{Настоящее время}
 
Ещё в Москве, при проезде глухих пробок, Яна успела усомниться во всём приключенческом круизе. Выехав довольно ранним утром, две машины пересекли границу города лишь часам к одиннадцати. Разумеется, это не значило, что унылое пробуксовывание в затворках от чужих капотов опрокинулось в стремительный авангард ралли. Ничего подобного. С переменным успехом они ехали-ползли-ехали от Москвы часа два, а потом ещё столько же — более быстро. Всё же тошнотворный трип. 
 
Поначалу спасало радио. Джаз, блюз, фолк-рок, попса, техно,— шипение между станциями, — и можно крутить всякие эти отрывочные картинки обнажённых фантазий в своих очках. Ан скука навязчиво чмокала в висок.
 
Ксюша смотрела в окно. Иногда она переводила пустынный взгляд на Яну. Он отражал ничего. Исключительно. Но почему-то Яна точно знала, что за этим «ничего» успешно маскируется и сливается с окружающей средой целая плеяда чертей. Неотражаемых. А вовсе не спящих — они никогда не спали. Яна не совсем представляла, что с ними делать, когда они выйдут наружу. В один прекрасный день это случится. Не та картинка, которую вы захотите видеть в своих очках.
 
Ксюша выглядела мило. Безоружно неформально, даже несколько растрёпанно, романтично небрежно. Девушка на уикенде. Слегка взъерошенные светлые волосы. Молочная кожа. Большие голубые глаза. Плавный шарик переносицы, словно намёк характера: не совсем прямой. Гибкая шея с живизной линий. Цепочка с символами. Сбившаяся наискось тонкая футболка. Ткань не стесняется. Открыто изящество рук. Зачастую они действительно казались хрупкими. Но не были. Простые свободные штаны. Самая обычная романтичная особа, которую можно встретить сидящей в авто, покидая парковку гипермаркета; или на уличном светофоре, переходя дорогу; или собираясь шагнуть в кафе, ожидая знакомые приветствия хостес. Её типаж мог попасться где угодно. Зацепить взгляд лишь на мгновение или не заинтересовать вовсе. 
 
— Только бы дотянуть до заправки, — Кирилл явно напрягался, но играл в нехерфейс-мужики-прорвутся.
 
— Бензин? — зачем-то уточнила Света.
 
— Кончается, — дорисовал Кирилл. — Заправка там недалеко от дома. Буквально пара километров. Это удобно, когда едешь обратно.
 
— Ты часто там бывал? — спросила Яна.
 
— Очень мало. Даже не знаю, в каком состоянии всё. Заранее извиняюсь, — это, наверное, обращалось единственно к Ксюше, потому что все остальные уже слышали раньше. — Набери Гену, — он направил телефон Свете.
 
Какое-то время водители выясняли обстоятельства по громкой связи. Оказалось, у Гены не сильный перевес по топливу, и для поделиться не было смысла. 
 
— Давай так, езжай сколько сможешь, — определил он. — Там будем решать.
 
«Котик» звучал недовольно. Если это не укрылось от Кирилла, он не подал вида. Пока впередисидящие хранили молчание, пара на заднем ряду тихонько переговаривалась. Радио снова включено, и тет-а-тет защищён.
 
— Утомилась? — сочувственно поинтересовалась Яна, накрыв Ксюшину пясть своей.
 
— Минимально, — навстречу ласке молодая женщина повернула ладошку, нырнула между пальцев своими. — Ты знаешь, отец как-то думал купить домик на побережье, и мы гоняли туда несколько раз, чтобы изведать трассу.
 
— Тяжело было?
 
— Сначала да, потом привыкаешь. Тебе кажется, что это самое скучное, что может происходить в твоей жизни, — Ксюшины пальцы гладили тепло, куда попадали, всюду, куда могли достать, не меняя расслабленного положения руки. Каждое прикосновение было разным. — Но на самом деле нет. Самое скучное — когда нет воспоминаний ни о чём таком.
 
— Неприятном? — Яна сняла очки, потирая свободной рукой переносицу.
 
— Неприятном, а потом приятном. Наконец я вижу твои глаза.
 
— Всё это — с пары поездок к побережью?
 
— Тебя может удивить, но я много где была. В Европе города относительно близко, всё же это тоже дорога. Иногда ты едешь, чтобы испытать один момент. И он может случиться только там, только тогда, — в Ксюшиных глазах поселился отблеск неведомых картин.
 
— Долгий путь ради одного мгновения?
 
