть 6. Наутро после операции. В поездах
 
12
 
***
 
20 декабря 2018, 6:00
 
...Малышке нет ещё и месяца от роду. Педиатр, посещающий её на дому, говорит матери, что у ребёнка на языке образовалась молочница, и назначает лечение.
Во время утренних процедур молодая женщина обматывает палец бинтом, смачивает его раствором соды и принимается чистить девочке язык. Та плачет, пытается сопротивляться. На женщину находит ожесточение, ведь ко множеству мелких дел теперь добавилось ещё одно. Она с бессмысленной злобой так энергично действует во рту у малышки, что ранит дёсны и, когда вынимает палец, видит, что бинт перепачкан кровью. Женщина с холодной отстранённостью ловит себя на мысли о том, что, пожалуй, так же мстительно "орудует", когда разделывает на кухне цыплёнка или свежую рыбу.
 
...Девочке месяца полтора, не больше. Она уже меньше спит и больше бодрствует днём, ей требуется внимание. Однако у её матери так много забот и переживаний, что во время короткого перерыва возникает только одно желание – поспать, забыться в грёзах.
Молодая женщина без сил опускается на диван. Девочка лежит рядом в коляске. Она не спит, перебирает руками и ногами, агукает и пытается привлечь внимание матери. Однако та лишь механически покачивает коляску, не теряя надежды хотя бы на короткое время погрузиться в сон. Девочка начинает слабо похныкивать; женщина усиливает темп движения, но не торопится встать, наклониться над коляской, улыбнуться дочке, сказать ей хотя бы одно ласковое слово, взять её на руки. Наконец, малышка начинает отчётливо плакать. Женщине приходится сесть на диване. Она с ожесточением начинает трясти коляску из всех сил так, что ребёнок перекатывается в ней от бортика к бортику, его головка при этом сильно "подпрыгивает"; малышка заходится жалобным воплем. Женщина перестаёт трясти в тот момент, когда понимает, что так выходит только хуже и поспать всё равно не выйдет. Тем более что отчаянный детский крик могут услышать соседи. Её уже утомил этот "неудачный" вариант её материнства. Когда-нибудь она родит другого ребёнка, с которым с самого начала всё будет складываться благополучнее. Для таких людей младенцы подобны игрушкам, которые тешат, лишь пока они совсем "новые".
 
...Ребёнку около полугода; уже больше недели он болен, однако его мать настолько измотана, что не находит в себе сил добраться до поликлиники, уж очень далеко от их барака та расположена. Пару раз она звонила медсестре, покупала и давала какие-то лекарства, но ребёнку с каждым днём становится хуже. В доме очень холодно – отопление печное; бытовые условия ужасны, нет даже проточной воды. Ребёнок перестаёт спать по ночам, постоянно плачет. Женщина хочет спать; когда-то она тоже мечтала быть счастливой и любимой, но лишь угодила в лапы зависимости, и теперь она страдает, испытывая отвращение к себе – зависимой – и  ненависть к тому, от кого зависит.
Ребёнок в очередной раз будит её среди ночи плачем, озябший, совсем больной. Обессиленная женщина принимается остервенело бить его по лицу, губам, крича: "Да заткнёшься ты когда-нибудь? Я не могу больше, я хочу спать, спать!"
Ребёнок плачет ещё сильнее. Наконец, что-то заставляет женщину остановиться. Она видит, как жалко трясутся губки ни в чём не повинного маленького комочка. Какой-то внутренний голос говорит ей: "Что ты делаешь; посмотри, какие глаза!" На мать вдруг находит паника. Она вызывает "скорую"; врач обнаруживает хрипы в лёгких; их в срочном порядке увозят в больницу... всё обойдётся благополучно, ребёнок поправится.
 
...Зачем-то мне циклически вспоминаются эти несколько фрагментов, которые снова успели присниться за те несколько минут, на которые я болезненно "отключилась". Почему мне постоянно снятся эти эпизоды, тогда как я даже не могу этого помнить?
"За что ты только меня любишь?" – могла бы спросить эта молодая женщина из моих сновидений, подобно отцу Подростка у Ф. М. Достоевского. Но она испытывает лишь чувство отягощённости, связанности, как Лора в "Часах" М. Каннингема, которая не знает, как вести себя с маленьким сыном, оставаясь с ним наедине, так что всё, что она делает и говорит, получается натянуто и наигранно, поскольку на самом деле она хочет только одного – чтобы все оставили её в покое и чтобы у неё была, наконец, возможность читать. Эта женщина думает, что грудной ребёнок совершенно бессознателен, поэтому всё равно ничего не ощутит, не поймёт и не запомнит, – осмотрительнее стоит стать уже "после трёх, когда начнёт формироваться характер". И жаль, что те травмы, которые наносят нам наши матери именно в этом возрасте до трёх лет, зачастую оказываются неисцелимыми.
 
