свобода пахла твоим дешевым одеколоном, нашими закатанными до плеч рукавами, торопливым шагом по набережной по палящему, такому непривычному в нашем городе солнцу. И мы болтали всякую чушь о том, что без паспорта нам не продают шампанское, и что пока приезжал самый большой кукольный гений, мы делали из тряпок чучело для масленицы за два рубля, как раз на это шампанское. И у свободы были твои широкоглазые удивленные взгляды на жизнь, и обгрызанные карандаши, рисующие шестиметровую конструкцию из часовых шестеренок. И у булочной на моховой - загибающийся от хохота ребенок и перемазанные в акварели мягкокрылые голуби, любопытно вытягивающие шеи в сторону странной деревянно-сколоченной телеги из разобранных на помойке стульев - они просто не знали, что это корабль. И когда облака из ваты будут двигаться на нитях из кулисы в кулису, будет сразу всем ясно, что это вид сверху. А пока вид сверху это мы, и мы сидим на обжигающем парапете набережной и смотрим на настоящие корабли. И облака двигаются над ними, словно вата.
Из кулисы в кулису.
В