{Три года назад, два дня спустя после конференции}
 
Игорь Владимирович Соболев. Прошлый начальник, уже тогда стареющий Рябцев, некогда предостерегал хоть как-то его касаться, а тем более, переходить дорогу. Соболев был, своего рода, монополистом. Он занял перспективную нишу в сфере обслуживания сегмента Би-ту-би (B2B, дословно «бизнес для бизнеса»), имел в Москве несколько солидных офисов, центральный из которых статусно высился на стеклянном этаже заоблачного улья. Прайс на услуги предоставлял соответствующий. По слухам, на завоёванную «поляну» Соболев никого не пускал. Нет, о криминале речь не шла, но есть масса способов устроить небольшой фирме различные мелкие, — а иногда покрупнее — неприятности, начиная с налоговой, заканчивая высосанными из пальца исками или нелестными сетевыми публикациями, которые одуреешь подчищать. Словом, если вы не содержите специальный штаб по залатыванию мало-мальских уязвимостей, эту мутную воду лучше не трогать, и знание брода не поможет. Как правило, никто не содержал: лишняя графа расходов. По крайней мере, именно такую картину рисовал Геннадий Остапович Рябцев.
 
Яна по-доброму его вспоминала. С редеющими блеклыми волосами неопределённого оттенка между блондом, тусклым рыжим и серым, аккуратно зачёсанными жидким беретом над бежевым лицом и особенно удивительными глазами атмосферно густого тумана с каймой цвета насыщенной июльской тучи; с шамкающим вкрадчивым говором, похожим на хлюпающую калошу; в целом впечатлении навевающий невольные ассоциации с пожелтевшим альманахом, — он ступал на порог в неизменно строгом костюме, и все знали: сейчас всё завертится. Как ему это удавалось — ярый парадокс и космическая загадка. Жаль, что с ним случилось. Инсульт, ударивший внезапной подсечкой, понудил отойти от любимого дела. 
 
Под крылом Рябцева Яна проработала в общей сложности около пяти лет, со своих двадцати одного до двадцати шести. Она испытывала к нему дочернюю привязанность, а иногда — противоречивое благоговение. К двадцати семи, когда стало окончательно понятно, что порывы Рябцева к возврату в бизнес далеки от реализации, — ещё дальше, чем сразу после удара, — Яна, сама того не ожидая (вряд ли кто-то ожидал), положила начало организации собственной компании. Это произошло совершенно случайно и непреднамеренно. Совет временных директоров, отобранных женой Рябцева вероятно в жутчайшем сумбуре, баловались плюшками, и часть коллектива, кого интересовало движение, versus, как-то само собой перетекли на «халтуру», а затем и в новый офис к Яне. У неё были некоторые средства для старта.
 
Яна никогда не рвалась к власти. Её не слепили «большие куши», не возбуждали регалии. Она была лишена особых честолюбивых мотивов, и единственное, что привело маховик в действие, служили банальные обстоятельства. Она просто оказалась исполнителем. 
 
Специализация Яниной фирмы — стратегическое развитие для бизнеса. Включало брендирование, но не ограничиваясь. По сути, они занимались всем на свете. Маркетологи, программисты, менеджеры по рекламе, проджект-менеджеры, арт-директоры, дизайнеры, верстальщики, контент-менеджеры, аккаунт-менеджеры, менеджеры по продажам, райтеры и копирайтеры. Впрочем, некоторые из них даже никогда не видели белых стен офиса. Большинство программистов, например, работали удалённо, часть могла компонироваться по аутсорсингу или аутстаффингу. То же касалось райтеров-копирайтеров или других подрядчиков. К моменту перехода под новый флаг, Янин флаг, основные связи были отлажены. 
 
Могло показаться, всё, что они сделали с коллегами-единомышленниками — переехали в другой офис. Но поначалу пришлось несладко. Хлебнули лиха. С некоторыми почти сразу распрощались. Она одна. Даже если отсеялись не все, она одна. Это то, что пришлось так или иначе уяснить Яне. Главное было — движение. Главное — не останавливаться. Кадровые дыры довольно скоро заполнились, и корабль обрёл более-менее стабильный курс. Правда, год назад, после почти четырёх лет успешной работы, наметился ощутимый спад. Какое-то время держала «подушка», и особых волнений не вызывало. Это происходит совсем не сразу, пока в один прекрасный день Яне не довелось всерьёз рассматривать варианты заклада фирмы.
 
Они выплыли. Наглотавшись соляного шторма, но они выплыли. Точнее, она одна — наглоталась.
 
Движение. Это то, о чём Яна задумалась недавно, примеряясь к сегменту B2B. Территория со своей спецификой, но почему бы нет?
 