— «Момент» как час, два, день или минута. Вечность. Не обязательно миг.
 
— Мне казалось, ты более нетерпеливая.
 
— Неужели? — губы Ксюши искривились в полуулыбке. — А то, что я охаживала подступы к тебе несколько лет, ни о чём не говорит?
 
— И всё же. Когда это происходит. Ты хочешь взять всё и сразу.
 
— Может, я переживаю, что кто-то другой перехватит инициативу.
 
— Ты? — Яна внимательно наблюдала за её лицом, отчётливо распознавая «зигзаг», прячущийся в контуре полупрофиля. Иногда казалось, только она его видит. — Нет.
 
— Почему «нет»?
 
— Ты хочешь, чтобы я начала покорять тебя. Ждёшь момента, когда я буду достаточно опьянена тобой, чтобы сделать непомерно больно.
 
— Зачем мне это?
 
— Чтобы посмотреть, сколько я выдержу, останусь ли собой, той, кого ты хочешь? или разочарую? Ты мне скажи.
 
— Не кажется ли тебе, что ты сгущаешь краски? Ок, допустим. Хочу я быть покоряемой? Невозможной любви? Разве боль это тоже не чувство? — значит, хочу чувств? Но, Яна, назови мне идиота, кто всего этого не хочет? Даже если глубоко внутри...
 
— Назвать, — Яна готова. — Не в теме... ролевых игр? Плоский термин, ну ладно... Как насчёт всех остальных, к примеру?
 
— Типа Кирилл со Светой? Идеальное взаимопонимание. Они рассобачутся ещё до завтрашних петухов. Я видела всё это, я ЖИЛА в этом. Они помирятся, конечно... если ничто не отвлечёт внимания. Но это bullshit с маслом. И ты знаешь, о чём я.
 
Музыкальный бит приглушён. «Bullshit» раздалось особенно ярко, хвост почти шёпотом, — когда Ксюша поняла слышимость, — оборванно.
 
— Ещё чуть-чуть! Мы близко, — Кирилл заметно повеселел. Стрелка как будто замерла на отметке мели, но если преодолено приличное расстояние, есть шанс обмануть судьбу ещё немного.
 
Заветная заправка в поле зрения. Волшебный «спасательный круг» по мере приближения, с каждым витком колёс, всё реальнее.
 
— Необыкновенно! 
 
— Яна, ты светишься, как натёртая лампа Аладдина, — заметила Ксюша. — Я бы даже подумала, так рада скорому прибытию...
 
— А чему? И да. Ты... тёрла мне палец?
 
— Я знала, что тебе понравится, — двойственно резюмировала Ксюша. — Но теперь я серьёзно обеспокоена за покер. Ты спустишь квартиру, машину, бизнес и трусы.
 
— Не волнуйся о моих трусах.
 
— Они в сейфе швейцарского банка? 
 
На сниженной скорости авто уже закатило на асфальтированный пятачок заправки. Воздух дышал позитивом, бодро хлопали двери. «Буквально пара километров». Мысль об этом расправляла плечи, позволяя попрощаться с мучениями и оглядеться. С трёх сторон окружало поле, через дорогу — шепчущийся березняк. Было четыре часа пополудни, жара спадала. По небу растянулась сплошная белая полоса с перистыми краями. Длиннющий дирижабль из слияния облаков. 
 
— До чего чудесно размять ноги, — выразила Яна. — Монти, свобода. Выпрыгивай, — тот сонно заковылял по коврику.
 
— М-м, да-а, — поддержала Света,  застонав от удовольствия. — Я бы прошлась босиком.
 
— Что мешает? — уточнила Ксюша.
 
Света с секунду задумалась, потом коротко качнула головой:
 
— Не, — её нос очаровательно поморщился, будто ей сделали нескромное предложение. 
 
Она развернулась на пятках, затем ловко перенеслась на мыски и отправилась по стопам Кирилла.
 
Яна взяла сигареты и бутылку воды. Пачка направилась в карман светлых, длиной почти до колена, льняных шорт. Очки висели в вырезе тонкой, с рукавами в закатку, рубашки. В одной руке Яна придерживала поводок. Надобность спорная. Монти, словно в трансе, переступал по асфальту, держа валкий путь до края, где начиналась молодая трава. Он инертно задрал лапу, но процесс не случился. Охотник даже не моргнул на стрекозу, пролетевшую перед его носом.
 
— Он как пьяный, да? — заботливо следила за вялыми перемещениями главная нелюбительница псов. — Ему плохо?
 
