Emma Bovary

Сухие бледные губы, тонкий, чуть вздернутый нос, большие карие глаза, водопад каштановых волос, гордая посадка головы… казалось, с фотографии на нее смотрела испанская инфанта. Она смотрела в это лицо жадно, отчаянно, пытаясь уцепиться за взгляд, как цепляется побелевшими пальцами за карниз подоконника человек, выпавший из окна десятого этажа. Она цеплялась за свое прошлое, но былые чувства уже отступили за границы памяти. Ее траченые молью воспоминания казались сейчас такими неуместными, что даже вызывали какое-то чувство неловкости и стыда. В сущности, смешная вышла жизнь, смешная и глупая, будто было счастье, но какое-то… неиспользованное, что ли. И прошлое ее, словно облако, повисшее в воздухе, удалялось от нее с каждым дуновением ветра…

Я все время смотрелa лишь на тебя, такую привычную, каждодневную и незнакомую одновременно, и думалa, что вот это и есть счастье: слышать, как стучат твои зубы о стакан, когда ты пьешь, видеть, как ты поправляешь волосы, чувствовать твой запах. Помню, как меня тогда охватила какая-то детская досада, бессилие, невозможность объяснить всю неповторимую пронзительность собственных чувств. Так хотелось прокричать Тебе, всему миру о том, как я люблю этот дождливый город бледных невротиков, люблю Тебя, когда ты, еще сонная, приходишь будить нас и собирать на очередную экскурсию, люблю это дождем стекающее с крыш небо, люблю намокшие паутинки волос у тебя на щеке, люблю эти лужи, на воде которых я палочкой вывожу Е Л Е Н А…