Яна по-доброму вспоминала Рябцева. Невнятно тикающая бомба экстраординарного экспириенса. «Попробуй мягче и больше пространства, — лишь подойдя к её компьютеру, он менял всё, разом и бесповоротно. — «Воздух» — тоже краска». В эти мгновения его некрасивое лицо магически преображалось, а резкое торнадо одеколона с примесью пота обращалось редким благоуханием. Рябцев не чувствовал запахов. Зато обладал необыкновенным чутьём в других вещах. Фокус не в том, что он говорил или не говорил, делал или не делал. Он внушал жизнь, чёткое ощущение внешнего пульса. Будто просыпаешься ото сна, испытывая неровные всполохи сознания бессознательного, жадно хватая незримое, испуганный от себя и от того, что снова видишь, видишь вот так, как уже давно забыл. Порой это бесило. Это бесило всегда. Благоухание? Что? Отвратительно. Наверное, в том и была штука.
 
В конце концов, Рябцев побаивался Валерия Косничёва. При ближайшем знакомстве тот оказался вполне нормальный мужик. В конце концов, Яна видела Рябцева беспомощным, с перекошенным лицом, стесняющегося своего состояния. Печаль, которую сложно выразить. Жена Рябцева, плаксивая истеричка, так и не простила Яне «змеиную натуру». Их последняя встреча оставила дребезжащий эхом отпечаток. 
 
Яна не успела толком задуматься о пироге под названием «Би-ту-би», как на горизонте маякнул клиент из той самой области. В преддверие конференции, вопрос по нему был отложен. Точнее, обкатывался на вспомогательных уровнях.
 
В это утро перед Яной лежала папка с распечатками предварительных работ, осуществлённых третьесторонней компанией. На одном из листов она обнаружила мелкий шрифт «Соболев и Ко». Файлы наверняка подтирали, но, как это часто бывает, без рьяного фанатизма. На коленке, зажёвывая пиццей.
 
«Боже, что за туфта?» — Яна скользила взглядом по намётке работ, пестрящей неорусскими терминами. И Гугл подтвердил бы фонтаном пафосного шлака их беспредельную ликвидность. Но на практике — они не имели никакой ценности. Взяв шариковую ручку, Яна проставляла крестики напротив каждого фиктивного пункта. Сколько их будет всего? Из списка двести двадцать восемь. Сто? Сто пятьдесят? — Сто восемьдесят четыре. Кто бы сказал, что её работа не забавная?
 
«Это абсолютный рекорд, господин Соболев».
 
Вечером того же дня Яна в цветастом костюме сидела на офисной кухне, допивая молочный улун. Давилась от безблизости почувствовать хвалёную утончённость вкуса. Все разбежались, и они остались с Вадимом одни.
 
Сегодня она думала о том, что ей совершенно не хочется домой. Ей давно не хочется. Досадно: у неё даже не было подза*бавшего мужа, которого послать к чертям собачьим, распахивая окна ущемлённых желаний. Её ждала женщина, выбранная замечательно.
 
Яна сидела и давилась финальными глотками молочного улуна.
 
«Ты, блин, шутишь?» — скорбел внутренний голос. Иногда ей казалось — и это казалось правдой, — она специально ломает отношения. Находит в них червоточину, прореху, трещину. И бьёт наотмашь. В самую цель. Безжалостно и терпеливо смотрит на распад. Подкрашиваясь лучшими намерениями исхода для обеих, загадывает удобные моменты. Чтобы покончить с чистой совестью. Может, потому что в конце концов это казалось чем-то забавным?
 
«Иди домой, — внушал отмытый добела подоконник, за который с утра хозяйственной рукой принялась Даша, дизайнерски ругаясь на бестолковую уборщицу. — Иди домой! Купи цветы. И те огромные Бизе из местной кофейни». Возможно, ещё пару кусков торта. Её девушка сидела на диете, но она не откажет. Что может быть чудеснее шуршащего объемного пакета с упакованными сладостями, которые достать к домашнему чаепитию?
 
— У Ксении совсем не было, кого поставить в спикеры, как думаешь? — нарочно без прелюдий, а даже с нежно-покровительственным одолжением прозвучало от Яны.
 
Она не знала, какие именно обиды таил Вадим на прошлую начальницу, но они определённо штормили часть его души. Два дня он расхаживал по офису в приподнято-кавалерийском расположении духа, аки мечами света поразил всех гадов тьмы. Это смотрелось... мило? Проходя мимо, Яна слышала куски металла, так вышло, попавшие в уши под настроение тяжёлого рока. И всё же коллеги тактично шарахались от советов новоявленного эксперта.
 
— Даже не хочу думать об этом, — весело отозвался Вадим, облокотившись на узкий подоконник и наблюдая тихий переулок, вид которого открывался с кухонной зоны. — Вот бы здесь балкон.
 
— Мечта. Осталось сломать крышу.
 
— Не настолько радикально.
 
— Нет, — подтвердила Яна. — Во-первых, мы не владеем зданием. Во-вторых, это был бы геморрой в любом случае. 
 
— Ничего себе тайны, — Вадим развернулся полубоком. Яна созерцала, как его усы касаются края чашки в ухмылке. Ему правда нравится напиток? — Вы меня не должны убить после этого?
 
— Было бы очень жаль. У тебя слишком ухоженная борода, — респект не глядя. — Что не так с этим чаем? Может, усилители вкуса добавить?
 
— Так вот, почему вы меня наняли. Из-за бороды? А я-то думал, за какие-то профессиональные скилы.
 