— Ничего хорошего от нескольких часов духоты и качки.
 
— Может, водички?
 
Яна уже наливала в пластиковую миску. Она поднялась с корточек.
 
— Тебе показалось, что я рада, но я чертовски зла, — лица женщин были довольно близко. — После всего, что ты сказала...
 
Ксюша её прервала:
 
— Даже если тебе что-то не понравилось из всего, что я сказала, ты была очень рада услышать «bullshit» рядом с именем Кирилл.
 
— Так или иначе, я чертовски зла, — отозвалась Яна.
 
— По крайней мере, я действительно могу не переживать за твои трусы.
 
— Я действительно зла. Что касается трусов,... я бы предпочла, чтобы ты продолжила.
 
— Во всём виноваты буддисты! — разгневанные полувыкрики Гены, выходящего из магазина, обратили на себя общее внимание. — Зачем бензин на заправке?
 
— Почему буддисты? — обмолвила Света рассеянно. Они с Таней находились перед входом. Яна с Ксюшей направились к ним.
 
— Лентяи потому что. И бензин не нужен. Бензин не нужен на заправке. 
 
В это время Кирилл, ниже на добрые три четверти головы, понуро огибал распалённого глашатая сбоку. Он направился к авто, которое вряд ли заведётся. Света двинулась ему вслед.
 
— Там есть водка, рогалики, тушёнка, удочки, туалетная бумага, — продолжал  вЕсти Гена. — Зачем бензин? Не нужен на заправке бензин. Долбаные буддисты.
 
Из магазина вышел лысый мужчина средних лет в оранжевых майке и шортах. Ростом по Генову подмышку. Он имел лицо оттенка выцветшего кирпича, довольно широкоскулое, но несколько вытянутое вперёд, и чем-то напоминал сурка-мутанта. Глубоко посаженные маленькие глаза, словно пуговки, внимательно и беспокойно взирали на мир. Без испуга, а скорее со странной манерой всегда подыскивать боковой ракурс. На плотных волосатых ногах, выдающих блондина, или просто светло любящих солнце, основались пыльные пластиковые шлёпанцы.
 
— Да-да, я про тебя, — ничуть не колеблясь, сообщил Гена.
 
— Есть ещё сигареты, — «буддист» закурил толстую самокрутку прямо на пороге, что свидетельствовало до кончика пламени зажигалки, для всех, кто не понял: бензина на этой заправке нет ни капли. — Хорошие сигареты. Разные вкусы для леди, — он буравил взглядом воздух вокруг-насквозь Яны, Ксюши и Тани. Эпизодически ухватил зад Светы в джинсах-стрейчах. Она усаживалась в машину к Кириллу. — Не надо так расстраиваться. Мы тоже можем расстроиться.
 
— Мы? — едко фыркнул Гена. — У вас тут секта, что ли?
 
— Приезжайте летом. Летом бывает бензин.
 
— Да ты, е*ать, приколист!
 
— Нет, это ты объясни мне!... — на другой стороне асфальтированного островка разгорелись неожиданные итальянские страсти с хлопаньем дверьми. На фоне брутального манифеста Гены, Светин саунд звучал певчей палитрой, но отнюдь неминорно. — Почему мы не поехали на трёх машинах?
 
— Я же сто раз говорил, — Кирилл с трудом сохранял самообладание. — Мы бы не влезли. Повезёт, если двумя вотрёмся!
 
— Всегда можно придумать, где оставить, не Боинг же! В закутке у дороги...
 
— Спускают шины, сбивают зеркала, царапают эмаль. Ты бы хотела проблемы?
 
— Зато сейчас мы вообще без проблем! Просто в шоколаде!
 
Яна обернулась к Ксюше. Взгляд молодой женщины отражал прежнее ничего. Не произнося ни слова, Ксюша подняла руку с сушками, дотоле удерживаемых в кольце пальцев, выставила один, на котором выстроилась вся порция, и поднесла к губам. Неторопливая пикантная игра. Хруст.
 
— Знаешь что, — сказал Гена своему подмышечному курильщику. — А покажи мне, что вы ещё продаёте? Эй, Кирилл! — поманил он рукой друга, вышедшего на центр дороги. Ни призрака захудалого трактора. Может, появляются в особое время: в полнолуние, например? — Хочешь прикупить что-нибудь?... — Гена перевёл взгляд на «буддиста»: — У тебя же есть сланцы? 
 
