LESBOSS.RU: лесби, женское творчество | лесби рассказы, лесби сайт, лесби форум, лесби общение, лесби галерея - http://lesboss.ru
анечка до
http://lesboss.ru/articles/834/1/aiaea-ai/Nodaieoa1.html
марта я.
Поисковик говорит что слово "нежность" на одной моей странице встречается 49 раз. А еще я люблю начинать тексты со слов "у меня внутри" и слова "ты".  
От марта я.
Опубликовано в 22/04/2009
 
невозможная она щурилась даже из под очков. близорукость ее была сликшом очевидной чтобы быть слабостью, она была скорее неким бонусом. неким шармом, присущим ей одной.

***
невозможная она щурилась даже из под очков. близорукость ее была сликшом очевидной чтобы быть слабостью, она была скорее неким бонусом. неким шармом, присущим ей одной. она мне кажется позволяла ей не вглядываться в людей, так пристально как это делала я со своими минус девять, возведенными контактными линзами в абсолютный плюс. она умела любить и прощать. но нет. даже не это. она умела влюбляться и не замечать. понимаешь? мне нужно было увидеть, принять и простить. а она только щурилась из под овальных стеклоформ улыбалась и любила. и это подкупало. своей простотой и искренностью подкупало до невозможности.

ей хотелось открываться, с ней хотелось говорить, и ей можно было доверять. о каком казалось бы доверии можно говорить в этом на два нуля четвертом году, когда кажется, что иисус проспал все мыслимые сроки для своего возвращения. но ей хотелось доверять. и совершенно не важно что.
ты справшиваешь красива ли она? ты знаешь, мне сложно тебе ответить. потому что для меня она всегда будет самой прекрасной в своей невозможности и легчайшей паутиночной вязи. а без них я ее и не воспринимаю. так уж повелось.
как водится, все началось с текстов. у меня всегда все начинается с письменных слов. а она пишет так как никто. она насыщает свой текст образами, они гнездятся, живут, обустраивают и обуючивают самые дальние уголки ее текстов. они вяжут паутинку слов-метафор-противоречий-ласковостей-знаков и затягивают того, кому повезло начать ее читать в свой неостановимый слововорот.
а потом было слово. не в начале. а именно потом. женщина-мебельщик. скзала она. женщина-мебльщик сказал мне сегодня рунет. и я поняла: прорвало. понеслось. закружило слововоротом. ее в моей жизни стало слишком много, чтобы об этом можно было молчать.
сначала я любовалась. я любовалась ими двумя, ею - такой абсолютно совершенной в своей первозданной хрупкости черт и первозданной же абсолютно естественой для нее уверенности мысли. оне не ломалась, не путалась, не смущалась, а просто была. ровно также органично рядом с ней была и та, которую она называла своей девочкой. девочка-подросток-переросток - росток пробившийся из позавчера. эта "ее девочка" поразительно напоминавшая мне своими льняными кудрями и угловатостью манер не то взрослеющую цветаеву, не то востребованную современностью парнок. она была органичным продолжением Анечки. прости, ну да, прости, что я до сих пор не назвала тебя по имени, но оно ничто для меня, вряд ли разговаривая с самой собой я назвала бы тебя по имени. ты для меня просто ты. хотя конечно же Анечка звучит гораздо мягче. и тем ограничивает мое вображение и как бы мешает.
так вот. любовалась. молчала. впитывала. смотрела. потом потянула на себя, как дрессированная гончая тянет ослабевшего зайца. не перегрызая горло, чтобы не испортить трофея хозяину, а лишь слегка прикусив, покорно гонит к ружью. так я гнала ее на рынок недвижимости. место, которое ничуть не более шло к ней, чем к хрупкой смоковнице, удавившейся на ней иуда, но они уже неразделимы и яндекс покорно выдает мне в ответ на запрос с ее именем дестяки ссылок на рынок недвижимости. впрочем, как водится, я не жалею. ибо - это дало старт. дало старт тем вечерам, которые мы проводили на голой-полуголой-совсем одетой и захламленной кухне, когда говорили и говорили, когда слушали и понимали. когда уходили и не могли уйти.
с этой кухни мы однажды ушли с другой моей невозможностью, оставив всех курить-докуривать и говорить-договаривать. мы ехали сквозь сумрак тертьего транспортного и на въезде в лефортовский она сказала-припечатала, знаешь, я понимаю. почему ты так любишь анечку. она добрая. абсолютно и совершенно добрая ко всем, и это подкупает. все это было так очевидно, что даже не требовалось проодолжения разговора. но от этого самого ненужного разговора доброта анечки приобрела какой-то космический лоск и законченню форму.
вот. подожди. вот знаешь, что я хочу тебе сказать? что я не собиралась говорить тут о любви. собственно самое поразительное, в этой истории, что я никогда не была в тебя влюблена. то есть нет, я всегда была в тебя влюблена, как в тебя. в такой абсолютный и совершенный манящий и зверски привлекательный образ тебя со всеми его пороками и благостями, с его бесконечной добротой и сумасшедшей пьяной гениальностью. но я никогда не была влюблена в тебя как в женщину, это конечно же помогало мне на-блю-дать, а это именно то, что доставляет мне наивысшее наслаждение.
и когда эта доброта была доведена до абсолюта и как бы запротоклирована в космических скрижалях пришла другая анечка. и сказала, знаешь, самое ужасное это то, что она всех прощает, и дает себя использовать, и еще она все время жалкенькая такая, как будто весь мир плохой и одна она хорошая. и от этого ее нельзя не любить. последнюю фразу анечка не проговорила, но я явственно услышала ее в наступившей тишине. и эта разгромная речь еще более убеждала меня в наступлении эры анечки. эры какой-то сверхъестественной доброты, которая только одна и могла спасти наш разваливающийся мир.
итак. я любовалась. потом наблюдала. потом ревновала, то ли тебя к ней то ли ее к тебе - теперь уже черт разберет и вспомнит, а после после захлебнулась каким то чувством, которое внезапно вышибло тебя из рамок привычного образа и заставило понять, что тебя лелеять нужно, и что из одного этого может родиться и дело и чувство всей жизни, и оно нисколько не умалит и не обесчестит всего остального.
я гордилась своей причастностью, я возмущалась своей непохожестью, я копировала, я взрослела, а потом... потом я просто полюбила тебя, как-то так глубоко и точечно, как-будто иньекция была сделана куда-то в средечную мышцу. и если бы мне было 18, то я наверное подумала бы, что это та любовь, от которой родятся дети. но мне не 18. и я уже знаю, что эта любовь, от которой родимся мы. мы нового образца. мы нового времени. мы новых текстов и слов.
тебе - спасибо.