Кричал воздух, выходя крадущимися лучами света из открытого окна и забираясь полусолнцем на радужку голубых глаз. Так тихо, что до оглушения. Так громко, что до высоты гулко. Немного накренена голова молодой женщины. Недлинные, но уже порядком подросшие светлые волосы. Лёгкая усмешка на её губах. Мягкая прекрасная линия, где таились все мантры рассветов-закатов.

— Скажи, правильно ли я поняла... Ну, так,... для уточнения... — с беглой иронией вещала Ксюша. — Там нет ни воды, — она отогнула один палец. — Ни электричества, — второй палец добавился к первому. — И домик этого твоего друга достался ему от деда, который давным-давно не посещал те заманчивые рощи. А потому там может быть... что угодно, — третий палец отлучился от ладошки. — Так? Погоди-погоди, не отвечай!... Например. Крысы? М-м, это же прелестно! — со смаком продолжала Ксюша, казалось, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. — Итак! Мы правда хотим к этим чертям на кулички?
— Насчёт воды. Там есть озеро, — стоя напротив сидящей Ксюши, Яна загнула ей один выставленный палец. — Я сомневаюсь, что крысы устроили там курорт, ибо не “all inclusive”, — второй палец направился обратно к ладошке.

Глядя на третий палец, Яна застопорилась.

— Электричество? — игриво напомнила Ксюша с возобновляющимся энтузиазмом.

Яна улыбнулась краем губ и в тот же миг опять посерьёзнела.

— А ты сама хочешь поехать со мной? — спросила она.

Ксюша с пару секунд смотрела в её немигающие глаза.

— А у меня есть выбор? — наконец, произнесла она.
— Нет, — тихо солгала Яна.

И ничто не было так важно. Честнее этой бесчестности. Слова — это только слова. «Отрави меня ядом своего голоса — я скажу всё, что ты захочешь. Покажи мне сны, которых я бы никогда не увидела. И если ты будешь моим наркотиком, я никогда не захочу выздороветь. Если разорвёшь каждый мой нерв, я перестану быть человеком, но буду предана тебе до чёртиков».

— Значит, мы поедем, — согласилась тем временем Ксюша. Взяв чашку с низкого столика, она отпила кофе, продолжая смотреть на Яну.

Капля упала на коврик, и молодая женщина неловко загородила намоченное место ступнёй в тапочке. С уст Яны едва не слетело журящее «оленёнок». Однако Ксюшин взгляд оставался неотступно недвижим. Под полупрозрачной ажурной накидкой-сорочкой проглядывали напрягшиеся от утренней прохлады соски. Когда десятки микро-эмоций успели смениться на Янином лице, голубые глаза оставались непоколебимо упрямы.

— Что за друг? Я его знаю? — поинтересовалась Ксюша.

«Кирилл», — представится загорелый брюнет с бритыми висками. Он подхватит сумку из рук Ксюши и уложит в багажник поверх других, стараясь уместить компактнее. Обернётся знакомить других. Рыжеволосый короткостриженый и вытянутый — Гена. Его девушка — Таня. Она с крашеными чёрными волосами и голубыми глазами; не очень ладные природные данные, однако, с лихвой компенсируются боевым макияжем и сексапильной подачей. Света, пассия Кирилла, представится сама. Она с каштановыми волосами, отдельные прядки которых крашены в песочный; с узкими чертами лица и умными зелёными глазами. Её Яна уже видела. Гену с Таней — впервые.

— Нет, ты его ещё не знаешь, — отвечала Яна. — Мы жили в одном доме, учились в параллельных классах. Правда, он сильно изменился.
— За двадцать лет? Да неужто?
— Ну, если сравнивать забитого худосочного парнишку-очкарика с брекетами — и теперешнего татуированного мускулистого парня... Пожалуй, чуть больше, чем можно было ожидать.

«Очень приятно», — машинально отзовётся Ксюша. В свободной футболке и лёгких штанах, даже под мешковатостью не скрываются достоинства её фигуры. Яна заметит, как при попытке пошутить шрамик под глазом Кирилла дёрнется. Признак стеснительности, так и не ушедшей до конца. Теперь рядом с ним довольно интересная девушка, но Яна практически не встречала мужчин, которые могли бы спокойно реагировать на Ксюшу. Мужчин? Пара Яниных подруг, не сговариваясь, тянули руки к Ксюшиной коленке. При них молодая женщина выглядела нежной и податливой скромницей, — они понятия не имели о её едком независимом нраве. Даже чрезвычайно обескураживались, когда их руки, как прибыли, так и убыли с колена. Ни по выражению лица Ксюши, ни по поведению было не определить, что вообще что-то творилось под столом. Лишь странность подруг. Наверное, Яна бы никогда и не узнала, если бы Ксюша не рассказала. Впоследствие подруги приводили разные причины своему поведению.

— А ты изменилась? — живее задалась Ксюша.
— Говорят, что да, — опершись о подоконник и скрестив ноги, Яна доставала из пачки сигарету. — Фотки не покажу.
— Сильно?
— Ну... — Яна закурила. — Наверное, да.
— Покажешь фотки? — хитро заронила Ксюша, заглядывая исподнизу.
— Я же только что сказала, — категорично фыркнула Яна. — И вообще, — отложив сигарету на пепельницу, она наклонилась к Ксюше. — Слишком много вопросов, — целуя в губы, ласкала рот, словно желая истребить неудобную его неугомонность.

Сладкий мстительный. Жадный плотоядный. Наглухо животный. Нежный, как сто лепестков. Чарующий, как тысяча сказок. Волшебный, как...

— Яна, — выдохнула Ксюша, когда их губы разомкнулись.
— Нет, не говори, — одной рукой Яна затушила сигарету. Одновременно повлекла женщину с балкона. — У нас ещё есть пара минут...
— Пара минут, бл*дь?... — Ксюша уже валилась под Яной на диван, коленки по сторонам от её талии.