— Это конец, — сказала Яна.
 
Действительно, шеллак на ногте большого пальца Ксюши угрожающе отделился по краешку пластины. Узнав, что Косничёва посещала маникюрный неделю назад, Яна удивилась: должно было держаться дольше.
 
Женщины лежали на кровати в своём уединённом пространстве, а по дому уже расхаживались звуки суеты.
 
— В любом случае, мы здесь на неделю. Ногти отрастут, один чёрт, будет печальное зрелище, — констатировала Ксюша, разглядывая пальцы.
 
— Я уповаю, что меньше, — поделилась Яна.
 
— Эвакуационный вертолёт тут просто не сядет, — прыснула иронией госпожа Косничёва. — Разве что на поле на головы к коровам.
 
— Ты видела коров? — заинтересовалась Яна пропущенными экспедициями.
 
— Нет. Но они тут есть, — многозначительно отметила Ксюша, полная тайн и загадок.
 
Мечты. Мечты у людей самые разные. О машинах, о квартирах, о домиках на лазурных побережьях. На курсах повышения квалификации для сотрудников во всей распрекрасной широте раскрывалась истинная религия современности — о профессиональной успешности. Можно забыть об искусстве, но нельзя — о заказе. В конце концов большинству нужны простые символы, приближающие к заветной группе. Чувство вкуса за всем этим часто не поспевало, не успев развиться. У других — наоборот, обретало черты болезненной мании.
 
Мечты будут сшибать лбы. В детстве — они об игрушке. А может, и есть настоящий основной инстинкт? Мечты могут отражаться довольно безобидными кластерами, а могут явить ужасающие формы. Мечты о жадности вели кровопролитные войны; мечты о власти — тиранию; мечты об алкогольном забвении заставили мать убить своего младенца, чтобы обменять его пальтишко на джин.
 
Мечты об идеальных ногтях.
 
Мечты пронизывали мотивы и следствия незримыми нитями. С ними занимались сексом и сексуальностью. Себя и своего объекта.
 
Мечты воплощением мускулистого тела царили в Кирилле. Яна помнила его несуразным мальчишкой, с очками и брекетами. Германия, Италия, Испания, Сингапур, Таиланд — лишь малый список мест, которые он посетил. Все врут и наклеивают пёстрые пластыри. Они могут стерпеть многое, но внутри никогда не простят и не согласятся с унижением их мечт. Даже косвенно. Снаружи во всём виде Кирилла не укладывалось, какими коврижками Ксюшу привлекают женщины. Она просто не знала, какой он особенный, цельный и замечательный. Готов намекнуть, что она может попробовать.
 
Мечты будут сшибать лбы.
 
Яна никогда не мечтала смотреть коров. Но почему-то с Ксюшей это стало ворожащим и важным.
 
— Мы обязательно должны их найти.
 
***
Форель. Печёный картофель, исходящий паром. Салаты со сладкими помидорами и ароматной зеленью. Банка прохладного пива. Чудесный шарм. Позднее, рассевшись в гостиной, где комары остались за бортом, все играли в покер. Они решили использовать накупленные свечи, выключив лампы. В печке, довольно осовремененной, со стеклянной дверцей, горели дрова, оптимистично потрескивая. Дом наконец-таки полностью прогрелся и перестал пахнуть сыростью. В целом, это было очень похоже на уют. 
 
Несмотря на мелкие суммы, азарт присутствовал. Мужчины играли смело. Света — безбашенно. Таня — по-дурацки, не особо думая и вечно путая «вес» комбинаций. Ксюша и Яна — близко к идентичному: в умеренных рисках. Например, при слабых картах, пусть перед ней шнурковался сивый блеф, Яна почти никогда не шла на повышение ставок. Ключевое слово «почти». Но иногда да. Она подозревала, что Ксюша делает то же.
 
Сейчас дамы пасанули, и за железный банк Браавоса состязались рыцари в хлопковых доспехах.
 
— А давай так. — Прижимая кончики карт к торсу, Гена выудил из кармана широких длинных шорт пачку денег. Бумагу покраше положил поверх мелких купюр-монет. — А ты поставишь бутылку из погребка. Живём раз, хочу попить хорошего вина.
 