Помнится, один мой мимолётный знакомый по имени Паша, с которым мы познакомились в нетрезвой компании на День города, уверял, что человек – всего лишь "компиляция", то есть состоит из обрывков услышанного, прочитанного, пережитого.
И здесь, теперь мне иногда кажется, что из каких-то болезненных фрагментов, слишком тяжёлых, чтобы быть явью, состою я, хотя тогда я не могла согласиться с Пашей: а как же внутренний стержень, Душа, "точка сборки" (как назвал бы это Зеланд)?
 
В любом случае, весь короткий остаток послеоперационной ночи после насыщенной хаотичными обрывочными видениями пятиминутной дрёмы мне больше не удаётся забыться ни на минуту, хотя я, в принципе, могу терпеть боль в боку, не терзаюсь особо никакими конкретными мыслями, да и страха от произошедшего тоже не испытываю.
По крайней мере, это не самая ужасная ночь в моей жизни.
 
А уже в шесть утра мне приносят капельницу с антибиотиком, опять перебудив моих соседей грохотом металлического "солдата" и резким включением света в палате.
Потом с первого этажа поднимается женщина с чемоданчиком – она берёт у меня на анализ кровь из пальца и уточняет (так как вчера в девять мы говорили о возможной предстоящей операции): "Тебя что, всё-таки разрезали?" "Да, вчера вечером", – отвечаю я.
 
Я снова спрашиваю у медсестры, могу ли попить, и она говорит, что теперь да.
В туалет я пока так и не ходила, но почему-то мне и не хочется.
 
Все попытки встать оказываются очень болезненными, и я решаю пока не делать "резких движений", хотя уже чувствую ноги и, наверное, могла бы с ними справиться.
Кроме того, меня периодически бросает в жар, и я боюсь приступов тошноты, которые в первые сутки случаются со мной после спинномозгового наркоза.
 
***
 
2005
 
...Кошмарный ноябрь 2005, ветреный, холодный и пронизывающе одинокий.
Я еду в поезде, в тряском плацкартном вагоне, на нижней полке. Пью пиво с шумными дембелями и совершенно не представляю, что ожидает меня впереди. Я даже не знаю того города, в который еду. Билет я купила по чистой случайности – туда, куда он был и на что хватало денег, от невыносимости оставаться там ещё хоть на один день.
 
...Сколько я прожила с ней? Полгода? Год? Теперь уже я не помню этого достоверно.
Мне едва исполнилось восемнадцать, она была старше на десять лет. Она меня не любила, а я была от неё зависима, потому что всё это происходило впервые и я почему-то думала, что как взрослый человек и ведущий партнёр она возьмёт за меня ответственность и заменит мне маму. "Идеальная" любящая мать – вот чего я искала в своих отношениях.
 
Когда после моей второй серьёзной попытки расправиться с невыносимостью своего внутреннего состояния медсестра, снимавшая швы с моей левой руки, спросила, почему я это делала, у меня в голове первой почему-то мелькнула мысль: "Из-за мамы".
А моя первая партнёрша – разве это она отказала мне в полноценных отношениях, будучи не против лёгкого развлечения? Нет, это снова мама в лице другой женщины отказывалась от меня, пятилетней, уезжая со своей настоящей "семьёй", где мне не было места, в новое место и определяя ненужную и лишнюю меня в школу-интернат.
 
...В свои девятнадцать, после третьего курса института (где по настоянию мамы я училась на бухгалтера, ибо литература никогда не рассматривалась ею как серьёзное занятие для взрослого человека), я в очередной раз попыталась вернуться "домой".
Надо заметить, что сразу после окончания школы (мне было только шестнадцать) я уже устроилась на работу и, хотя почти не жила дома, отдавала родным всю свою зарплату, питаясь батоном с газировкой и лапшой быстрого приготовления.
 
