LESBOSS.RU: лесби, женское творчество | лесби рассказы, лесби сайт, лесби форум, лесби общение, лесби галерея - http://lesboss.ru
Порочная эстетика (Часть 2 - Главы 1-2)
http://lesboss.ru/articles/80873/1/Iidiiay-ynoaoeea-anou-2---Aeaau-1-2/Nodaieoa1.html
Mia Kenzo
Высшая мудрость заключается в том, чтобы знать, что мы ничего не знаем
 
От Mia Kenzo
Опубликовано в 18/06/2019
 
Бледные ягодицы несут два замысловатых рисунка. Покрасневшие полосы в слиянии со столь же зардевшимися пятнами. На живом холсте плоти. Единстве. Переходящем в изгибы поясницы и хребта. По каждому позвоночку... Смешанная магия её полуулыбки, когда шутка про пороки Бэмби - с всклокоченными, тогда ещё длинными, волосами, - была всё же весёлой. Теряемых и обнаруживаемых под кожей. Её нервное неуклюжее вылавливание пакетика чая, с досады влезая пальцами в кипяток, потому что "не дождёшься!"...

Ягуар южных степей
Майское утро бунтарским солнцем разливалось из-за горизонта, обещая жаркий и душный день. Но пока в воздухе царила та свежесть, что дышала оживающей листвой в длинных тенях высоток. Монти натягивал поводок, стремясь к газону объять все умопомрачительные сюжеты запахов. Стоя у подъезда, Яна застегнула лёгкую спортивную кофту. Её ноги в кроссовках сами тронулись в плавный бег трусцой.

«Другая» физика. «Другие» измерения. Ей было лет четырнадцать. Танцуй в темноте. Единством «тела» и «души». Ритмы волнами битов. Шаманы провозгласят смерть и перерождение. Они расскажут грозному лесу, что не убоятся острых когтей. Быть разодранным диким зверем. Они расскажут не об упоении смелости, но о страхе и его преображении. Дыхание сквозь цепочки погибающих в движении клеток. К новому осознанию повлечёт птица. Яна увидит крыло в глубоких ударных битах тёмной комнаты на стене. Она закроет глаза. Но вместо того, чтобы исчезнуть, птица — вот уже обозримая целиком — распахивает сильные крылья и парит на скорости, открывая небесные иссиня-выразительные просторы, возносясь над полями и над лесом с шаманским костром. Всё это — в непрекращающемся физическом движении, становясь огнём, птицей и ягуаром южных степей.

Яна бежала уже второй круг по парку, то и дело подёргивая поводок. Монти норовил сделать остановку у каждого дерева. Впрочем, на втором цикле проявлял больше смирения к ходу вещей.

«Другая» физика. «Другие» измерения. Разбей своё сердце. Оно должно родиться заново. Не говорите про астралы — без жизни они тупиковы. Во всей бесконечности нор. Не говорите высокие слова — они только слова. Не говорите про «свет» в отколе от чувств — это только название. Экзистенциальной пустоты. Назови «абсолютом», но суть не изменится.

После третьего круга Яна, наконец, перешла на шаг. Монти не знал предела радости: все кусты и деревья теперь его.

«Другая» физика. «Другие» измерения. Мироздание дышит. Время ускоряется и пульсирует. Оно замедляется и растягивается — попробуй пробыть в полной темноте и сенсорной изоляции хотя бы с пару недель. Там не остаётся ни слов, ни мыслей, ни образов. Только пустота и таящаяся жизнь над бездной. Ничто нигде не начинается и не кончается. Сам смысл перестаёт иметь смысл. Ибо для него должно быть хоть что-то внешнее. Ни пользы, ни красоты, ни желаний. Ибо нет воплощения для них. Нет нужды самой мысли, и она расплывается в ничто. Там не остаётся ни добра, ни зла. Ибо не к кому и не к чему их применить. Нет и времени — ибо вне всего нечем его измерять. Вечность теряет свои свойства определения, ибо нет разницы между минутой и тысячей лет. В мгновении рассасываются прошлое и будущее, ибо нет изменений между первым и вторым.

Так выглядел абсолют до того, как был сотворён свет, земля и материализация жизни. Только в воплощении всё обретает пользу, время, красоту и желания. Только в материализации начинают существовать добро и зло. Только в ней появляется сам смысл света. В любом его значении.

Вот, что обнаружила Яна в четырнадцать лет, пробыв в сенсорной изоляции две недели. Надо сказать, опыт затевался с другими целями. Яна ожидала ощутить яркость птицы и пройти в «другие миры». Однако отколотые от самой сути жизни, образы, наоборот, тускнели и становились бесформенны, пока не растворились совсем. Уже позже Яна поняла, что «другие» измерения не могут быть отделимы от всего сущего, называемого «суетным» и «мирским». В этом, как она считала, крылась основная ошибка всех «астральных кротов», «духовных учителей» и «гуру», провозглашающих «свет» — вне его прямого смысла и назначения — и ведущих, по итогам, в экзистенциальный тупик по «управлению чувств». Ведь именно последние, при всём противоречии свободы, давали истинную возможность расширения сознания в постижении многомерности.

Ксюша уже проснулась. По возвращении Яна нашла её на балконе. В ажурной полупрозрачной сорочке, в утреннем свете, молодая женщина пила кофе. Казалось, она не замечала льнущего к её обнажённым ногам ягуара южных степей…

Пара минут, блядь
Кричал воздух, выходя крадущимися лучами света из открытого окна и забираясь полусолнцем на радужку голубых глаз. Так тихо, что до оглушения. Так громко, что до высоты гулко. Немного накренена голова молодой женщины. Недлинные, но уже порядком подросшие светлые волосы. Лёгкая усмешка на её губах. Мягкая прекрасная линия, где таились все мантры рассветов-закатов.

