Надменно потяни за ниточки. Они не будут трещать в моих расползающихся швах. Твои стрелы стукнутся о нервное железное окончание и оставят на нём зазубрины. Ты ранишь меня в самое сердце, а я буду выжившей. Каждый твой карандаш, забытый в зарисовке; каждый твой не-банан в засаде с толтеками; каждый твой распоясанный ремень; каждая пара твоих беззащитных солнечных очков, которых набрала кучу на несколько дней. Джимми Чушки, Миу Мишки, Марки Джейкобсушки. Голова в облаках. Ты красуешься?
 
— Хотите? — Кирилл, огибая плечом угол водительского кресла, удружал надкусанной упаковкой «Орбита». Со своей девушкой Светой он выглядел, будто из другой вселенной. Тихонько ворковали там уже полчаса, с самого старта, изображая чересчур вменяемых. Они распыляли ауру столь мощной эмпатической связи со всеми гранями предупредительности, что напоминало приторный сироп от кашля без кашля. Кто придумал, что идеальный союз лежит через понимание? Кто сказал, вот он, Священный Грааль? Кто прописал, что людям вообще стоит понимать других? Это же так скучно. Пусть сжуёт все чернила и поставит себе капельницу на дождливый четверг. И все бегают, и мчат в поисках рецепта того чернично-ванильного пирога.
 
«Неужели я была такой?» — пришла на ум крапивная параллель.
 
— Нет, спасибо, — отказалась от угощения Яна. В следующий момент вопросительно посмотрела на молодую женщину поверх оправы.
 
— А я буду, — Ксюша закинула пару жвачек в рот. — Очень питательный завтрак.
 
— Возьми третью для сытности, — предложила Яна. — И есть сушки.
 
— М-м, сушки! — карикатурно восхитилась Ксюша.
 
— Девчонки, скоро со МКАДа съедем, там и кафе откроются, или на заправке перекусим, — встрял в их переговоры рулевой бдитель.
 
— Я взяла их для Монти, — продолжила констатацию Яна, конспиративно взводя выше очки. — Не хочешь — не ешь.
 
— Давай сушки, — приоткрыто окно. — Прощай, сладкая глазурь.
 
— Только Монти не корми, — закопошилась в рюкзаке, доставая пакет. Пёс всполошился в ногах, заслышав своё имя. — А ты спи.
 
Спереди прозвучал глухой смешок. Свету что-то негаданно развеселило.
 
— Я люблю есть, — сообщила Ксюша, описав сушкой элегантный пируэт в воздухе.
 
— Да я так, — снова смешок, теперь скорее пояснительный. — «Сушки для Монти». Вы всегда укладываете бедолагу на боковую, поглощая его вкусняшки?
 
— Тс-с, только ему не говори, — округлив глаза и подавшись вперёд, прошептала Ксюша.
 
— Нет, ну правильно, накрошит же, — спохватился автолюбитель.
 
— У-у, — трогательно мариновала соболезнования Света, растягивая жалобливые ноты. — Обделённый ма-лы-ыш...
 
Яна с Ксюшей переглянулись.
 
— Есть кое-что похуже крошек, — сказала первая.
 
— Что?
 
— Заблюёт всю машину, — ответила вторая.
 
— Если в двух словах, — подтвердила Яна. — «Обделённый малыш» имеет не такое уж маленькое вместилище под названием «желудок», и его содержимое...
 
— Господи, Яна!... — скривился Кирилл. — Избавь от подробностей!
 
Яна шулерски ухмыльнулась, покопошилась в рюкзаке и сменила очки на градиент жёлтого заката. Вертелся злачный юмор, например: когда она успела ограбить Оптику? Ещё парочка шуток. Но Ксюша не думала задавать вопросы.
 
— Смотри-ка, тут есть беби-сушки, — она увлечённо нанизывала их на выставленный вверх палец. Впрочем, говорила негромко, и её наверняка слышал только адресат. — У тебя была такая «ёлочка» в детстве?
 
Янино лицо замерло в немом ожидании. Под очками не было видно глаз. Ксюша со смаком подхватила губами вершину импровизированной пирамиды. Ловко перевернула яство во рту языком. Через почётную секунду раздался громкий хруст. Как тебе этот фант? Тебе нравится? Смотреть, как я это делаю.
 
Прокручивались за окном городские пейзажи, всплывали сквозь домистые кучи дымные горизонты. Пекло стремилось к зениту, всё реже встречались уборочные машины с их размашистыми фонтанами. Очередная остановка на заправке прекратила чехарду серо-зелёных пастбищ. Давно пригород. Словно из сна памятовалась свежесть раннего утра.
 