Шла сессия, мне предстоял экзамен по бухучёту, и я попросила у брата калькулятор, ибо своего у меня не водилось. Быстро написав и сдав свою часть и уходя пораньше, оставила его однокурснице (я легко относилась к вещам), договорившись забрать завтра.
Мама устроила скандал; кричала, что я намеренно сделала это, чтобы брат остался без калькулятора и завалил свой послезавтрашний экзамен в техникуме. Я бросила всё и ушла к бабушке. На столе так и остались недоеденные мною пельмени и недопитая газировка.
 
После этого мать больше чем на полгода "включила" по отношению ко мне свою коронную фишку – "тотальный игнор"; появляться "дома" мне запрещалось.
На её День рождения, который всегда был для меня самым значимым праздником (я едва устроилась в магазин на лето), я на весь свой жалкий стажёрский заработок за неделю купила шоколадный торт и букет цветов, но нет – меня не пустили на порог, не то что не позвали за стол, хотя переданные через бабушку подарки приняли как должное.
 
..."Что такое мама?
Самое святое.
Напрягаю память,
Но никак не вспомнить.
 
Рождена ведь кем-то
Я была когда-то.
Но была всё время
В чём-то виновата.
 
Вечная помеха,
Нелюбима с детства.
Я хочу уехать,
Бросить это место,
 
Где так часто плачу,
Где совсем одна я,
Где при неудачах
Мне не помогают.
 
Где в пустом подъезде
Я ползла по стенам,
Где Душа в болезни
Гаснет постепенно.
 
Где простой расплатой
За моё спасенье –
Серая палата,
Где тоска над всеми.
 
Где, сырой и тёмный,
Город падал в лужи,
Где я стала дома
Никому не нужной.
 
Нет ведь человека,
Кто мог стать мне ближе.
Я тебя за это
Просто ненавижу.
 
Мама, мама, мама,
Ты меня не знаешь.
Ты не видишь шрамов
Зрячими глазами.
 
Эту боль и муку,
Горькую обиду,
Долгую разлуку –
Ничего не видишь.
 
Лишь порой, нечасто,
Попадёшься ты мне,
Но не скажешь "Здравствуй",
А проходишь мимо.
 
Встреча не по делу –
Что в неё вдаваться?
А через неделю
Дочке будет двадцать.
 
Стала взрослой рано
И живу сама я.
Почему же, мама,
В жизни так бывает?
 
Почему так стало?
В чём отыщешь повод?
В этом слове – "мама" –
Только боль и холод..."
 
Непонятно, по какой причине она в результате сама "снизойдёт" ко мне и захочет возобновить общение продолжительное время спустя, примерно в январе 2006-го.
Но с тех двадцати лет, с которыми она меня даже не поздравит (свой юбилей я отмечу в дешёвом кабаке с двумя подругами и весёлой щедрой компанией малознакомых парней), я перестану быть способной вслух произносить слово "мама" – буду спотыкаться на нём и ничего не смогу поделать: слова станут застревать в горле, не пойдут наружу.
 
Примерно в это время моя бабушка как раз вернулась в свою квартиру, за пять лет тяжёлой работы расплатившись с долгами моих неблагодарных мамы и папы.
Я думала, что смогу пожить у неё, но она отказала наотрез; сказала, что у меня есть родители, что, в конце концов, я в состоянии зарабатывать больше и снимать себе жильё.
 
...Промотавшись какое-то время в этом городе (ночуя то у подруг, то прямо на работе, откуда не ушла с началом осени, поскольку перевелась на заочное, не в силах больше выдержать ежедневные занятия бухучётом), в конце ноября я купила себе билет на поезд, в котором теперь еду в совершенно незнакомый город на расстоянии двух суток пути.
Что впереди – неважно. Всё равно рядом с ними у меня не было никакого настоящего.
 
...В большом городе у реки я сниму комнату и стану много работать, по привычке коротая вечера и выходные среди сомнительных личностей, подобных мне бродяг. У меня не будет желания ни о чём задумываться, ничего испытывать, – я называю это состояние "паралгезией". Аномалия восприятия чувства боли. Побочное действие одного лекарства.
Обратно приеду только к весне – на очередную сессию за четвёртый курс.
 
13
 
***
 
20 декабря 2018, 8:00
 
...На утренний обход пришёл оперировавший меня врач; он сказал, что мне уже разрешается вставать и пить, а к обеду при желании можно будет и немного поесть.
После его ухода я решила, что довольно лежать "бревном", стонать и жалеть себя.
 