— Да на кой тебе, друг? Там дешёвые дедовы сборники, — в пассаже отменного благородства откашивал Кирилл. — На кофе его посмотри, если что-то не понятно.
 
— Ну и ставь, раз дешёвое вино. Что ты? Вот так ещё. — Гена доложил плюсом. — И бутылку выбираю я. Тем кофе, что-то мне подсказывает, потчевались исключительно гости.
 
Кирилл бледнел загаром.
 
— Не, Ген, я просто не хочу тебя так лохматить, — собравшись со способностью веселья, он изобразил добросердечную заботу. — Сам будешь не рад.
 
— Я же сам предлагаю. Если лохматый, то какие к тебе претензии?
 
— Не все ж козлами должны быть, — вмешалась Света. — Он же о тебе печётся. Давайте играйте, как играли.
 
Гена смерил её амбразурный пыл нечитаемым взглядом.
 
— Пфф, ладно, — примирительно капитулировал рыжий. — Ради нежных чувств... Хотя не убедили. Что-то за ужином не звенели бокалы, — Гена убрал богатство с ковра обратно в карман. Бросив тоскливый взгляд на жалкий их Браавос, перевёл на Кирилла: — Продолжаем детсад!
 
— Мы с собой много привезли, тебе вина мало? Все вообще пиво пили, — резонно толковал Кирилл, мастито заключив выпадом: — Да ты всю память выдуешь, тебя только подпусти.
 
Света рассмеялась, пристраиваясь к плечу дорогого-милого и обвивая его руку:
 
— Вот-вот!
 
— Сам-то что будешь делать с «памятью»? — поинтересовался Гена. — Скажешь, мы тут ради травку покосить?... Но дело твоё, я ставку предложил, ты отказал. Без обид. Вскрываемся? — он не глядел на карты, выкинув свои рубашкой вниз. Даже не стрит, две пары. — Яна, где твои тёмные очки? Ты обещала меня сделать, а я сижу тут, торгуюсь на вино!
 
Кирилл тем временем охапывал банк.
 
— Тебе не терпится? — улыбнулась Яна Гене. — Даже не знаю, после такого будет сложно выдержать планку и переплюнуть все погреба.
 
Ощутив пепельный взгляд, полоснувший по ним двоим, Яна невольно испугалась за ближайшую носкость своей головы.
 
— Смотри, у меня есть монетка, — дружелюбно лавировала она. — Сыграем?
 
***
На следующий день, после безуспешных поисков коровы, снова горели свечи, разложены карты. Через полчаса стало понятно, что на мелочёвку играть никому не интересно, и все лишь соблюдают лица. На очередном круге лидерами случились Яна и Кирилл.
 
— Я поставлю бутылку из погреба, — сказал мужчина.
 
— Ты же вчера не хотел с ней расставаться, — удивилась Яна. — Что если проиграешь? Я обратно не отдам.
 
— Память деда! — ввернул Гена.
 
Кирилл даже не моргнул.
 
— Ну что, играем?
 
— Погоди, а с меня какая ставка?
 
— Ты же уверена, что я проиграю, так какая разница?
 
— Какая? — упорствовала Яна.
 
— Ну, скажем, пусть Ксюша меня поцелует.
 
На секунду воцарилась мёртвая тишина. Только на лицах играли мерцанием огни. Яна ожидала, разразится спасительный скандал от Светы. Ничего подобного. Ни пикнула, ни охнула. По всему смотрелось, они заблаговременно обсудили вопрос любо-солидарно. Какой ей прок? Тройничок? Вряд ли. Или спор? Могло быть всё что угодно.
 
— А что? Здесь нас всего шестеро, и только мы принимаем правила, — преподносил затейливую трактовку Кирилл. — Сделаем игру интереснее, дальше этих стен никуда не уйдёт.
 
Ксюша попыталась заглянуть в Янины карты, но женщина увела их от любопытного носа и положила рубашкой вверх рядом с собой.
 