— Вам не обязательно на пару сбивать ноги на кочках, — Кирилл мускулисто загорал руками в сенях ярко-душного предполуденного зноя. Его татуировка до локтя казалась металлического оттенка, в ухе блестела серьга. Яна отправилась на выгул пса, остальные закупались. 
 
— Всё нормально, я справлюсь, — отозвалась в стороне женщина, влекомая великой радостью питомца и всё быстрее удаляясь по пологому лугу. — Составь Кириллу компанию.
 
— Как скажешь, — легко пожала плечами Ксюша.
 
Ярко-оливковые глаза на загорелом лице преполнились моментным довольством. Лишь сейчас Ксюша заметила, они едва различимо косили, оттого взгляд становился цепким, сконцентрированным, будто боялся потерять собеседницу.
 
— Яна хорошая, — отметил Кирилл.
 
— Это вряд ли.
 
В тонких штанах и лёгкой обуви было достаточно жарко. Ксюша не представляла, каково парню в его почти чёрных джинсах, хоть и с рванинами на коленках, да в громоздких кроссах, сотканных из плотных кожаных полос.
 
— Вы недавно вместе?
 
— Определённо, не так давно, как вы со Светой, — Ксюша наблюдала за каплей пота, спускающейся по бритому виску; за увлажняющейся кожей вокруг нетронутого шрамика под глазом. Что там за устройство? — У вас такое взаимопонимание. Душевное.
 
— Душевное? — рассмеялся Кирилл. — Может, я душевный? — прозвучало не совсем риторически, словно зондирующе к аккомпанементу. — Всё зависит, как сам строишь отношения, — ему бы пошла каска с лампочкой и чертежи под мышкой. — Ты бы хотела больше понимания?
 
— Дашь совет?
 
— Просто ты должна сама для себя понять, какой климат хочешь с человеком. Главное, чтобы он ещё подходил.
 
— А я думала, никто никому ничего не должен.
 
Возвращались закупщики с сумками. Во главе возвышался Гена. Рыжина его коротких волос искрилась кричащим пламенем на солнце, а изо рта торчал бадовский батончик со сползающей обёрткой. Обе руки мужчины были благородно заняты недамскими ношами. Балласт нарушался лишь сумкой, из которой виднелись клюшки, — неудобно взбрасывал на плече.
 
— Поговорим ещё потом? — наметливо изрёк Кирилл напоследок для Ксюши.
 
К тому времени Таня, единственная особа на каблуках, с неистовым эротизмом защипнула у Гены укусанный-таки батончик. Женщины обожают кормить мужчин.
 
— Ого, гольф! — раздалось от подоспевшей Яны.
 
— Ага! — причавкнул Гена, кивая. — Поиграем?
 
— Если на идею гольфа тебя толкнули именно эти луга, — не разделил энтузиазма Кирилл. — Ты промахнулся.
 
— А что, там негде?
 
— Не-а. Точно негде. Где ты вообще нашёл клюшки?
 
— Прикинь, у них спорттовары! — Гена откусил преподнесённый батончик. — Спасибо, лапуль... Найдём, где. На крайняк сюда сгоняем. Не привязаны же!
 
— Ха, — только выдавил Кирилл.
 
— Яна, у тебя что, уже третьи очки?! — обратился Гена к той, которая как раз «переодевалась» у открытой машины.
 
— Я рассчитывала на покер. Но к гольфу тоже сгодятся.
 
— А-ха-ха, чётко, — раззадорился Гена. — А зачем разные? У тебя запас на все комбинации?
 
— За помидором, — лукаво отозвалась многох*йственная. — Чтобы сбить вас с толку.
 
— Бл*. Да я уже лёг! Лапуль, не обижайся.
 
Последнее Ксюша не поняла. Но если это то, о чём она подумала, она готова была сделать томатную пасту.
 
— На что, котик? — выпятив богатые преимущества в декольте, похлопала ресницами Таня.
 
— Ребят, я извиняюсь, что не в тему, — заронила Света, следуя Яниному примеру по занятию мест. — Мы собираемся с причала?
 
Ксюша тронулась, случайно задев руку Кирилла. Тот улыбнулся.
 
— Ты с ним флиртуешь? — встретил негромкий вопрос в машине.
 
— Даже не думала.
 
— Он думает, что флиртуешь.
 
— Да? — Ксюша приоткрыла окно кнопкой. Зажигание уже заботливо включено Таней.
 
— Мы выезжали, у нас вроде вровень бензина было? — доносился голос Кирилла с улицы.
 
— Ты больше нагружен, поэтому больше жрёт, — слышалось рассуждение Гены.
 
— Да, точно.
 
— Но я всё равно до полного залился, — растворялся голос Гены.
 
— Вот видишь, — пожала плечами Ксюша.