Делаю усилие над собой и сажусь на своей кровати.
Меня тут же бросает в жар, а к горлу подкатывает ожидаемая тошнота. Хорошо, что судно оказывается под рукой – не использованное ночью, оно так и стоит на стуле возле койки. Меня жестоко рвёт желчью, хотя я ещё не успела сделать и глотка воды.
 
Кое-как добираюсь до туалета, чтобы вымыть судно, – обременять санитарку, когда разрешили вставать, как-то совестно. Ух ты, из окна раскрывается вид на тускло блестящие рельсы и покрытую сухой колючей травой заснеженную насыпь. Странно, что вчера я не заметила железной дороги. Возвращаюсь в палату и укладываюсь в кровать.
Я всегда тяжело отходила от спинномозгового наркоза.
 
***
 
2006
 
...Я еду в поезде, и этот привычный уже стук колёс для меня дороже и слаще самой приятной музыки, а смена видов за окном и лиц пассажиров больше не вызывает эмоций.
Я стажёр проводника в вагоне повышенной комфортности единственного фирменного поезда нашей дирекции. Направление следования – Москва. Когда бы мне ещё довелось посмотреть другие города и бывать в столице, посвящая несколько часов передышки в пункте оборота не сну и болтовне, а прогулкам и осмотру достопримечательностей?
 
...В апреле не стало моего отца.
Честно говоря, по этому поводу я не испытала ничего, кроме облегчения, настолько нестерпимыми для всех были его постоянные запои, курсы лечения в наркодиспансере, неудовлетворённость и агрессия в редкие периоды трезвости. До конца своих дней он так и не стал работать, при этом ничего не делал и по хозяйству, хотя постоянно находился дома. Уборку, мытьё посуды, стирку он с отвращением называл "бабскими" занятиями, но ремонтом и огородом в нашей "семье" также приходилось заниматься только женщинам.
 
Я надеялась, что теперь, когда не стало её кумира, придуманного божка, глиняного идола с гулкой пустотой внутри, мама обратит хоть немного внимания на меня – ведь внешне я была так похожа на своего отца... Но нет – на его место мама неожиданно и непредсказуемо "вознесла" брата, прежде "зашуганного" и безгласного.
В школе его били все кому не лень, и отец его презирал, порой даже ставя меня ему в пример – за то, что хотя бы могу постоять за себя. Сейчас он учился в техникуме, куда мама перевела его после девятого класса, так как занимался он всегда посредственно.
 
Я же, вернувшись из большого города на сессию за четвёртый курс, не уехала обратно и осталась здесь только потому, что случайно увидела по телевизору объявление о наборе на курсы проводников пассажирских вагонов дальнего следования.
Моя Душа сразу откликнулась на эту возможность: железная дорога была тем, что мне на тот момент действительно подходило.
 
Спустя четыре месяца занятий в техникуме, после успешной сдачи экзаменов и получения свидетельства с отличием я, хотя и не в штат, устроилась проводником на железную дорогу. Я была счастлива, потому что, несмотря на тяжесть и грязь такого труда, эта работа, по крайней мере, позволяла как можно меньше находиться дома.
А ещё эта деятельность неплохо (по сравнению с прежними моими занятиями без законченного образования и особого опыта) обеспечивала материально, хотя все деньги у меня по-прежнему "выгребали" родные, так как брат уже не был школьником и ему постоянно требовались новые толстовка, кроссовки, мобильник, компьютер и прочее.
 
...И вот я еду в поезде. Продолжительность рейса – трое с половиной суток.
Как прекрасно смотреть из окна на пролетающие пейзажи, не видеть и не слышать рядом с собой своих кошмарных родных и ни о чём не думать. Хотя бы эти три дня.
 
2008
 
...Я снова еду в поезде, только на этот раз в качестве пассажира.
Чудесное лето, в которое я навсегда покидаю этих чужих мне людей и мучительный провинциальный город своих жутких отрочества, юности и ранней молодости!
 
...В декабре 2007 брата призвали в армию. В поезде он, не привыкший менять климат и обстановку, немного простыл, поэтому по прибытии на место его положили в госпиталь.
Мама бросила работу, хозяйство и помчалась за две тысячи километров, чтобы обласкать своё ненаглядное детище, утереть ему сопли, накормить колбасой и конфетами.
 
В армии брат окончательно обнаглел, начал открыто курить и издеваться над более слабыми, стал изъясняться лишь нецензурной бранью и бессовестно предъявлять матери необоснованные моральные претензии и неадекватные материальные требования.
Всё время его службы – полтора года – мама каждый день звонила ему по несколько раз, раз в неделю крупными суммами пополняла балансы телефонов – своего сынка и тех, от кого зависело его благополучие, а раз в месяц обязательно оправляла ему напичканную дорогими деликатесами посылку, всякий раз покупая и новый телефон последней модели, ибо прежние у брата, "сильного" и дерзкого только с родными, постоянно отнимали.
 