— Мой ответ «нет», — сказала она. — Тем более, почему ты решил, что я могу играть на её поцелуй?
 
— Пусть сама решит. Две бутылки, и всего лишь поцелуй, — повысил Кирилл. — Две на ваш выбор, последнее слово. 
 
— Две, на выбор. Кирюх, может, со мной поцелуешься? Сейчас побреюсь... — поводил Гена себе по щетине.
 
— Или с твоей Таней, — вставила Яна.
 
— Не, Таньку свою не дам.
 
— Так пусть Ксюша решит, — определила упомянутая.
 
Яна и Гена притихли. В последнее время Таня часто выступала неожиданным рефери. И её справедливость было трудно не признать.
 
— Но играю я, — слабо напомнила Яна.
 
— Но ставка я, — апеллировала Ксюша. 
 
Не говоря ни слова, Яна подняла карты. Пряча-подгибая от чужих глаз, показала ей комбинацию. 
 
— Играй, — прозвучало решение.
 
— Ты уверена?
 
— Да, — выразительно повела глазами Ксюша, мол, можно и корову на кон.
 
— Готовы? — спросил Кирилл.
 
— Выкладывай.
 
Стрит флеш. Яна открыла свой. 
 
— Охренеть, — резюмировал Гена, аж перегнувшись дугой над картами.
 
— Извините, дамы и господа, мы сделаем это за дверью, — улыбнулся Кирилл. — Я получу свой выигрыш.
 
Яна молчала. На ней не было лица. Ксюша поднялась на ноги и отправилась за Кириллом на кухню. Они отсутствовали минут пять. Показавшиеся вечностью. Потом вернулись и молча сели по своим местам. 
 
Гена заводил анекдоты. Таня и Света удалились заваривать чай. С открытой дверью на той кухне. Никто не обсуждал произошедшего. 
 
Из следующих ставок фигурировал Ксюшин чехол, приглянувшийся Тане. Та, в свою очередь, положила кулон, который хорошо бы писался на цепочку коротковолосой блондинки. Ксюша осталась с чехлом и новым украшением.
 
Гена изучающе смотрел Яне в глаза. В этом круге столкнулись два принципиальных игрока.
 
— Яна, как насчёт мобильного? — обратился Гена. — Со всем содержимым, с паролем. Назови цену.
 
— Как насчёт пакета акций, господин Соболев? — предложила Яна.
 
— Ха, быстрая! — выразил Гена. — Ян, проси что-то, что лично моё. Все акции у отца.
 
— Соболев? — растерянно переспросила Ксюша. Она точно знала эту фамилию.
 
Но ни Гена, ни Яна сейчас не реагировали ни на кухонный шум кастрюль, ни на сторонние голоса.
 
— Твоя машина. С полным баком бензина. Не знаю, как ты его добудешь, но добудешь, — наконец прозвучала ставка. — И ты в курсе, что рабочий телефон у меня другой? Подумай ещё...
 
— Я в курсе. Но уверен, что на личном у тебя масса интересного.
 
— Живём раз? — у Яны запотели ладони.
 
— Тойоту за телефон?! — воскликнул Кирилл. — Лучше подумай!
 
— У меня есть ещё, — отмахнулся рыжий. — Это старая серия. Ты вообще со мной на вино не хотел играть.
 
— Так ты тачку не ставил! — фыркнул Кирилл.
 
— Ещё чего! — сквозь зубы огрызнулся Гена, не переводя взгляда от зелёных глаз женщины. — Так что, Яна, играем? Я согласен. Добуду бензин и заполню, чего бы не стоило.
 
— Ян, может, не надо, — осторожно пыталась отговорить Ксюша.
 
— Ксюх, а загляни в карты, — попросил Гена подсказку.
 
— Телефон, — сказала Яна и положила гаджет в центр. 
 
— Вскрываемся? — ключи шмякнули рядом.
 
— Да.
 
Гена начал медленно выкладывать комбинацию. Сет из королей. В той же манере Яна продемонстрировала своё каре из тузов.
 
— Дальше можем играть на монетки, — сказала она, забирая телефон и ключи.