— Скажи, правильно ли я поняла... Ну, так,... для уточнения... — с беглой иронией вещала Ксюша. — Там нет ни воды, — она отогнула один палец. — Ни электричества, — второй палец добавился к первому. — И домик этого твоего друга достался ему от деда, который давным-давно не посещал те заманчивые рощи. А потому там может быть... что угодно, — третий палец отлучился от ладошки. — Так? Погоди-погоди, не отвечай!... Например. Крысы? М-м, это же прелестно! — со смаком продолжала Ксюша, казалось, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. — Итак! Мы правда хотим к этим чертям на кулички?
— Насчёт воды. Там есть озеро, — стоя напротив сидящей Ксюши, Яна загнула ей один выставленный палец. — Я сомневаюсь, что крысы устроили там курорт, ибо не “all inclusive”, — второй палец направился обратно к ладошке.

Глядя на третий палец, Яна застопорилась.

— Электричество? — игриво напомнила Ксюша с возобновляющимся энтузиазмом.

Яна улыбнулась краем губ и в тот же миг опять посерьёзнела.

— А ты сама хочешь поехать со мной? — спросила она.

Ксюша с пару секунд смотрела в её немигающие глаза.

— А у меня есть выбор? — наконец, произнесла она.
— Нет, — тихо солгала Яна.

И ничто не было так важно. Честнее этой бесчестности. Слова — это только слова. «Отрави меня ядом своего голоса — я скажу всё, что ты захочешь. Покажи мне сны, которых я бы никогда не увидела. И если ты будешь моим наркотиком, я никогда не захочу выздороветь. Если разорвёшь каждый мой нерв, я перестану быть человеком, но буду предана тебе до чёртиков».

— Значит, мы поедем, — согласилась тем временем Ксюша. Взяв чашку с низкого столика, она отпила кофе, продолжая смотреть на Яну.

Капля упала на коврик, и молодая женщина неловко загородила намоченное место ступнёй в тапочке. С уст Яны едва не слетело журящее «оленёнок». Однако Ксюшин взгляд оставался неотступно недвижим. Под полупрозрачной ажурной накидкой-сорочкой проглядывали напрягшиеся от утренней прохлады соски. Когда десятки микро-эмоций успели смениться на Янином лице, голубые глаза оставались непоколебимо упрямы.

— Что за друг? Я его знаю? — поинтересовалась Ксюша.

«Кирилл», — представится загорелый брюнет с бритыми висками. Он подхватит сумку из рук Ксюши и уложит в багажник поверх других, стараясь уместить компактнее. Обернётся знакомить других. Рыжеволосый короткостриженый и вытянутый — Гена. Его девушка — Таня. Она с крашеными чёрными волосами и голубыми глазами; не очень ладные природные данные, однако, с лихвой компенсируются боевым макияжем и сексапильной подачей. Света, пассия Кирилла, представится сама. Она с каштановыми волосами, отдельные прядки которых крашены в песочный; с узкими чертами лица и умными зелёными глазами. Её Яна уже видела. Гену с Таней — впервые.

— Нет, ты его ещё не знаешь, — отвечала Яна. — Мы жили в одном доме, учились в параллельных классах. Правда, он сильно изменился.
— За двадцать лет? Да неужто?
— Ну, если сравнивать забитого худосочного парнишку-очкарика с брекетами — и теперешнего татуированного мускулистого парня... Пожалуй, чуть больше, чем можно было ожидать.

«Очень приятно», — машинально отзовётся Ксюша. В свободной футболке и лёгких штанах, даже под мешковатостью не скрываются достоинства её фигуры. Яна заметит, как при попытке пошутить шрамик под глазом Кирилла дёрнется. Признак стеснительности, так и не ушедшей до конца. Теперь рядом с ним довольно интересная девушка, но Яна практически не встречала мужчин, которые могли бы спокойно реагировать на Ксюшу. Мужчин? Пара Яниных подруг, не сговариваясь, тянули руки к Ксюшиной коленке. При них молодая женщина выглядела нежной и податливой скромницей, — они понятия не имели о её едком независимом нраве. Даже чрезвычайно обескураживались, когда их руки, как прибыли, так и убыли с колена. Ни по выражению лица Ксюши, ни по поведению было не определить, что вообще что-то творилось под столом. Лишь странность подруг. Наверное, Яна бы никогда и не узнала, если бы Ксюша не рассказала. Впоследствие подруги приводили разные причины своему поведению.

— А ты изменилась? — живее задалась Ксюша.
— Говорят, что да, — опершись о подоконник и скрестив ноги, Яна доставала из пачки сигарету. — Фотки не покажу.
— Сильно?
— Ну... — Яна закурила. — Наверное, да.
— Покажешь фотки? — хитро заронила Ксюша, заглядывая исподнизу.
— Я же только что сказала, — категорично фыркнула Яна. — И вообще, — отложив сигарету на пепельницу, она наклонилась к Ксюше. — Слишком много вопросов, — целуя в губы, ласкала рот, словно желая истребить неудобную его неугомонность.

Сладкий мстительный. Жадный плотоядный. Наглухо животный. Нежный, как сто лепестков. Чарующий, как тысяча сказок. Волшебный, как...

— Яна, — выдохнула Ксюша, когда их губы разомкнулись.
— Нет, не говори, — одной рукой Яна затушила сигарету. Одновременно повлекла женщину с балкона. — У нас ещё есть пара минут...
— Пара минут, бл*дь?... — Ксюша уже валилась под Яной на диван, коленки по сторонам от её талии.