Мои наивные надежды сблизиться с мамой хотя бы теперь, когда мы остались практически вдвоём (бабушка жила отдельно, в своей квартире), снова не оправдались.
Мать продолжала меня презирать, жёстко критиковать и постоянно игнорировать. Её не устраивала моя работа, потому что, по её мнению, я получала слишком мало, тогда как для брата ей нужно было больше, и она то и дело пыталась вытолкать меня то на заправку, то на "Игровые автоматы", то в кабак или сексшоп, то ещё в какое-либо "злачное место". Когда мы вместе пошли в магазин и я попыталась купить себе полуторалитровую бутылку семирублёвой газировки со вкусом кваса, она закатила мне скандал на тему того, что я эгоистка, спускаю все деньги на удовлетворение своих прихотей и не думаю о "семье". Надо же, меня до сих пор передёргивает от этого фальшивого, напыщенного слова.
 
Однажды летом, когда мама в очередной раз уехала к брату, бабушка сказала мне, без особых церемоний передавая их общую с мамой мысль: "Послушай, уезжай отсюда. Ты же видишь, что твой брат никогда не слезет с материнской шеи. Она всегда будет пахать на его развлечения, шмотки, мобильники, компы и машины. Потом он женится, пойдут дети, и все они будут жить с ней и за её счёт. Твой отец всю жизнь тянул из неё соки. Уезжай хотя бы ты. Имей стыд, освободи пространство, дай ей отдохнуть немного".
Тогда, не дожидаясь маминого возвращения, я сделала то, чего от меня ждали: собрала вещи и поехала в В. – город, который уже немного знала по эпопее 2006 года.
 
...Теперь я лежу на верхней полке, слушаю стук колёс и думаю о большом красивом городе, в котором мне предстоит жить, дышать свободой и наслаждаться одиночеством.
Когда-то в детстве меня грубо, с корнем вырвали из естественной почвы, а сейчас, повзрослев, я сама могу выбирать родину. Точно так же, как и женщину взамен матери.
 
...На новом месте я в том же году поступлю в университет и стану вплотную заниматься тем, к чему имела способности и тяготела всю жизнь, – литературой.
 
Однажды на занятие в нашей литстудии одна девушка принесёт рассказ, в котором прямо и честно выразит все свои негативные чувства по отношению к своей матери. Большинство присутствующих такое произведение, мягко говоря, оставит в недоумении. Нас обычно коробит чужая непрошенная откровенность, особенно вскрывающая что-то болезненное в нас самих. Что же касается взаимоотношений родителей и детей – тут мы привыкли, что это "святое", что на это нельзя посягать, что этого лучше не затрагивать.
И мне покажется, что после обсуждения автор рассказа, не выдержав, усмехнётся и скажет, что это всего лишь провокация вроде булгаковского "выступления иностранного артиста" с деньгами, вещами и "разоблачениями", что ей просто хотелось испытать читателей: "А может, я всё это выдумала, и теперь мне грустно, что многих это задело, что люди вокруг такие злые, обиженные". Рита этого не скажет. Во всех нас есть свои тёмные и светлые стороны, только тёмную люди стараются не обнаруживать, скрывают и от себя.
 
Брат вернётся домой из армии в мае 2009. Причём на вокзале не сумеет найти свою электричку и зря потеряет казённый билет, так что маме придётся ехать и забирать его.
Он действительно никогда не отцепится от матери и всегда будет жить за её счёт.
 
Несколько раз я буду приезжать туда летом и на зимние праздники, и всякий такой приезд станет "прекрасной" возможностью с горечью убедиться, что бабушка была права. Мать не будет вылезать из кредитов, удовлетворяя нарастающие прихоти своего сына.
Также я каждый раз буду видеть, что ничего не изменилось и меня там никто не ждёт. Мама станет оскорблять и игнорировать меня всё время моего пребывания у них "в гостях".
 
В конце концов, я совсем перестану туда ездить.
Окажется, что это куда приятнее – проводить своё лето где-нибудь на море с "тонкой" и привлекательной зрелой женщиной, чем ехать туда, где тебя ненавидят и где каждый миг находишься в напряжении и страхе.