Кирилл полминуты гипнотизировал гладь, потом развернулся. Его план был понятен: тормознуть машину, попросить бензина. Способ откачки — дело второе. Некоторые вояжёры, случается, возят с собой и канистры.
 
— Нужны сушки? — любезно заронил Кирилл для Ксюши.
 
 — Да, давай.
 
— Что-нибудь кроме? Шоколадки, леденцы, жвачки?
 
Погремушки, для широты списка? Яна чувствовала, как начинает беситься.
 
— Нет, пожалуйста, без шоколада.
 
— Принято, — усмехнулся Кирилл.
 
— Возьми мне «Dove», — Света окатила Ксюшу взглядом не лучшей подруги. 
 
Когда любезный отошёл, воцарилась тишина.
 
— Вкусные сушки? — в итоге, заговорила Таня.
 
— Это СУШКИ, — сообщила Ксюша, если вдруг кто не заметил.
 
— Боже, это жуть! Что мы будем делать? — трагично хлопала ресницами Таня, резонно переключаясь к более насущным вопросам. — А вы видели эти кошмарные глазёнки? 
 
Нет, они все по команде зажмурились и играли в прятки.
 
— Ужас, — кивнула Света. — Только не смотрите на дорогу, — порекомендовала она.
 
Там двигалось, ровно по бывшей траектории Кирилла, шаткой поступью, но твёрдых намерений, в замызганных и как минимум трёхнедельно растянутых одеждах, мужское тело. Оно держало курс в их направлении, и худшим опасениям суждено было исполниться. Запахом пота, перегара и немыслимой дряни. Наперерез его историческому шлейфу, оптимистично шурша шинами, плавно проскользил Пежо. Мужчина стоял перед ними худощавый и жилистый, имел морщинистое лицо, но совсем не седые, сальные каштановые волосы. Несколько зубов в его арсенале отсутствовали, другие гнили.
 
— Девчонки! — радостно возгласил он. Вот это Голливуд на их головы. — Позвольте попросить...!
 
В мёртвом оцепенении все ждали продолжения. Как будто даже стало прохладнее.
 
— Обычно я так не делаю... — через пять томительных секунд всё ещё тянулось вступление.
 
— And just for the record... Для протокола, — тихо обмолвила Ксюша набок. — Мы только что пропустили машину? 
 
— Да, мы это сделали, — также тихо подтвердила Яна. С неважным английским, зато она знала слоганы: — “Just do it”.
 
— Позвольте попросить сигарету!... — выдыхал тем временем экспонат.
 
Яна достала пачку, изъяла и молча протянула штуку.
 
— Мерси!... — он обводил взглядом все лица и остановился на Тане. Не сказать, чтобы именно на лице. — Девушка, от чистого сердца!... я хочу сказать!... вы очень красивая!...
 
Монти, стоявший рядом и минуту пыхтевший, срыгнул жёлтой жидкостью под ноги незнакомцу. Кто бы с ним не согласился?
 
— Я хочу вам!... — не заметив казуса, излагал визави. — ...Вам пожелать много детей!... Вы не знаете!... у меня жена сейчас рожает,... в больнице,... третьего! Мальчика!
 
— Спасибо за комплимент, — прокурлыкала Таня. — Как раз сейчас муж выйдет, и мы... — она замялась, чуть не выставив ладошку и не шлёпнув по ней восторженно другой, восклицая... Вместо этого она выдавила падающим голосом: — ...отжарим.
 
Намёков мужчина не понимал от слова «абсолютно». Мятые слова, кривые полумысли. Это ведь не могло происходить вечно? Все ждали, когда его сигарета истлеет. Выбросив окурок, он попросил вторую. Его монолог продолжился нескончаемой нитью. Все ждали ножниц. Которыми вскоре предстал Гена, образовавшийся каменной башней за спиной экспоната.
 
— Сдрысни отсюда, — процедил он тому над ухом. 
 
— Москали, да?!... — ретируясь в сторону, брехал экспонат. — Я по номерам узнал!... Вдвоём смелые, да?... — Кирилл стоял рядом с Геной. — Вам тут не рады!...
 
— Испарился нах*й! — вдогонку орал Гена.
 
— Мы вернёмся!... — слабо донеслось издали, развеиваемое ветром.
 
Яна поняла, что именно напомнила полоса на небе — полосу Ньюмана, конкурента Малевича. В любом случае, лишь бы подальше от концептуализма Майка Келли, где нужно ещё додуматься, что дети кусали и рвали игрушки с насилием без всякого злого умысла.