— Абсолютно нет.
 
— Мои скилы не впечатляют?
 
— Кроме бороды?
 
— Она хорошо смотрелась при прожекторном свете на конференции? — самодовольно-заговорщицки прищурился молодой человек.
 
Он не был так хорош, как нафантазировал после первого и единственного выступления. Привычное дело.
 
— Безусловно. Я бы даже сказала, лучшая борода из всех, дремучих на сцене в тот день.
 
— Ха, — отпустил смешок Вадим. Действительно фигурировали дремучие. — Мне нравится ваш фетиш, — он расслабленно обошёл стул и сел напротив. — Осторожно. Я могу решить, что вы со мной флиртуете.
 
— Давай представим, что мне нужна информация. Для неё — почему бы не пофлиртовать?
 
Флирт, допрос, пытки с причинением ущерба — какая разница?
 
— Информация? — переспросил Вадим. — Насчёт Ксении?... То есть коммерческий шпионаж, или как это называется? — журил он. 
 
— Ты же не думал, что действительно из-за бороды, — улыбнулась Яна, хотя хотелось вздохнуть. Или вздремнуть.
 
— Мне показалось, или вы давно знакомы? 
 
— Только немного. Я дружу с её отцом.
 
По лицу молодого человека пробежала тень сомнений.
 
— Тогда я лучше не буду ничего говорить, — замялся он, хотя видно было, достаточно малого толчка, чтобы покатился снежный ком.
 
— Что бы я не услышала, меня вряд ли это удивит.
 
— Спикеры? Были, конечно. Махали руками прямо перед её носом! Вот так: Ксения Валерьевна, при-ивет! — он демонстративно расставлял руки. — Только она считает, что никто не достоин. И что никто лучше неё ничего не знает.
 
— Она же босс, — пространно отметила Яна. — Не могу представить, каково это, человеку с амбициями, — изрядно откровенно, и Яна поспешила на контр: — Ты амбициозный?
 
Секундная пауза.
 
— Да, конечно. Иначе что мы тут все делаем?
 
— Мне это нравится.
 
— Кроме моей бороды?
 
— Кроме бороды, — Яна завернула чашку и подвинула по столу. — Но Косничёва красивая.
 
— Погодите. Вы... думаете, это личное? Типа я к ней катил...
 
— Ты мне скажи.
 
Вадим прищурился, и у него появились эти любопытные складочки возле глаз.
 
— Нет. Вы ошибаетесь, — опроверг он. — Итак, я прошёл тест на профпригодность?
 
— Итак. Не было никакого теста, — Яна улыбнулась. — Просто хотела поболтать. Извини, если напугала.
 
— А что вы делаете вечером?
 
— То есть сейчас? Болтаю с тобой. А потом у меня планы. В любом случае, тебе надо было выговориться. И если есть что-то ещё, мы погуляем по парку...
 
— Какому парку? — он хотел спросить ещё что-то?
 
— Там, — абстракто махнула Яна. — По набережной.
 
Мгновение Вадим раздумывал и вдруг резко принял «вызов».
 
— А давайте по ПАРКУ!
 
Чёрт возьми. Гусь в панталонах.
 
— Я хотела сказать...
 
— Яна, — в проёме возник аккаунт-менеджер, Артём. Её все называли без отчества, она сама просила: Яна-Аркадьевна трудно выговаривалось. — Тут крестики напротив пунктов... Сказать, что мы не будем их делать?
 
— Конечно, мы будем делать все пункты. Они же классные.
 
Сумасшедший.
 
— Так что вы «хотели сказать»?... — спросил второй, когда первый вышел.
 
Сейчас её идея звучала максимально несуразно, даже в своей голове, и она просто смотрела на Вадима, пока совершенно не расслабилась. «Я что, думаю о её заднице?» — фоново пробежала обескураживающая мысль.
 
***
— Мы съели Гришу — вот, что отвратительно.
 
Полчаса они погуляли с Вадимом по набережной. Дома Монти встречал вприпрыжку, совершая восторженные кульбиты по коридору до открытой ванной. Там плескались раки. Один из них оказался на полу, клацая клешнями в обороне от настырного пса. Монти сокрушённо лаял и плясал танец «смерть тебе, уродец плешивый, инакожитель».
 
— Знакомься, это Гриша, — вытирая руки о полотенце, вещала Крис, кивая на рака. — Самый упрямый... Извини, не дождалась, откупорила бутылочку «Мерло». Присоединяйся на пати.
 
Разоблачившись от костюма, вышивкой в цветы, Яна определила фрагменты одеяния по вешалкам. С кухни пиликала Бузова «Под звуки поцелуев». Бла-бла, «нервы натянуты...». Напялив разбросанные перчатки на руки, Яна сделала несколько подтягиваний на подвесном турнике. Осталось сломать крышу. Это всё — картина «прежде». Прежде, чем она будет бродить, шлёпая босыми ногами, в обнимку с вином. В довершение щедро плеснёт алую жидкость в чашку с чаем.
 
— Яна, это отвратительно, — изложит порядок вещей Крис.
 
— Мы съели Гришу — вот, что отвратительно.